?

Log in

No account? Create an account

54 месяц

Напишу о настоящем.

Тридцатого августа умер кот. И что тут скажешь? Недосмотрел! Недопонял! Упустил момент!

Наблюдал за умиранием, ещё не до конца осознавая, что он умирает. Делал инъекции, кормил из шприца, постоянно поил. А он не приходил в себя. Все три последние дня жизни не было в нём и самой жизни. Он умер как раз за три дня до смерти. Он ходил с пустым взглядом, падал и лежал, ни к чему не проявляя стремления. Он и воду пил, не глотая. Вода стекала по бороде. И кот стал совсем не похож на себя: отощавший.

Что делать с ним? Его помыли, за ним следили, и как раз тридцатого августа он упал. Больше вовсе не поднимался, продолжая лежать с широко открытым глазами, как широко он никогда их в жизни не открывал. Лишь дыхание говорило о его жизни, чему вторило биение сердца.

Умирал он одиннадцать минут. Судорога пронзила его тело, он подвывал, пока не стих и ещё порядка семи минут судорожно вдыхал, затихая на продолжительные секунды. Оставалось единственное - не упустить момент наступления неизбежной кончины.

Биение его сердца я ощущал и тогда, когда вздохов уже не последовало. А за последним ударом пришло осознание наступившей потери.

Что делать теперь? Коробка уже была заготовлена, и та подстилка, в которую он будет завёрнут. Кот ещё с половину часа провёл на одре, специально для него найденным с утра. Потом завёрнут и укрыт, оставленный до утра.

Утром от кота исходил запах варёной капусты. И кота похоронили. А прочее уже ни для кого важным не являлось.

Почему об этом пишу? Никогда прежде лично не сталкивался со смертью. Не умирали в моём окружении истинно близкие мне. Кот пробыл рядом со мной более шестнадцати лет. Разве не говорили о моих чувствах слёзы, накатывавшие тогда, накатывающие и теперь, при написании сих строк? Можно было промолчать, но не вижу в том нужды. Знаю, потерять придётся ещё много раз, ежели сам не опережу других.

Что ещё можно сказать? Каждая потеря - это причина для перемен в мышлении. Нужно принимать всё происходящее таким, каким оно является. Тяжело в первые дни, потом всё забывается и замыливается. Кота уже нет, и память о нём угасает. Потому и посчитал нужным написать, покуда вовсе не утратил одолевавших меня переживаний.

Моя жизнь действительно меняется. Она подстраивается под для того полагающееся. Скоро всё станет совсем иным, так как к тому идёт уже порядка трёх лет. Хотя, это малое из того, к чему мне вообще следовало стремиться. Должны быть совсем другие чаяния и переживания, которых не могут дождаться от меня мои друзья. Всему своё время: таков будет ответ. Сегодня я могу говорить об одном, не допуская прочих размышлений.

Сколько не пытайся осмыслить - всё эфемерно. Думал так и раньше. Вчера, сегодня и завтра - суть одно. Может и был излишне груб, либо не уделял должного внимания. К чему о том думать заново? Неизбежному просто суждено случиться. Главное, дать право на достойный уход. Держать руку на сердце, слышать последние вздохи - менее важное.

Вот уже и слёз нет. И сил нет их изливать. Иногда нахлынет... ну так на кого такое чувство не нападало. И слов нет. Сказанного кажется вполне достаточным. И думать о прочем нет желания.

Тщета!

хаггард, лесков

Полные рецензии по ссылкам.

1. Райдер Хаггард «An Heroic Effort» (1893) - 3*
Можно без затруднения придумывать истории, в которых человек отправляется вглубь африканского континента и добивается там свыше того, что ему могло потребоваться в действительности. Достаточно представить героев произведений Хаггарда, если за чем и отправлявшихся, то за драгоценностями, будь это хоть бивнями слонов, древними артефактами или иным материалом, высоко оцениваемым. А как быть с духовной составляющей? Герои Хаггарда не несли религиозные предпочтения африканцам. Африка являлась для них сырьевым придатком, позволяющим удовлетворять амбиции. А ведь существовали люди, нашедшие возможность для того, чтобы совершить значительное героическое усилие. Как раз о таких взялся рассказать Райдер. Правда сообщал он буквально каплю информации — на брошюру.

2. Райдер Хаггард «Joan Haste» (1895) - 3*
Продолжая чередовать сюжеты, Хаггард вновь подошёл к необходимости описать будни современной ему Англии. И взялся он за разрешение уж слишком больной темы — многочисленных трудностей в обретении женщинами права на любовь. Казалось бы, что в этом сложного? Есть мужчина и есть женщина, они влюбляются и происходит должное последовать после. А вот и нет! Не стоит судить о чужом прошлом категориями нынешнего дня. Отнюдь, а если та женщина рождена не в браке, то есть является незаконнорожденной? Глупость: скажет читатель. И сильно ошибётся. Далеко не глупость, если речь об Англии и её порядках, где к женщинам хоть и относились снисходительно, всё равно не считая полноценными членами общества, но только в случае их рождения по заведённым в королевстве порядкам. Если иначе — проблем не избежать. Собственно, главная героиня данного произведения Райдера имела несчастье родиться вне брака.

3. Райдер Хаггард «The Wizard» (1896) - 3*
Пришло время разрушить прежде высказанное суждение. Хаггард всё-таки написал произведение про миссионера, отправившегося вглубь Африки для распространения веры в божественный промысел. Тому священнику предстояло выйти на племя огнепоклонников, дабы доказать силу своего Бога над силами стихии язычников. Должна была быть поставлена проблематика: сумеет ли миссионер преодолеть пещерные предрассудки и сообщить жителям Центральной Африки истинность заповедей божьих. Но Хаггард — есть Хаггард. Для него сюжет важнее какой-либо иной составляющей. Причём сюжет должен быть интригующим. Да оного не оказалось. Миссионер будет втянут в извечные распри за власть. Что среди англичан фигура короля может вызывать споры, особенно в моменты наступления наследования, то таковое случается и среди остальных народов, в том числе и населяющих африканский континент, на какой бы ступени развития они не стояли. Потому и будет замешан главный герой в соответствующие интриги. И читатель волен подумать: а когда у Хаггарда случалось иначе?

4. Николай Лесков — О Шевченко и Чернышевском (1861-63) - 3*
В 1861 году Тараса Шевченко не стало. Среди пожелавших высказать своё мнение публично, выступил и Николай Лесков. Знал он Шевченко непродолжительное время, имея короткие моменты личных встреч. Последняя из них случалась почти накануне смерти. Увидел он мыслителя, думающего о судьбе малороссов, стремящегося создать главное для своего народа — азбуку. Уже имелись крепкие малороссийские писатели, создававшие хорошие литературные произведения. Но не было формы, с помощью которой они могли закреплять родную речь, используя для того русский алфавит: пусть и подходящий, но не до конца позволяющий раскрыть особенности произношения. Именно таким Лесков предложил читателю запомнить Тараса Шевченко, как сделавшим настолько необходимое дело. Во многом поэтому Шевченко поныне чтят — за создание украинского литературного языка. Статья Лескова называлась «Последняя встреча и последняя разлука с Шевченко», была опубликована в газете «Русская речь».

5. Николай Лесков — Некоторые статьи 1867-69
Николай Лесков продолжает оставаться писателем, память о котором приходится собирать по крупицам. Нельзя полностью восстановить картину его литературной деятельности, ежели не провести широких мер для соответствующих изысканий. Происходило это по должными быть понятными причинам. Если в годы советской власти ряд писателей мог похвастаться полными собраниями сочинений, то Лескова эта участь коснулась частично — ни одно из собраний не имело полного вида, неизменно лишаясь того или иного содержания. Можно не говорить про роман «На ножах» — и поныне не всегда становящийся известным читателю. В той же мере это касается романа «Обойдённые». О переводах иностранных авторов можно и не говорить. Схожая участь коснулась публицистических статей Лескова, почти полностью игнорируемых, если речь не про статьи на литературную тему.

6. Николай Лесков «Герои Отечественной войны по гр. Л. Н. Толстому» (1869)
Читатель должен радоваться, что в русской литературе возможно существование писателей, чьи произведения истинно становятся достоянием общественного обсуждения. А ведь было время, когда литература заставляла размышлять, пробуждая в людях определённый ход суждения. Чего стоят шестидесятые годы XIX века, если смотреть по критическим заметкам Лескова. Ежели «Отцы и дети» Николая не коснулись, то роман Чернышевского «Что делать?» и «Война и мир» Толстого — задели за живое. Особенно Лесков посчитал нужным высказаться по поводу пятого тома произведения Льва Николаевича, как раз опубликованного в 1869 году.

7. Николай Лесков «Популярные русские люди» (1869)
Если и браться за Лескова основательно, тогда придётся принять во внимание и его компилятивные работы, вроде очерков о популярных русских людях, опубликованных без подписи в «Биржевых ведомостях». Это трудно назвать именно компиляцией, скорее критическими заметками на исследования, которым присуща необходимость пересказа их содержания. Сия пагубная страсть рецензентов объясняется необходимостью написать сверх того, чтобы остаться в рамках собственных умозаключений. Свободное место помогает заполнить пересказ. К тому же, это позволит быть в курсе тому читателю, который не успел познакомиться с оригинальным произведением, либо не имеет к тому желания вовсе.

8. Николай Лесков — Некоторые статьи 1871-79
Есть смысл поговорить ещё о ряде публицистических работ Лескова, ежели их можно именовать таким образом. Иная заметка — это чудом сохранившееся авторское творчество. Читателю часто кажется, что мнение писателя о его произведении — есть истинно верное, должно так и трактоваться. Если бы! Таковое суждение применимо касательно времени создания, но никак не последующих лет. Позже постоянно приходит переосмысление. Что же, человек обязан судить о ему становящемся известным. И пока о романе «Некуда» у читателя имеется собственное мнение, он может ознакомиться с заметкой Николая о том же романе, датируемой 1871 годом. Только нужно учесть, она является именной надписью на экземпляре книги. Основное её содержание — укор цензуре, постоянно требовавшей делать исправления.

9. Николай Лесков — Письма 1859-80
С письмами всегда есть одна неясность: следует ли их делать достоянием большинства? Кажется, человек должен осознавать, что всё им произносимое и записанное — источник для знаний последующих поколений. Значит, ничего не может быть интимного, в том числе и в содержании писем. Однако, желающие узнать в человеке личность разностороннюю — интересуются всем, им важен и разговор с семьёй. Всё это требуется для полноты картины. Когда же желается узнать сугубо интерес к литературе, то на прочее такой исследователь творчества закроет глаза. Впрочем, часто источником писем становятся собрания сочинений, изредка удаётся найти издания самих писем, и уж совсем редко — знакомиться с оригиналами писем. Посмотрим теперь на Лескова в качестве общественного деятеля.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Павел Бажов «У старого рудника» (1939) - 3*
Отчего не рассказывать о горах, когда каждый склон полон тайн? Всяко додумаешь так необходимое для лучшего восприятия. А уж фантазия на выдумку у человека богата. Ежели на Алтае вкруг Змеиной горы хватало сказочек, то и к Уралу подобное применимо. Если и нет, тогда кто-то обязательно изобретёт. Хоть за Рифейские горы выдаст, лишь бы увидеть скрытое от глаз величие. Павел Бажов пошёл по пути наименьшего сопротивления, постаравшись описать былое, опираясь на настоящее. Часто писатели поступают именно таким образом, выдавая за действительность им самим близкое. Потому и наполнил он сказы печалью об угнетении рабочего люда, для чего будто бы существуют мифические создания, способные постоять за простого человека. То и обыденно, к тому же… Ведь род человеческий готов поверить и в полную нелепицу, только бы на краткий миг суметь себя уверить в необходимости совершаемого.

2. Павел Бажов «Медной горы Хозяйка» (1936), «Малахитовая шкатулка» (1938) - 3*
Два самых известных произведения Бажова — это «Медной горы Хозяйка» и «Малахитовая шкатулка». При этом не всегда удаётся вспомнить, о чём именно в них брался повествовать Павел. А сообщал он сюжет, перетекающий из одного сказа в другой. Это история двух поколений, пропитанная горестным осознанием доставшейся им доли. Как обычно у Бажова бывает, от худой жизни работные люди устремлялись в горы, в поисках малахита проводить дни, сугубо обычно с целью удалиться от мирской суеты. Схожего мнения придерживался работный парень Степан. Ему повстречалось обворожительной красоты создание, в которое он и влюбился. Но у сказа имелся другой подтекст, нежели можно подумать. Бажов ставил перед читателем осознание проблематики необходимости соглашаться жить с грузом ответственности, отказываясь от бесплотных мечтаний, какими бы достижимыми они не казались.

3. Павел Бажов «Каменный цветок» (1938), «Горный мастер» (1939) - 3*
Иные сказы у Бажова растягивались более, нежели на два произведения. К таковым относится описание судьбы Данилы-мастера, его невесты Кати и одного из их сыновей. Рассказы соответственно назывались «Каменный цветок», «Горный мастер» и «Хрупкая веточка». Но о сыне сказ публиковался в иных сборниках, нежели в том, что был удостоен Сталинской премии. Поэтому, в основном, читателю предлагается ознакомиться с событиями, руку к которым снова приложила Хозяйка Медной горы. И всё начинается с описания становления Данилы Недокормыша, отданного на обучение к старому мастеру, дабы тот подготовил достойную себе смену.

4. Павел Бажов «Дорогое имячко», «Про Великого Полоза», «Приказчиковы подошвы» (1936) - 3*
Уральским сказам быть! Незнамо где, но Бажов сумел их обнаружить. Задача казалась невыполнимой, однако Павлу это удалось. Он будто бы создал рассказы по материалу, записанному собирателем фольклора Хмелининым. Первая публикация случилась в одиннадцатом выпуске литературного журнала «Красная новь» за 1936 год. Помимо «Медной горы Хозяйки», размещены на страницах были сказы «Дорогое имячко», «Про Великого Полоза» и «Приказчиковы подошвы».

5. Павел Бажов «Сочневы камешки», «Марков камень» (1937), «Серебряное копытце», «Демидовские кафтаны» (1938) - 3*
Несмотря на случившуюся опалу, Бажов продолжил писать сказы. Павел словно видел, как за светлыми и чистыми идеалами в действительности не кроется тех помыслов, с которыми их преподносят. Иначе отчего в его произведениях превалирует разочарование от текущего момента, прежде бывшего наполненным ожиданием свершившихся великих перемен? Всё происходило подобно сюжетам русских сказок. Кто-то хотел лучшего, проходил испытания, получал требуемый результат, но обыденность возвращала всё на круги своя. Так происходило и теперь. Следовало выбираться из опалы. Не воспользоваться ли методом Ивана Крылова, некогда пребывавшего в подозрении у власти, неожиданно для всех став любимцем читающей публики, к тому же сумевшим истребовать для себя пенсию от императора. Остановимся в сих рассуждениях на том, что Бажова коснулась лишь десница ответственных за вручение Сталинской премии. Прочие домыслы — предположения.

6. Павел Бажов — Сказы за 1939 год - 3*
1939 год — довольно богат на опубликованные сказы. Помимо прочих, стали известны читателю следующие: «Две ящерки», «Змеиный след», «Синюшкин колодец», «Золотой волос», «Кошачьи уши» и «Тяжёлая витушка». Без проявления изысков Павел наращивал фольклорную составляющую. Он уже брался и за простецкие сюжеты, не вкладывая в них особого смысла. Читателю всего лишь сообщались чьи-то истории, не всегда занимательные. Раскрывать их содержание сверх меры нет смысла, но кратко сообщить о каждом сказе всё-таки следует.

7. Павел Бажов «Огневушка-поскакушка», «Ключ земли» (1940) - 3*
Изданный в 1942 году сборник сказов Бажова «Малахитовая шкатулка», годом спустя удостоился Сталинской премии. Он включил в себя такие важные для понимания творчества Павла произведения, вроде следующих: «Медной горы Хозяйка», «Малахитовая шкатулка», «Каменный цветок» и «Горный мастер». Не считая вороха прочих сказов, написанных с 1936 по 1940 год. Все они обрамляют идею необходимости выработки мифологии непосредственно уже советского народа, должного изыскивать для будущего определённую отправную точку, обозначенную борьбой пролетариата с некогда господствовавшим классом управленцев, чаще поставленных царской властью в качестве надзирателей.

8. Сергей Лукьяненко, Владимир Васильев «Дневной Дозор» (1999) - 3*
Идеальный мир до той поры идеален, пока не станешь дополнять его деталями. И делать это нужно крайне осторожно, не допуская перегибов. Во вселенной Лукьяненко, где сошлись силы света и тьмы, при контроле за их борьбой со стороны сил Инквизиции, возможны различные изменения. Но насколько они требуются? Ежели одержать верх никому не будет позволено, тогда ради чего противиться естественному ходу вещей? Ведь жизнь из того и состоит, что всё питается за счёт чего-то, обязательно обречённое на собственную смерть в последующем. Но кто бы удержал волю писателя к выражению словом? Но! Насколько допустимо считать возможность возвращения Лукьяненко к истокам? Да к тем моментам, когда он только начинал. Не стал ли «Дневной дозор» доказательством регрессии его таланта?

9. Михаил Погодин «Суженый» (1828), «Чёрная немочь» (1829) - 3*
В умелых руках дело спорится: гласит русская пословица. А ежели так, то всего можно добиться, приложи к тому старание. Но всегда ли? Есть у Михаила Погодина два рассказа, противоположные друг другу по должному быть извлечённым выводу. И при этом суть приведённой пословицы не изменится — были бы умелые руки, а желаемый результат тогда всё равно окажется достижим.

10. Михаил Погодин «Адель» (1830), «Васильев день» (1831) - 3*
А как читателю будет мрачная история, сказывающая о присущей человеку возможности управлять телесными у духовными резервами? Есть и такой рассказ у Погодина, названный по имени главной виновницы действия — девицы Адели. Любил оную один юноша страшно, позабыв про покой и сон. Он смел мечтать наперёд, представив жизнь, вплоть до гробовой доски. Они побывают везде, увидят многое, прикоснутся к тайнам бытия и достойно покинут этот мир, найдя покой и вечную жизнь в мире ином. Но почему Погодин начинает повествование с того, что сей друг недавно умер? Видимо, имелись роковые стечения обстоятельств. Какие же? Окажется, девушка умерла во цвете лет от горячки. А что юноша? Вот в том и кроется раскрытие возможностей человека, способного совершить такое, к чему нет способности у прочих.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Алексей Новиков-Прибой «Цусима. Книга II. Бой» (1932-35) - 3*
Смысловое содержание второй книги не отличается от первой. Новиков продолжил хулить царскую власть, находя тому всё новые подтверждения. Отчего русские всё-таки проиграли бой при Цусиме? Вполне могли быть варианты иного разрешения, вплоть до уклонения от боя. Как говорится, со стороны всегда виднее, даже если ты являешься непосредственным очевидцем, не имея возможности повлиять на происходящее. Но это не всегда так. Как пример, Новиков прямо обвинял вице-адмирала Рождественского, будто тот планировал дать сражение в день рождения императора Николая II, не подбирая более удачных для морского боя дней. Читатель тому мог вполне поверить, не сверься, что разница между этими событиями составляет практически две недели. В подобном духе Новиков и продолжал повествовать, нисколько не сверяясь с истинностью приводимых им фактов. После такого верить, в им рассказанное, вдумчивому читателю может расхотеться.

2. Михаил Салтыков-Щедрин «Семейное счастье» (1863), «По части женского вопроса» (1873) - 2*
Среди статей Салтыкова за 1863 год теряется первая из благонамеренных речей — очерк «Семейное счастье». Михаил тогда мог и не знать, к каким мыслям он придёт ближе к середине семидесятых годов. А думать ему предстояло о двойственности жизни. Как так получается, что с виду благонамеренное, на деле оказывается ханжеским? Отчего нечто с добрым помыслом прикрывается далеко не тем, к чему оно должно привести? Как яркий пример — семейные отношения. Можно взять для рассмотрения одну семью, принимаемую за идеальную, таковой её продолжая считать, не прилагая усилий для лучшего понимания. И ежели попробовать разобраться, то за представлением об идеале кроется худшее из возможного. Семья, где дети кажутся лучшими в мире, родители — счастливыми обладателями послушных чад, не станет восприниматься со стороны иначе, нежели с поощрением. На деле же в той семье может царить ханжество и двойные стандарты. Просто члены семьи сохраняют на лице приличие, тогда как они переполняются от страдания. Зато сделано главное — создано требуемое положительное представление у всякого, кто с ними имел или имеет знакомство. Ещё не про двойственность, но, думая, уже вполне об очевидных проблемах общества, Салтыков через десять лет приступит к написанию цикла «Благонамеренные речи».

3. Михаил Салтыков-Щедрин «В дороге» (1872), «К читателю», «Опять в дороге» (1873)
Куда бы не отправлялся Салтыков, всюду для себя он отмечал важное, должное быть удостоенным выражения им мнения. Ежели отправлялся в русскую глубинку, определял не положительное воздействие текущего времени, а всегда неизменно отрицательное. Когда бы и куда бы не отправлялся, всегда и повсеместно Михаил встречал неудовлетворительное. Так уж было настроено его восприятие мира. Не испытывал он положительных побуждений, как не старался. Очерком «В дороге» Салтыков закреплял упадническое настроение. Как же быть, чтобы нечто, делаемое в России, пришлось ему по душе? Похоже, такое нисколько не возможно. Как не пытайся исправить жизнь к лучшему, люди — вроде Салтыкова — найдут причину для недовольства. Казалось бы, отмена крепостного права — благо. Как бы не была проведена реформа, лучше ей скорее всего никак не быть. Возникает вопрос: а нужна ли она была — реформа? Как бы не скупили немцы русские земли, ибо помещики спешно избавлялись от казавшегося им неликвидным, поскольку не умели наладить прибыльность имений без закреплённой за ними рабской силы.

4. Михаил Салтыков-Щедрин «Переписка» (1873), «Столп», «Кандидат в столпы» (1874)
Проще закрыть глаза на происходящее и принимать текущее положение с отстранённостью. Велика ли разница: бороться за идеалы сегодня или отстаивать их завтра? И как быть с благонамеренными речами? Разве можно перебороть себя и постараться взвешенно подойти к разрешению очередной затруднительной ситуации? Отчего-то — тяжело! Надо обязательно высказать собственное мнение, не принимая противоположную точку зрения. Жизнь человека так и проходит — в постоянной борьбе будто бы за идеалы, тогда нет ничего такого, чему уже в свою очередь не быть переосмысленным. Но с задором молодых справиться довольно затруднительно, особенно если за ними тянется шлейф противоправных действий. Недавнее дело вокруг убийства студента Иванова просто утихнуть не могло… в России нарождались новые организации, готовые к совершению преступлений против всех, кто склонен придерживаться консервативных взглядов.

5. Михаил Салтыков-Щедрин «В дружеском кругу», «Тяжёлый год» (1874)
Теперь Салтыков предложил поговорить о патриотизме. Причём зашёл он настолько далеко, что по настоянию цензуры выпуск «Отечественных записок», где был опубликован очерк «Тяжёлый год», оказался изъят и подлежал уничтожению. До какой же крамолы снизошёл Михаил? Неужели посмел открыто говорить, высказывая в лицо царской власти, побуждая читателя сменить милость и терпение на гнев и бурю негодования? Конечно же — нет. К такому Салтыков не призывал. Даже можно сказать, в его словах начинало мерещиться такое, чего Михаил мог и не подразумевать. Он бы теперь и басню не написал, не попав под пристальный разбор цензоров. Очерк «Тяжёлый год» и был принят за иносказание — то есть за аллегорию.

6. Михаил Салтыков-Щедрин «Охранители», «Ещё переписка» (1874), «Кузина Машенька» (1875)
Терпеть? Кому именно терпеть? Царю? Он дал право гражданам на самовыражение. Он освободил крестьян от рабства, писателей — от цензуры, и далее в таком же духе. А что в ответ? Поднявший голову народ ответил ему неблагодарностью и актами терроризма. Но хотелось больше прав и свобод, вследствие чего появились народники, шедшие в народ и поднимавшие крестьян с будто бы колен. Занимаясь просвещением, народники несли в массы идеи неповиновения власти, необходимости вставать на путь борьбы, а значит и доходить до крайних мер, коими запугивать власть имущих. Мог ли царь подобное терпеть? Он — как и Екатерина II — просто обязан был пожалеть о либеральных помыслах, изначально казавшихся ему необходимыми. Но он пожинал плоды им содеянного, теперь — в 1874 году — сильнее ограничивая полюбивших самоволие россиян. Последовали аресты и репрессии всякого, кто ходил просвещать народ. Салтыков не мог о том смолчать, написав очерк «Охранители».

7. Михаил Салтыков-Щедрин «Отец и сын», «Превращение», «Непочтительный Коронат» (1875)
Говорящий, что проблемы отцов и детей не существует — отчасти ошибается. Характерное неприятие позиции отцов всегда есть у подрастающего поколения. Оно же объясняет, как случается, когда жизнь словно замирает, не продуцируя изменчивости. Одно находит на другое, чаще не поддающееся пониманию. Как выходит, ежели у власти находится человек, закрепощающий население, а оно — в своей основной массе — безропотно принимает творимое над ним насилие? И отчего в определённый исторический момент всё выходит из-под контроля, даже учитывая создаваемые для людей благоприятные факторы существования? Можно это связать с циклами, которые и являются свидетельством неприятия между поколениями. Оттого и выработано мнение о старом поколении, таком же пассивном или активном, в зависимости от пришедшегося на него цикла, имеющим общие черты с недавно народившимся поколением. При этом над ситуацией преобладает мнение среднего поколения — тех самых отцов. Своё значение оказывают и текущие процессы, чаще редко воспроизводимые повторно. Их течение зависит от цикла, обычно довольно предсказуемого.

8. Михаил Салтыков-Щедрин «В погоню за идеалами», «Привет», Неоконченное (1876)
В 1876 году «Благонамеренные речи» завершались. Приехав обратно в Россию, Салтыков более их не продолжал. Став свидетелем политической борьбы во Франции, Михаил мог иначе посмотреть на собственное критическое восприятие. Пока же, в начале того года, он брался понять, как обстоит дело с франко-прусскими отношениями, из каких побуждений стороны ищут возможность объявлять друг другу претензии. Оказывалось, французов раздирала жажда между необходимостью вернуть монархию, вместе с тем продолжая оставаться при республиканской форме правления. Это не могло быстро угаснуть, поскольку Наполеон III пал, оставив страну перед необходимостью самоопределения. Иное дело — Германия. Данному государству требовалось объединять разрозненные германские земли, для чего лучше всего было воевать, причём достаточно иметь вооружённый конфликт с соседними странами, чтобы небольшие государства желали влиться в единую империю. Политика Бисмарка имела ощутимую эффективность.

9. Ричард Хьюз «В опасности» (1938) - 3*
Человек слаб по своей природе. Брось его в море на утлом чёлне, что с ним станется? Оборви паруса у корабля или лиши горючего, ежели судно передвигается за счёт силы гребных винтов. И тогда человек абсолютно беспомощен, не приспособленный к подобного рода существованию. Хоть наперёд смотри, предугадывая в сюжетах кораблекрушений будущие страсти вокруг передвижения по космическому пространству. Определённо, век странствий и открытий ещё ожидает человечество, а пока приходится считаться с необходимостью неумения понимать происходящие на родной планете процессы. Например, никто не ожидал разрушительного урагана 1932 года, обрушившегося на Кубу. Вроде бы и наука сделала требуемый шаг к познанию, так и не проявляя способности к точному определению должного вскоре разразиться. А раз так, почему бы не рассказать о судьбе корабля, попавшего в шторм? Хоть и ничего нового Ричард Хьюз не сообщит, но может кому придётся по душе тематика обречённости человека перед стихией.


Примите участие в новом литературном марафоне, лучшему даётся награда в тысячу рублей. Требуется малое — создать любым образом критику на критику. Вы вольны сами решать, как стать участником марафона. Допускается какое угодно проявление творческого мышления. Главное помнить, критика должна касаться любого труда, к созданию которого приложил руку Константин Трунин. Преимущественно это его критические изыскания, выраженные публикацией книг о литературных работах Александра Куприна, Дениса Фонвизина, Джека Лондона, Джеральда Даррелла, Ивана Крылова, Михаила Булгакова, Эмиля Золя, Якова Княжнина. Среди прочих работ: «Деградация морали Запада», «Лауреаты российских литературных премий» и художественное произведение «Отрицательная субстанция». Одобряется критически посмотреть на Архивы и на любой материал, опубликованный на сайте trounin.ru.

Срок проведения первого марафона — от начала сентября до конца октября. Победитель будет выбран решением Константина Трунина. Оценки в тысячу рублей может удостоиться всякий, невзирая, создаёт он положительную или негативную критику, либо выразит взвешенное мнение. Будет допущен к участию и тот, кто прежде уже публиковал критику.

Где размещаться мнению? Где угодно. Это может быть сайт Константина Трунина, ваш сайт или сторонний. Может быть страница в сети, даже обыкновенная тетрадная страница или иная вам понравившаяся поверхность, лишь бы имелась возможность ознакомиться с вашим творением. Поэтому, создав мнение, уведомьте о нём Константина Трунина, предоставив ссылку, фотографию или непосредственный результат. Наиболее простой способ — сообщить в комментарии по адресу http://trounin.ru/kritikanakritiku1 — но помните и о том, что хештег #критиканакритику вполне допустим.

Где найти книги Константина Трунина? На http://trounin.ru/shop, либо сайтах интернет-библиотек. Книги Константина Трунина распространяются бесплатно, помните об этом (за исключением отдельных площадок, извлекающих прибыль в свою пользу за право размещения).

Распространение информации о марафоне «Критика на критику» приветствуется. Благодарность будет обязательно выражена при подведении итогов.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Максим Горький «Дачники» (1904) - 2*
Очередное вхождение Горького в мир драматургии — пьеса «Дачники». Зритель должен был увидеть тонущий в мраке мир, отчаянно пытающийся найти отблеск былого великолепия. Всякое действующее лицо обязывалось жить иллюзиями прошлого, пытаясь отыскать навсегда канувшее в забвение. Вроде все подобные слова о литературных произведениях — пустой звук. Так в большинстве случаев и оказывается. Но как громче сказать о драматургических изысканиях Горького, если он брался отразить мысль, обволакивая её в разговоры о пустом? Понятно, данный приём поможет ему в наполнении длиннотами крупных произведений. Однако, пьеса и без того коротка, чтобы лишать её содержательности. Если кто и будет вспоминаться при знакомстве с «Дачниками», то всё тот же Чехов.

2. Максим Горький «Дети солнца» (1905) - 2*
Говорить о проблемах народа, не являясь представителем того самого народа, — любимое занятие человека. Но человек вообще любит говорить о том, что его не касается, свято веря: думает о том он правильно. И Горький склонялся к мысли, будто происходящее в России — есть отражение времени. Но разве рост самосознания одной части населения способен отражать весь процесс мысли полностью? Проблемы рабочих и крестьян — оставались проблемами рабочих и крестьян, тогда как остальным жителям страны до них не было никакого дела. Проще говоря, каждый живёт присущими лично ему интересами, не способный понять нужды других: в силу неумения принять чуждые ему жизненные обстоятельства. Собственно, и Горький, к чему бы он не склонялся, если о чём и мог размышлять, то сугубо о порывах революционно настроенных людей. При этом не имело значения, кто и в чём нуждается на самом деле. Да и сам Горький принимал облик страдальца, на которого ополчилась царская власть. Будучи заключённым в Петропавловскую крепость, он написал ещё одно произведение для драматургии — пьесу «Дети солнца».

3. Максим Горький “Варвары” (1905) - 2*
Русские авторы XIX века любили переносить место действия в некий город, называя его для удобства N или NN. Чаще тот город оказывался из множественных населённых пунктов России, не столь уж отличимых друг от друга. Дабы не задевать ничьих чувств, созидалась определённая территория, куда можно было переносить события, обычно правдивые. Таким же образом поступил Горький, дав представление о заштатном городе, который продолжал жить присущей ему размеренной жизнью, чьё население нисколько не соотносило происходящее в стране с их как-то к тому приближающим. Пусть в столице ходят стены от народных волнений, того не чувствуется в провинции. Провинция даже не поймёт, ежели нечто всё-таки случится. И в обратном случае – проблемы провинции никак не способны задеть чувства того же столичного жителя.

4. Максим Горький “Враги” (1906) - 2*
Хватит ходить вокруг да около. Пора писать о пролетариате. И тогда из-под пера Горького вышла пьеса “Враги”. Данное произведение вполне можно было принять за прокламацию идей социал-демократов. Во главу угла ставились интересы трудового народа, должного пользоваться полагающимися ему правами и благами. Вместо того, чтобы видеть в человеке труда примерного члена общества, мысль русского власть имущего человека, к коим теперь относились и капиталисты всех мастей, зиждилась на словно продолжающем существовать крепостном праве. И неважно обстоятельство, согласно которому в капиталисты могли выбиться бывшие крепостные, если имели к тому склонность. Важно наличие большинства, не способного ходом мысли обеспечить существование за счёт собственных возможностей. А так как всякий технический прогресс порождал пролетариат – людей, лишённых собственных инструментов труда, – с их нуждами всё равно приходилось как-то считаться. Однако, их скорее пытались обуздывать, нежели им потакать. И вот Горький писал о ситуации, когда рабочие открыто заявили о своих правах. Впрочем, таковое имело место в январе 1905 года, омрачившееся кровавой расправой над с виду мирной демонстрацией.

5. Михаил Погодин «Невеста на ярмарке» (1827-28) - 3*
В человеческом обществе издревле принято решать проблемы за счёт других. Не прикладывая никакого старания, кроме стремления к лёгкой наживе. Одним из способов является заведение семейных отношений. Как правило, девица мечтает выйти за статного господина, способного потакать её прихотям. Юношам в той же мере мнится статься объектом страсти дам с состоянием, за счёт чего они поправят положение. В первой половине XIX века такое явление называлось «сделать партию». И уже тогда к нему относились снисходительно, имея множество примеров неудачных браков, так как наделённых положением и финансовыми возможностями было не так много. А особо предприимчивые накручивали себе цену, выдавая значимость их персоны, на самом деле абсолютно дутую.

6. Михаил Погодин «Счастие в несчастии» (1832) - 3*
Читатель должен помнить, как дамоклов меч повис над судьбою девицы и гусара, искавших друг в друге возможность поправить финансовое положение и возвыситься в обществе, а на деле пришедших к неутешительному осознанию обоюдной никчёмности. На самом деле ту историю ныне принято объединять в единое произведение «Невеста на ярмарке», тогда как в 1832 году «Счастие в несчастии» могло лишь иллюзорно иметь с ним связь. Но так как произведения сведены в единое повествование, тогда всякая недоговорённость сводится к твёрдому убеждению — читатель продолжал внимать истории, вроде бы завершившейся. Оказалось, свадьба всё-таки состоялась, поскольку нельзя идти против понимания уважения к самому себе. А раз непоправимое произошло, предстоит мириться, как бы не хотелось этим двум обманутым душам взаимного уничтожения. Поэтому Погодин написал письма от лица несчастной жены, показав её путь в бездну нищеты, откуда она не имела возможности выбраться.

7. Ванда Василевская «Радуга» (1942) - 2*
Политика любого государства всегда должна быть направлена на нравственное воспитание населения. Ежели этого не будет — государство окажется уничтоженным. Неважно, каким образом будет прививаться нравственность — всё зависит от поставленных перед государством целей. Будут ли это осуждать другие — для самого государства значения не имеет. Допустимо и недопустимое в том числе. Можно, и обязательно нужно, нравственно наставлять словом и примером. Как пример, действие советских властей в Великую Отечественную войну. С помощью политических агитаторов и работников, при привлечении военных корреспондентов, перед населением был представлен образ врага — жестокого настолько, что он скорее является показательным признаком вырождения человечества, нежели представляющим одну из его ярких черт. Способствовала тому и Ванда Василевская, написавшая повесть о первых порах войны.

8. Павел Мельников-Печерский «Старина», «Балахонцовы», «Семейство Богачёвых» (XIX век) - 3*
Удивительно, последние годы жизни Мельников предпочитал писать о купеческих семьях. Впрочем, данный интерес у него был всегда. Сейчас трудно установить, когда Павлу захотелось наполнить художественную литературу образами торгового люда, но вполне ясно — всё привело к созданию монументальной дилогии о старообрядцах. Остались в архиве Мельникова зарисовки, не всегда написанные его рукой, при жизни не публиковавшиеся. Они извлекались после смерти писателя, тогда же публикуемые. Точная датировка устанавливается только для рассказа «Балахонцовы» — 1860 год. В небольшом фрагменте раскрыта часть существования поволжских купцов, успешно ведших дела, не боявшихся хворей, то и дело приходивших на Россию с южных рубежей.

9. Павел Мельников-Печерский «Очерки Мордвы» (1867) - 3*
Нет народа более слившегося с русским, нежели мордва. Об этом писал Василий Ключевский, видевший в русском этносе связь славянского и финно-угорского начал. Мельников к тому речь не подводил, посчитав, что мордва обрусела. Хотя, вполне можно думать, будто как раз русские омордвинились. Ясно другое — два народа слились в единое целое, порою разделяемые сугубо из присущих каждому особых внешних черт, пусть и не явно, зато позволяющих думать о преобладании тех или иных предков в роду. Но совершенно оправданным будет утверждение, что прежде существовали племена полян, древлян, кривичей и прочих, ставших после русскими, а к мордве относят носивших самоназвания меря, мурома, чудь и прочих. Исторически верно и то, что упоминание мордвы исчезает из летописей практически сразу, как начинает формироваться русский этнос.

10. Павел Мельников-Печерский «Дорожные записки на пути из Тамбовской губернии в Сибирь» (1839-41) - 3*
После окончания Казанского университета, Мельников был направлен в качестве учителя в Пермскую губернию. Это ли, либо иная причина, послужило для краткого всплеска литературной деятельности, впоследствии на десятилетие утихшей. Начиная с описания Саровской пустыни, Илевского завода, Ардатова, Липня, Выездного, Арзамаса и Анкудиновки, Павел перемещался по дороге в Нижний Новгород. Следом переезжал в Пермскую губернию, описывал Оханск, Каму, затем Пермь, включая пристань, монастырь и памятники, оговаривался про Ермаково оружие, вслед за чем говорил про дорогу к устью Чусовой, саму Чусовую и Полазну. Записки этим не ограничивались. Мельников рассказывал о дороге к Новому Усолью, историю соляных промыслов, обсуждал производство соли. Также описывал Ледву, Дедюхин, Пыскорский монастырь, Соликамск, Пожневский, Чермазский и Добрянский заводы. Поведал про Обву, Ильинское и биармиейцев.

11 Павел Мельников-Печерский — Статьи исторического содержания (XIX век) - 3*
Об исторических изысканиях Мельникова лучше говорить без конкретной временной привязки. Поскольку в том нет необходимости и никакой сути от этого не прибавится. Достаточно знать, что уже с 1842 года Павел выполнял различные поручения, в том числе Бенкендорфа. Например, есть в исполнении Мельникова «Исторические известия о Нижнем Новгороде», к которым Павел возвращался уже после опубликования «Дорожных записок». Мельников устанавливал причины для возникновения города: в качестве форпоста. Нижний Новгород мог обрести самостоятельность и право считаться великокняжеским городом, если бы не постоянное нахождение в сфере интересов Великих князей, особенно суздальских. Есть у Мельникова ещё одна заметка на схожую тему — «Предания в Нижегородской губернии».

53 месяц

Критика на критику! Возможно ли? Порою приходится видеть восприятие моих литературных изысканий. Ведь кем нужно быть, чтобы взять книгу из серии "Критика и анализ" и прочитать её от корки до корки? Потому и получается: читают интересующий раздел, выносят суждение, обычно отличное от их собственного, не забывая облить грязью, обвинив во всём, в том числе и в неправильном восприятии творческого наследия. Пусть будет так. Это ведь критика на критику! Её вообще трудно писать, если не умеешь понять критикуемого тобой критика.

Что же мне делать? Продолжать вариться в котле - один из вариантов. Либо не пожалеть каких-нибудь крох, мотивируя людей на чтение критики, в том числе и на отзыв о прочитанном. Допустим, у меня есть тысяча рублей. Сумма незначительная, и вроде бы даже смешная. А почему бы её не давать раз в несколько месяцев тому, чей отзыв мне больше других понравится? То есть устроить литературный марафон.

Казалось бы, идея интересная. Да в её реализации сильно сомневаюсь. Нет во мне умения продвигать идеи. Как итог, заглохнет марафон на старте, ничего не дав к моменту его завершения. А ведь можно сделать марафон регулярным. Принимать не только отзывы - вообще любое творчество. Может тогда люди потянутся? Вполне уверен, установи награду больше - реакция останется такой же.

Сам себя вспоминаю. И все те бесполезные конкурсы, в которых пытался годом раньше участвовать. А ведь там ни о каких бонусах речи не шло. Ну напишут о тебе, ну может где-то там у себя опубликуют... на чём всё и завершается. Нет, такая форма участия мне не нравится. Желается видеть вечное движение, обязательно переходящее в качество. Потому и решил предложить для рассмотрения концепцию в виде марафона.

Думал о сути. Нет никаких рамок. Публиковать или показывать можно где и как угодно. Есть единственное условие - мне о том следует сообщить. Вполне понятно почему. Иначе как я узнаю о стараниях марафонца? Спустя, допустим, два месяца подводится итог. Победителю вручается награда. И сразу даётся старт новому марафону. Так оно мне представляется в идеале.

Даже подумалось, как на такую идею могли отреагировать критики прошлого? Впрочем, жизнь в нынешнее время далека от былого. Теперь нет нужды где-либо вообще о себе заявлять, тогда как это доступно на всём пространстве одновременно. Вместе с тем, отчего-то доступность свелась к обилию множества, среди которого теряешься. Кажется, таким образом я и потерялся. Вот потому и пытаюсь выбраться из множества подобных мне.

Что же, будем устраивать марафон? А если будем, кто согласится стать участником? А если согласитесь, то как бы вы планировали охарактеризовать мою литературную деятельность вообще? Вполне очевидно, задаю слишком много вопросов. Сейчас важно определиться - быть марафону или нет.

Можно задаться вопросом: что к тому побуждает? Ответ: летняя хандра. Как всегда, читатель уходит от книжной суеты, предпочитая жить иными предпочтениями. В результате приходится страдать от невнимания. Вот и придумываются марафоны; зреют планы на художественные произведения, которых отчего-то не случается, сугубо из-за невозможности выделить на них время.

Отчёт за месяц вышел скорее информационным. Сообщена довольно полезная информация. Ею можно воспользоваться, даже если не мне, то кто-то задумается над реализацией и покажет прекрасный пример. Однако же, хочется нечто подобное провести самостоятельно. Благо, особых стараний для того не требуется. Ну а если заглохнет, значит следовало воспарить над гладью выше, нежели я мог себе позволить.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Василий Шукшин “Воскресная тоска”, “Лёнька” (1961) - 3*
Совсем ещё молодой автор, с едва окрепшим талантом беллетриста, Шукшин взялся рассуждать: для чего человек пишет? Может он знает нечто такое, о чём не знают другие? Или есть иная причина, побуждающая рассказывать о чём-то определённом? Об этом Василий размышлял в статье “Приглашение на два лица”, позже публиковавшуюся под названием “Воскресная тоска”. Но ладно другие… для чего Шукшин писал сам? Он был уверен, им рассказываемое – не есть данность многих, скорее свойственное сугубо ему одному. Верил Шукшин – никто другой не чувствует уединения с природой, которого он мог добиться. Именно об этом он думал, предложив статью для публикации в “Комсомольской правде”.

2. Василий Шукшин “Экзамен”, “Игнаха приехал”, “Дояр” (1962) - 3*
А не поговорить ли за жизнь? Да так, чтобы за душу взяло? О накипевшем, наболевшем и наиважнейшем? И Шукшин приступил. Он вступил в диалог с самим собой, сообщив историю студента, прошедшего войну и плен, и профессора, бывшего на войне и в плену лишь в фантазиях. Рассказ получил название “Экзамен”. По его сюжету на экзамен опаздывал парень, к тому же очень плохо подготовленный. Как же так получается, что к человеку предъявляют требования те, кто не представляет, зачем этому в действительности обучает? В самом деле, студенту попался вопрос по “Слову о полке Игореве”. Смутные воспоминания терзали его, тогда как толком рассказать он не мог. Ему взялся помогать профессор, сказав, как много общего между студентом и князем Игорем, воевавшим и бывшим в плену. Оставалось непонятным: получит студент положительную оценку или же нет? Шукшин не стал защищать незнание, но всё-таки укорил профессора.

3. Василий Шукшин “Одни” (1963) - 3*
Есть ли разница, где жить? Город или деревня? Что там, что там – кто бы голову поднимал, растрачивая день за днём на труд. Какая разница, где поднимать детей. И нужно ли их поднимать? Поднимались бы руки, уставшие от каждодневных однотипных действий. Хотелось бы поднять настроение, пребывающее в упадке. Есть малое число радостей, тому способствующие, и те упираются в осуждение общества. Почему трудовому человеку нельзя вечером расслабиться, дав отдых и душе? Ведь может он опрокинуть стаканчик, взять в руки балалайку и утолить печаль в игре на музыкальном инструменте. Если бы не косые взгляды соседей и родственников, смеющих тебя осуждать. Словно и они не желают отдыхать, а только и предпочитают трудиться, не разгибая спины. Что же, легко судить, пока ты молод. Остаётся время переосмыслить жизнь. Но как быть тем, чьи годы прожиты? Они оглядываются назад и видят совсем не то, ради чего смели существовать.

4. Василий Шукшин “Критики” (1963) - 3*
Правды не существует: должно быть решил Шукшин. У каждого она своя, особенная! И нет такой правды, которую следует считать истинной. Просто в силу всем понятных причин поиска человеком противоречий в сущем. Скорее следовало показать, насколько людям нравится обманываться. Для этого специально изобрели телевизор, через который вещают далёкое от правды. Не стоит осуждать, к примеру, новостные сводки, трактуемые каждым на угодный ему лад. Речь сугубо про художественное творчество. Как в книгах человек привык искать соответствие действительности – оное вполне изредка находя, то к телевизионным постановкам должно применяться другое отношение. Изначально показываемое на экране позиционируется ложью, поскольку задействованные в представлении лица являются актёрами, оттого и всему прочему придаётся аналогичный налёт наигранности.

5. Василий Шукшин “И разыгрались же кони в поле” (1964) - 3*
Так если правды нет, как быть? О чём рассказывать людям? Без разницы, главное это делать честно и открыто. Собственную мысль можно донести в статье, кто бы её брался читать. Лучше это сделать в форме рассказа, изменив некоторые детали, беря собственную жизнь за основу. Да и читатель так лучше поймёт, насколько мнимой следует понимать связь между главным героем и писателем. Достаточно факта присутствия отца, чего Шукшин был лишён. Его отцу вынесли расстрельный приговор, когда Василию шёл четвёртый год. Всё остальное может совпадать с описываемым.

6. Василий Шукшин “Змеиный яд”, “Стёпка” (1964) - 3*
К сатирическому восприятию городской жизни Шукшин подвёл читателя с помощью рассказа “Змеиный яд”. В деревне ходил слух о сильном лекарстве на основе змеиного яда, очень хорошо способствующим избавлению от мучений при болях в спине. Раз такое дело, мать дала поручение сыну, проживающему в городе, дабы тот нашёл и выслал. Вроде бы простое задание, если бы не советская действительность. Дефицитный товар не найти, как не пытайся. Тебе с удовольствием предложат замену, в данном случае ею окажется пчелиный яд. Что же, возможно ли его купить? Отнюдь, потребуется рецепт. В таком духе Василий и продолжал повествование.

7. Василий Шукшин “Живёт такой парень” (1964) - 3*
Ознакомившись с содержанием рассказов за первые годы творческих изысканий Василия Шукшина, подходишь к его фильмам с ощущением виденного и слышанного. Понимаешь и трудности адаптации текста для визуального изложения. О чём писатель мог донести мысль до читателя, того может совершенно не понять зритель. Казалось бы, Пашка Колокольников грамотный водитель, малость заикающийся, отзывчивый и готовый помочь, но проявить к такому симпатию за пять минут не сможешь. Ежели Щукшин в рассказе “Классный водитель” вывел лихого и умелого водителя, то для киносценария оставалось загадкой – из каких побуждений председатель колхоза стал зазывать Пашку к себе. Складывалось впечатление, будто это полагается по воле режиссёра. Да и так в принципе должно быть. Вот и всё.

8. Василий Шукшин “Как я понимаю рассказ”, “Послесловие к фильму” (1964) - 3*
Разве кто расскажет о тебе лучше, нежели ты сам? Только поверит ли кто? Наоборот, в твоих словах узрят противоречие. Жил ведь иначе, писал о другом, так зачем пытался создать иное впечатление? А кто-то поверит, приняв за чистую монету. В конечном итоге, ежели пытаться уяснить правду, согласившись с Шукшиным в отсутствии оной, станешь на сторону Василия. Хотел он обыденного – понимания. Не придумывал и не измышлял лишнего, подавая действительность без прикрас. И действительность такой и являлась – отрезок человеческого существования, ничего совсем не подразумевающего. Никак не пресловутое стремление разобраться в символике цвета штор или панталон представленных вниманию действующих лиц. Отнюдь, у Шукшина о подобном требуется напрочь забыть. Ежели кому и приспичит, пусть они таким мнением радуют учителей литературы. Читатель, серьёзно относящийся к беллетристике, постарается возвыситься над стандартной трактовкой текста. И хорошо, если такой читатель пожелает ознакомиться с литературным трудом алтайского прозаика.

9. Василий Жуковский – Стихотворения 1797-99 - 3*
Юный Василий – ему четырнадцать лет, он полон надежд, преисполнен ими. Отчего не Вергилий? И он способен нести свет, луч знаний для невежд, славный стихами своими. Пока не стоит забегать вперёд, Жуковского следует постепенно открывать – талант сего человека достоин понимания, было бы просто сообщать о нём. Время его имя потомкам несёт, не позволяет среди прочих поэтов скрывать, вне воли приходится удостоить внимания, только редко где творчество Василия прочтём. Есть возможности, кому желается к литературным изысканиям былого прикоснуться, непременно одолеет души метания, уразумев эту речь. Не встретит сложности, под грузом впечатлений от грёз сможет очнуться, приложив старания, других сумеет увлечь. Жуковского поэзия собственный имеет внутренний ход, Тредиаковский начнёт мниться, авторский слог коснётся до рифмы не сразу, не установилась в те годы поэзия в умах россиян. Годы для восприятия понадобятся – не единый год: стихам Василия предстоит в единый массив слиться, не всё им сказанное покорится глазу, над чем-то читатель обязан задуматься сам.

10. Василий Жуковский – Стихотворения 1800-03
“К Тибуллу на прошедший век” Жуковский заговорил. Что есть человек? – словно Василий вопросил. Что есть старания, живут на свете люди к чему? Сложены о том предания, только ответ не ясен никому. Существует каждый страсти собственной для, не ведая о смерти грядущей. Похоронят всякого, ненавидя иль любя, на статус не взирая, будь власть умершего хоть трижды всемогущей. Пожрут труп черви, есть способны и таких! Не пустит Пётр в ворота рая. Выбор сделан при жизни, он из самых простых. Так зачем тогда жить, себя и других укоряя? Василий строг, ответ в семнадцать лет найден им. Нет важности, человек ты какой! Оставайся лучше собой самим, а память по тебе оставь иной. Кто скажет о былом, что некогда подобно свиньям жили, будто о своём пеклись, на других чихая? Если те предки много добра для людей сотворили, право людей на быть достойными посмертного почитания защищая.

11. Василий Жуковский – Стихотворения 1804-06
В страданиях прожить, страданиями преисполняясь, иного не может быть, писал о том Жуковский, стараясь. Брался Василий напоминать, “К ***” – лицу неизвестному обращался. Получится ли счастье тогда разыскать, если с горем ни один человек так и не расстался? В таком же духе в четвёртом году “К поэзии” Жуковский писал. Радость возможной он видеть оказывался способен. Того Василий и не искал, тем путь поэта потому и удобен.

12. Василий Жуковский – Басни 1806
Мудрости чан – кто басни берётся сочинять. Так теперь и про Жуковского можно сказать. Что там прочие, кого терзала правды муза, кому жаркая казалась зимней стужа. Василий не иначе, он подобно прочим смотрел. Говорить о жизни он действительно смел. Желал видеть в зверях людей пороки, наполнял для того он рифмами строки. Становились животные и растения похожими на людей, своими пороками словно отличаясь от диких зверей. Так появилась на сцене “Мартышка, показывающая китайские тени”. Вообразила она, способна творить чудеса, для того ведь не надо никакого ума. Кривлялась, чудила, многих своим поведением удивила. Забыла лишь о главном она – про фонарь. Не включила! Остался закрытым для мартышки знания ларь.

13. Василий Жуковский – Стихотворения 1807-10
Минул обильный шестой год – седьмой на краткость не обилен. Протасовой три четверостишия Жуковский написал да песню “Тоска по милом”, где дивчина тоскует. Читатель уже не такого от Василия ждёт, не думает, что может оказаться пассивен. Между тем, в иных сферах поэт себя искал, его иная сторона творчества волнует. Порою надо затронуть пределы устоев, чтобы мягче почва для твёрдости мысли стала, избежать в отзывах современников грязи, создав подобие стиха “На прославителя русских героев, в сочинениях которого нет ни начала, ни конца, ни связи”: поистине должна окрепнуть рука. Хочется иногда писать, не чувствуя под собой земли, перо и дано человеку правду искать. Тому читатель тоже внемли.

14. Василий Жуковский – Стихотворения 1811-12
К Жуковского поэзии есть значимый укор, не даётся её толкового понимания, промелькнут стихи перед глазами, оставив читателя перед осознанием пустоты. В одиннадцатом году Василий сам на оправдательную речь стался скор, прилагая талант поэтического дарования, ведь не чужими – своими устами, в “Певце” объяснил сколь причины ясными быть должны. Умрёт всякий творец, могилу по себе оставив. А может годы минули? Может нужно исходить из былого? Оттого не затронет поэзия читательских теперь сердец, в представлениях никого уже не ославив. Правда иные из потомков минувшее с удовольствием в поэзию свою вернули, особенно ярко вспомнив к месту должного увянуть Полевого. Как в романсе “Жалоба”, где и сказано про цвет увядший полевой. Что же, подходить к пониманию поэзии всегда нужно с отягощённой знаниями головой.

15. Василий Жуковский – Стихотворения 1813-14
Далее за тринадцатый год нужно сказать о Жуковского стихах хотя бы вкратце. Что-то с рифмой писал, про силлаботоническое изложение Василий помнил в прежней мере. “К Филону” стих, к “Светлане”, “К А. А. Плещееву” снова. Протасовых из Орла в Муратово-село зазвать решил. Ничего доброго о каком-нибудь старце, сказочных сюжетов не искал, слагал ему одному угодной ради цели, раз уж хватало у Жуковского и на это сил. Неожиданно слова обронил о цепях, видя как к огоньку из эфира создание впорхнуло. О воле спросил, словно заключённым став. “Узник к мотыльку, влетевшему в его темницу” – этим сердце раздуло. Для чего заговорил?

16. Райдер Хаггард “A Farmer’s Year” (1899) - 3*
Надо ли знать читателю, какой интерес испытывал Хаггард к сельскому хозяйству? Исторические изыскания Райдера вполне понятны, он был связан с Южной Африкой. Но сельское хозяйство? Хаггард вполне серьёзно намеревался на личном опыте проверить, пройдя соответствующие испытания. Собственно, весь 1898 год для него – это год, проведённый в фермерских заботах. Не каждодневно, но помесячно, Хаггард соотносил становившееся ему известным с ожидаемым. Кажется неуместным кивать на остальных английских фермеров, добродушно впоследствии описываемых, хотя бы тем же ветеринарным врачом Джеймсом Хэрриотом, что имел практику в Йоркшире, совсем неприятно для работников села характеризуя их умственные способности. Всё же не является важным, какими путями люди приходят к сельскому хозяйству, может и подобно Райдеру Хаггарду: ради интереса.

17. Райдер Хаггард “Beatrice” (1890) - 3*
Уже порядка пяти лет Хаггард плодотворно писал, создавая за год по два-три сюжета. Вполне очевидно, плодотворность редко идёт на благо всему литературному процессу. В чём-то Райдер оставался силён, может для того и стремясь не утрачивать писательского дарования. Всё же, Хаггард стремился к разнообразию. Раз уж читателю пришлись по нраву его истории про африканские приключения, значит нужно таковые создавать хотя бы по одной в год, чтобы излишне не утомлять и держать в предвкушении. Помогут и произведения на историческую тему, особенно про ещё более далёкое и непонятное, нежели дожившее до современности на африканских просторах. Необходимо писать и про обыденное – про будни Англии. Правда, как не пытайся уразуметь, о близком каждому нативному англичанину Райдер писал отвратно. Пусть он и смел тешить себя, будто на эту тему получались его лучшие романы.

18. Максим Горький “Мещане” (1901) - 3*
Максим Горький – драматург. Возможно ли? Его первый опыт на ниве написания пьес оказался очень удачным. Но что в том повинно? Действительный ли писательский талант или особое состояние русской драматургии тех лет? За образчик спешили брать всякое, за оный слепо принимая и в последующем. Только, если иные драматурги пожинают славу без дополнительных домыслов, содержательность пьес Горького отражала сугубо определённый момент, который ему хотелось особенно высказать. Произведением “Сцены в доме Бессемёнова”, в дальнейшем получившем название “Мещане”, Горький говорил о текущем, воспринимаемом людьми за бесконечное. Можно оценить данное литературное старание иначе, проведя сравнение со смысловым наполнением “Отцов и детей” за авторством Тургенева.

19. Максим Горький “На дне” (1902) - 3*
Написав пьесу о мещанах, Горький продолжил создавать драматургию, теперь обратившись к образу нищих, либо люмпенов – как их будет называть правильнее. О подобных людях он писал и раньше. Ничего не изменилось и теперь. Зритель принуждался следить за разговорами о насущном. Всякое действующее лицо бралось рассуждать, отражая определённые суждения. Основные мысли оставались прежними. Снова призыв к необходимости терпеть происходящее, ибо когда-нибудь всё встанет на свои места. Ведь не мог Горький открыто призывать к революции, предрекать кровавые события, просто обязанные последовать в ответ на предпринимаемую царским правительством внутреннюю политику. Любая попытка к этому обрекалась на столкновение с цензурой. Да и не мог Горький видеть, будто революция действительно свершится. До первого всплеска народной ярости оставалось три года – к исходу войны с Японией. Поэтому зритель следил всего лишь за разговорами, и более ничего.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Погодин “Преступница” (1830), “Петрусь” (1831) - 3*
Чем больше знакомишься с художественными литературными сюжетами, тем сильнее убеждаешься в необходимости постоянного повторения. А если говорить точнее, от повторяемости уйти невозможно, поскольку всё так или иначе прежде обыгрывалось. Значение приобретает авторская подача материала. И вот в этом и заключается прелесть некоторых произведений. Впрочем, всякое суждение в подобном духе – есть защита, не должная быть высказываемой вслух. Наоборот, читатель скорее осудит писателя, посмевшего кормиться хлебом за чужой счёт. А ежели хорошо подумать, то и читатель предпочитает не нечто поистине новое, а ранее ему пришедшееся по вкусу. Как же с этим быть? Не питать излишнего негатива.

2. Алексей Н. Толстой “Сёстры” (1922) - 2*
Иным писателям неважно, поймёт ли читатель, о чём они взялись рассказывать. С самых первых строк, ничего не объясняя, начинается повествование, будто автор решил выбросить до того выполненные им наброски. За страницами остаётся всё, что побудило описывать определённые события. Уже по мере продвижения по сюжету, читатель понимает, к каким мыслям его пытается склонить писатель. При этом не имеет значения, чем занимаются действующие лица на страницах – они выполняют роль фона. Гораздо важнее автору казалось показать исторические процессы, смутно различимые за представленным в тексте содержанием. Пусть Толстой писал о том, как Российская Империя клонилась к закату, осознать то с его слов не получится. Просто так должно было в итоге случиться, без каких-либо должных быть извлечёнными выводов. Так зачем настаивать на мнении, которое за несколько десятилетий последующей жизни станет восприниматься чем-то ничтожным?

3. Василий Шукшин “Из Лебяжьего сообщают” (1960) - 3*
Шукщин обязательно потом скажет – пишет он таким образом специально, поскольку иначе не мог рассказывать. Сама жизнь наполняла его прозу, либо проза как раз и соответствовала жизни. Как с человеком ничего определяющего не происходит, так и герои произведений Шукшина ни к чему себя не подталкивают, просто существуя, ведь им другого не суждено. Хорошо о таком писать и литературные произведения. Рассказы Василия становились основой для сценариев, да и сами сценарии порождали новые рассказы. Ещё не став талантливым прозаиком, Шукшин нашёл возможность написать сценарий фильма “Из Лебяжьего сообщают”, известный ещё одним названием – “Посевная компания”.

4. Василий Шукшин “Далёкие зимние вечера” (1961) - 3*
Кому-то описываемое Шукшиным далеко. Чаще в географическом плане, но и в жизненном не менее далеко. А брался он повествовать о простом, нисколько не претендуя на оригинальность. Мог он вспомнить и себя. Именно так бы хотелось думать читателю, внимая сюжету рассказа “Далёкие зимние вечера”, написанному в 1961 году, опубликованному несколько лет спустя, став заглавным для первого сборника Шукшина – “Сельские жители”. Сообщал Василий о ситуации, случившейся с мальчиком, что вместе с сестрой ждал возвращения мамы. Тот мальчик – в меру шебутной ребёнок, живущий теми увлечениями, которые ему и должны быть свойственными. Такому мальцу сколько не указывай на благоразумие, он всё равно не поймёт, продолжая проводить дни в проказах. Но возвращение мамы домой – это особый случай, заставляющий забыть обо всём на свете.

5. Василий Шукшин “Племянник главбуха” (1961) - 3*
Другой мальчик из рассказов Шукшина – герой повествования “Племянник главбуха”. Перед читателем ставилась проблематика понимания, когда происходит взросление. Установить то получится ближе к концу сообщаемой истории. Сначала Василий расскажет о неуживчивом характере молодого человека, всерьёз не считающего, будто профессия счетовода должна почитаться за полезную обществу. Тут сказывается и воспринимаемое за классическое советское мышление – почитания достойны люди труда и зримых свершений, а не работники, не поднимающие головы от стола с бумагами. Но понять это – очень сложно. И осознание взросления произойдёт совсем из других побуждений. До того момента нужно следить за представляемым для внимания сюжетом. Опять же, говоря о Шукшине, сюжет в его рассказах – вещь условная.

6. Василий Шукшин “Сельские жители” (1961) - 3*
О селе без слёз не скажешь. И не по наличию каких-то причин, а в силу привычки думать о сельских жителях не в лучших чертах. В самом деле, отчего бы не взъесться на деревенский образ жизни? Казалось бы, Шукшин с таким трепетом относился к далёким от крупных городов поселениям, вместе с тем рассказывая довольно неприятные вещи. Пусть то он делал с юмором, но ведь делал. Вместе с тем, Василий понимал, сельский житель сельскому жителю рознь. Не из села ли вышли герои его произведения, первоначально названного “Перед полётом”? Для читателя разворачивается полотно, где двое – внук и его бабка – обсуждают, каким образом ответить на письмо, присланное им с приглашением прилететь на самолёте. Послание отправил сын бабки – лётчик-герой. Надо понимать, некогда бывший таким же сельским жителем. Получается, село способно давать стране замечательных людей, только продолжают жить и те, кто не склонен изменять уклад, прежде существовавший веками.

7. Василий Шукшин “Демагоги” (1961) - 3*
Вновь Шукшин сталкивал в рассказе старое поколение и юное. Теперь он сообщал про деда с внуком, как отправились они с раннего утра на рыбалку и провели в общении до наступления позднего времени суток. Случиться с ними случалось разное, единожды дед едва не утоп, благо спасённый сноровистостью внука. По глупости, разумеется, дед запутался, разговорившийся не в меру. И внук его спасал, не прилагая мысли, действуя по наитию. Два сапога – пара: сказали бы про них люди. Может и говорили они так. Между ними малая разница. Заключается она в том, что дед жил по заветам предков, зная всё о с ним происходящем, ибо ту мудрость до него донесли наблюдательные отцы. Внук от него не отставал, умея и сам сообщить полезные сведения, которыми дед не располагал. Почему так? Всё-таки юнец учился в школе, в которую дед, надо полагать, не ходил.

8. Василий Шукшин “Коленчатые валы” (1961) - 3*
Определённо, рассказ “Коленчатые валы” в том или ином виде, но существовал до написания киносценария “Из Лебяжьего сообщают”. Просто ныне трудно установить, предварительно не проведя изысканий, что чему и как именно предшествовало. Однако, читатель должен согласиться, всякий труд о Шукшине хоть в чём-то должен претендовать на самостоятельность высказываемых суждений. А ежели считать именно так, значит трактовать нужно, исходя из знакомства с произведениями. Так всё же: что считать за основу? Вполне логично пальму первенства отдать рассказу. Объясняется это просто – не доведённой до конца логичностью повествования. И снова – опять же – трудно делиться подобными суждениями, поскольку проза Василия на том и основывается, будучи переполнена жизненностью. Это может означать многое. Проще говоря, читатель всему должен давать собственную оценку, косвенно опираясь на становящееся ему известным от других.

9. Василий Шукшин “Правда”, “Артист Фёдор Грай” (1961) - 3*
Говори всегда правду: понимает читатель, продолжающий знакомиться с творчеством Василия Шукшина. При любых обстоятельствах, какой бы та правда не оказывалась излишне громко звучащей. Нельзя допускать недоговорённостей – они приравниваются ко лжи. Это становится понятно из таких рассказов, названных “Правда” и “Артист Фёдор Грай”. Впору вспомнить жаркие речи большевистских вождей, вещавших в десятых годах с трибун одно, в итоге получивших отнюдь не запланированное. Чем тогда отличается речь председателей колхозов, открыто говорящих о проблемах, только столь незначительного порядка, что их наличие и скрыть не стыдно, зато у слушателя создаётся ощущение честности и открытости. При этом не сообщается о затруднениях более серьёзного уровня, на которые закрываются глаза. В том и состоит правда жизни – в незнании истинных проблем, прикрываемых для виду мишурой.

10. Василий Шукшин “Классный водитель”, “Гринька Малюгин” (1962) - 3*
Рассказы “Классный водитель” и “Гринька Малюгин” неразрывно связаны со снятым в 1964 году фильмом “Живёт такой парень”. Вместе с тем, они способны выступать в качестве самостоятельных произведений, каковыми их и представил читателю Шукшин. Оба они связаны с профессией водителя и создают впечатление об её неоспоримой важности. Читатель и прежде в этом косвенно убеждался, запомнив, какая ответственная задача возлагается на плечи водителей транспортных средств. Теперь предстояло лично познакомиться с теми парнями, от умений которых зависит не только успех посевных компаний, но и порою спасение народного хозяйства.

11. Василий Шукшин “Лёля Селезнёва с факультета журналистики” (1962) - 3*
Отчего советский литератор непременно должен обращать внимание на несуразности имевшейся в его окружении действительности? Потому как иных проблем он не замечал. Его удовлетворял уровень жизни, но полному осознанию нужного мешали портящие настроение обстоятельства. Ещё со Сталина пошла традиция строить литературные сюжеты, исходя из необходимости воспевать лучшее во имя ещё более лучшего. А раз так, значит должно существовать и нечто не совсем лучшее, достойное порицания. Не потому ли советская литература наполнялась сюжетами умышленного раздолбайства? С этим непременно начинали бороться сознательные граждане. Вот и у Шукшина в рассказе про Лёлю Селезнёву с факультета журналистики происходила похожая ситуация. Читатель узнавал – из-за халатности простаивают машины, не способные переправиться на пароме. Нужно срочно разрешать ситуацию. За оное и взялась Лёля Селезнёва.

12. Василий Шукшин “Стёпкина любовь” (1960) - 3*
Читая Шукшина, обязан смотреть снятые им фильмы. Вернее: не снятые, а поставленные. Так лучше понимаешь, из чего исходил Василий, задумывая определённый сюжет. Хотя можно и запутаться, обнаружив прежде где-то виденное или читанное. Всегда будет присутствовать ощущение непременной повторяемости. Вот взять для примера “Стёпкину любовь”. По сюжету рассказа парень подвёз симпатичную девушку за так, ничего не потребовав. После забудет, пока не увидит ещё раз. Что это за сюжет? Дальнейшее развитие событий будет использовано Шукшиным в фильме “Живёт такой парень”. Следовало бы объединить “Стёпкину любовь” с рассказами “Классный водитель” и “Гринька Малюгин”, но они будут написаны лишь через два года.

13. Василий Шукшин “Двое на телеге” (1958), “Светлые души” (1959), “Лида приехала” (1960-е) - 3*
Начинать говорить всегда трудно. Лучше обождать! Оставить первые шаги человека в писательском ремесле на потом, чтобы остеречься от скорых суждений. Какого литератора не возьми, редкий начинал в качестве прекрасного беллетриста. Как и любая другая профессия, труд писателя требует выдержки, умения построить диалог с читателем через умелое выражение собственного внутреннего содержания. Не стоит и о Шукшине говорить в возвышенных тонах, разбираясь с его первыми шагами в мире художественного слова. Пусть Василий пытался найти сюжет, передав в полагающихся красках – всё это остаётся на уровне начинающего работать над выражением мысли человека. Последующие произведения Шукшина мало в чём изменятся от первых, если судить по их наполнению. Со вступления на путь литератора Шукшин говорил о простом человеческом, о незамысловатом, о нужном и вполне полезном.

14. Василий Шукшин “Солнце, старик и девушка”, “Стенька Разин” (1960) - 3*
И вот Шукшин – практически мастер. Пробы пера привели к нужному результату. Робко, но Василий создаёт жизненные портреты. Чем не нагляднее воспринимается рассказ “Солнце, старик и девушка”? На село приехала молодая художница, ей довелось рисовать портрет старика. И читатель не сразу понимает, почему между старым и молодым человеком возникает взаимная симпатия, будто они способны друг друга хорошо понимать. Вместе с тем, никакого понимания между ними нет вовсе. Для осознания этого читателю придётся дождаться завершения повествования.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Сергей Бородин “Дмитрий Донской” (1941) - 3*
Куликовская битва – как миф, где мнимая польза не оговаривает последствий. Все знают о храбрости московского князя Дмитрия, посмевшего дать бой Мамаю, получив за то прозвище Донского. Что было после – представляет малый интерес. Да и тяжело говорить, когда плоды победы оказываются несущественными. Однако, потомку требуется иметь определённые представления о прошлом, чему и потворствовали писатели, вроде того же Сергея Бородина. На страницах развернётся битва на Воже, после случится и само сражение на Куликовом поле. На фоне этого будет показана история человека, желающего найти полюбившуюся ему девушку, чтобы вместе с нею попасть под натиск золотоордынцев на Рязань. И на выходе ощущение истинной стойкости русского народа, способного отныне сбросить иго. Было бы оно так, но Бородин о том предпочёл не рассказывать.

2. Михаил Погодин “Сокольницкий сад” (1825-29) - 3*
На этот раз Погодин предложил переписку четырёх лиц. Касается она темы зарождения любви. Как вообще возникает это чувство? Важное значение отводится появлению симпатии, тогда как остальное становится сопутствующим. Сама любовь – это симпатия, никак не оставляющая человека. И сам человек это понимает, в зависимости от жизненного опыта способный провести черту между влюблённостью и привязанностью. Для героев Погодина такой черты не существовало. А может Михаил излишне надумал, для чего измыслил ещё двух действующих лиц, будто бы знакомых друг с другом, притом являясь теми, с кем влюблённые переписываются. Так как же всё начиналось?

3. Михаил Погодин “Психологические явления”, “Дьячок-колдун” (1827-32) - 3*
Если иметь привычку подмечать несущественное – получится стать замечательным писателем. Вместе с тем, замечательность пропадёт втуне, ежели её не обрамлять длиннотами. Не получается у читателя усвоить кратко поданный текст, не содержащий множественных отступлений и водянистого изложения. В том и беда большей части прозы Погодина – он старался оказываться кратким, говоря существенно важное. А раз так – всё им сообщённое приравнивалось к мудрому, но излишне краткому. Из этого выходило, что стать выше для него доступного – Михаил не мог. По идее, объедини он свои рассказы, придумай для них общий сюжет, да хоть публикуй в виде многопланового полотна, как его имя осталось бы на устах потомков. Теперь же поздно о том судить, остаётся сказывать для круга избранных ценителей литературы первой половины XIX века.

4. Михаил Херасков “Полидор” (1794) - 2*
Если бы античная мифология разрабатывалась на основе произведений, написанных европейцами, спустя тысячи лет, быть тем мифам низведёнными до ничем непримечательных баек. Надо ли ставить в пример драматургов Древней Греции? Что нам кажется мифами – есть продукт измышления прежде живших, причём друг с другом соревновавшихся: у кого получится лучше. В результате человечество имеет мифологию с античных времён, тщательно проработанную и продуманную. Теперь человек получил возможность вставлять собственные предположения об ушедшем. Только утеряно понимание необходимости в преобразовании былого. Никто всерьёз и не воспринимает литературные опыты европейцев, чётко проводя границу между уже измышленным и тем, что выдаётся за хоть какое-то подобие.

5. Джон Фаулз “Коллекционер” (1963) - 3*
Поздний нуар первого нуара – такой себе выродившийся нуар. Жанр требовал не просто героев с мрачными порывами души, а отчаянных злодеев, готовых совершать безумные поступки. И как поступил Фаулз? Он измыслил то, о чём мог втайне мечтать. Он потому и представил на суд читателя произведение, где фантазия изливается безудержным потоком. В роли главного героя – человек с отклонениями в психике, о ком говорят: в тихом омуте черти водятся. Среднестатистический офисный работник, всегда молча выполняющий каждодневные обязанности вполне может похитить другого человека и вершить над ним непотребства. Собственно, на страницах развиваются события, должные ознакомить читателя с закоулками подсознания. Не стоит говорить об огрехах произведения – не для того Фаулз его писал. Была освещена проблема невозможности понять допускаемые людьми крайности, способных творить им самим неугодное. Просто человек остаётся тем созданием природы, которое существует без определённой цели, предпочитая реализовывать низменные предпочтения, забывая обо всём возвышенном. Даже увлечение коллекционированием обесценивается, когда появляется возможность доказать превосходство собственного “я”.

6. Дмитрий Мережковский “Любовь сильнее смерти”, “Наука любви” (1896) - 3*
Обычно у Мережковского “Итальянские новеллы” выделяют отдельным циклом для публикации. Они включают следующие произведения: “Любовь сильнее смерти”, “Наука любви”, “Железное кольцо”, “Рыцарь за прялкой”, “Превращение”, “Микель-Анжело”, “Святой сатир”, “Дафнис и Хлоя”. Не все они являются новеллами об Италии и не все являются оригинальными произведениями непосредственно Дмитрия. Про это стоит говорить отдельно, когда речь будет касаться каждой из новелл. Пока же нужно остановиться на двух, чаще прочего выступающих за заглавные – это “Любовь сильнее смерти” и “Наука любви”, опубликованные в журнале “Северный Вестник” за 1896 год, они не несли подзаголовков, характеризующих их именно новеллами.

7. Дмитрий Мережковский “Железное кольцо”, “Превращение” (1897) - 3*
В 1897 году цикл “Итальянские новеллы” пополнился ещё двумя сказаниями: “Железное кольцо” – с подзаголовком “Новелла XV века” – опубликована в журнале “Всемирная Иллюстрация”; “Превращение” – с более длинным и уточняющим подзаголовком “Флорентийская новелла XV века” – в журнале “Нива”. Описываемое всё больше приобретало вид сказочного предания, чем и принято проводить разграничение между рассказом и новеллой. По сути, новелла – тот же рассказ, только с совсем уж далёким от действительности сюжетом. Разумеется, это лишь условности, действительного значения не имеющие. Просто нужно как-то придавать вес творчеству. Читатель должен согласиться – от “Итальянских новелл” ждёшь большего, нежели от “Итальянских рассказов”.

8. Дмитрий Мережковский “Рыцарь за прялкой”, “Святой сатир” (1895) - 3*
1895 год – не только первое крупное произведение “Юлиан Отступник”, но и начало работы над циклом итальянских новелл. К таковым стоит отнести “Рыцаря за прялкой” и “Святого сатира”, следуя за данными им Мережковским подзаголовками, обозначив как “Новеллу XV века” и “Флорентийскую легенду из Анатоля Франса” соответственно. Их публикация состоялась в журналах “Нива” и “Северный Вестник”. Содержание “Святого сатира” представляет опосредованный интерес, спустя четыре года в схожей манере будет составлять рассказы о чёрте Максим Горький, выдавая содержание за будто бы истину, изысканную путём общения с мистическим созданием.

9. Дмитрий Мережковский “Микель-Анжело” (1902) - 3*
Разве власть существует не для противления? Ещё ни одна власть не сумела сохранить своих позиций, неизменно вырождаясь заслугами потомков. Какие бы светлые идеалы не вкладывались, они неизменно принимают вид человеческого стремления к осуществлению личного благополучия. Такое случается не только со светскими правителями, но и с религиозными деятелями. Взять для примера римских пап, греховными помыслами которых издревле ужасаются. И ежели папская власть в средневековье могла не иметь ограничений, то с Возрождением должен был наступить конец и пафосу католической веры. Пока ещё не грянуло реформационное брожение, но воле пап смели высказывать противодействие. Не обошёл оного и Микеланджело Буонарроти, сперва робко противившийся, а после и вовсе знавший, чему стоит следовать, а от чего воздерживаться. Собственно, Мережковский взялся отразить порыв первого противодействия, случившийся против папы Юлия II.

10. Лонг “Дафнис и Хлоя” (II век н.э.) - 3*
Каков он – классический греческий роман? Наверное, на его страницах боги живут людскими страстями, делая всякого человека игрушкой в своих руках. Так следует из древнейших эпических сказаний, такими предстают и труды древнегреческих трагиков. Но иным стало сказание Лонга – некоего писателя, возможно грека, жившего может быть во II веке, либо позднее. О нём нет никаких данных, он – таинственная личность. По нему осталась память в виде произведения “Дафнис и Хлоя”, пропитанного пасторалью настолько, что удивляешься, каким образом с его идиллическими сценами мирилась католическая церковь. Да и каким образом сей роман сумел пролежать втайне от папских прелатов? Не зря ведь он становится широко известным в Европе аккурат к XVI веку. Что до мнения римского понтифика, ежели европейцы нуждались в раскрепощении? В России этот сюжет решил раскрыть Мережковский, питавший особое отношение к религии.

52 месяц

Жизнь требует опыта. Опыта разного и ни в чём не схожего. Хотелось бы так жить, чтобы ни один из дней не напоминал предыдущий? Для меня - таковое станет неприятным событием. Однако, июль 2019 года внёс первое за почти четырнадцать лет разнообразие. Уже не работник скорой помощи, не фельдшер по приёму и передаче вызовов выездным бригадам и не фельдшер службы обеспечения, а старший фельдшер подстанции. Отнюдь, за громкостью звучания ничего не кроется. Всего лишь ещё одна сторона работы среднего медицинского персонала. Пожалуй, единственная - до того мною никогда не затрагиваемая. Это дело временное. Старые кадры уходят, заменять их приходится молодыми. Вот и на этот раз коса провидения срезала часть волос с моей макушки. Пока один старший фельдшер в отпуске, его обязанности выполняет другой - то есть я.

Почему же это новое в моей жизни? Я никогда не знал, что такое - работать по восемь часов в день, уходить в фиксированное время на обед и забыть об увлечениях, стоит придти на рабочее место. Никаких книг! ни в каких формах! ибо утрачивается концентрация внимания, а ошибка может слишком дорого обойтись. Массив из цифр и букв, графики и табели рабочего времени, необходимость решения возникающих у бригад проблем, нужда следить за службой обеспечения, выездным персоналом, вплоть до надзора за уборщиками, не считая многого такого, отчего уже не коса провидения, а длань прокурора занесёт надо мною палаш.

Ничего просто так в жизни не случается. Всё - есть опыт, так мне потребный. Я мало читаю и ещё меньше пишу критических заметок. Уже пришло смирение. Считаю данность за ниспосланный свыше отпуск. Вместе с тем, убеждаюсь, как полезен труд, прежде мною делаемый. Объяснить оказывается просто. Представьте, вы - офисный планктон, проводящий дни в работе, вечера в решении ряда проблем, и спящий по ночам. Развлечением становится нечто лёгкое и быстрое, которым чтение стать не может. Какие могут быть книги, если уже наступил первый час ночи, а вставать тебе в шестом или седьмом часу? А тут такое подспорье - серия книг из цикла "Критика и анализ литературного наследия" за авторством Константина Трунина. Давно наступило смирение с невозможностью читать, знакомство с кратким содержанием интересующих произведений определённого писателя кажется кощунственным, и вот даётся монография, честно и открыто раскрывающая мир человека изнутри.

Что до меня... я падаю в бездну. Делаемое на новой должности неоспоримо важно, но пользы для личностного роста оно не сообщает. Каждый прожитый день - теперь оказывается лишённым ценности. Это прежние мои дни обогащались тем или иным свидетельством. Теперь же я не замечаю, как и зачем пролетела очередная неделя. Будто и не жил, так как ничего за семь дней о себе не оставил. Конечно, всегда можно отложить дела и найти свободное время, мог бы я себе такое позволить! Никогда не говорил, будто я - перфекционист с обсессивно-компульсивным расстройством. Однако, сколько не накрывай одеялом прокрустово ложе, отрубленные или вытянутые ноги - есть моя печаль от несовершенства бытия. Так и приходится работать на благо скорой помощи, хоть и понимаю особенность национального менталитета.

Возникла мысль: по тому ли я пути иду? Понимаю, всякая дорога обрывается. Может стоит заглянуть к мойрам, про которых забывает ценитель предсказаний оракула? От их руки зависит, каким быть новому дню, и он бывает как раз таким, каким определяют они. Всё прочее - суета текущего момента. Кажется, я устал от размышлений. Но хорошо, что я нашёл время задуматься. Хотя бы раз в месяц, но нужно находить время, чтобы понять, каким он для тебя был. А то случится, как произошло с Кроносом: он пожирал плоды деяний своих, покуда одно из деяний - Зевс - не восстал и не похоронил его самого.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Константин Паустовский – Заметки и выступления 1917-39 - 3*
Как и любой писатель, Паустовский постоянно составлял заметки. Литературный процесс того требует, чтобы писатель о чём-то рассказывал. Большинство заметок Константина не отличаются размером, скорее они очень короткие. Поэтому и говорить о них нужно с той же краткостью, раскрывая содержание. Как пример, первая предлагаемая к рассмотрению заметка – “Искусство и революция”, опубликованная в еженедельнике “Народный вестник” за 1917 год. Константин передал её суть, сказав, что благодаря искусству человек является человеком. Заметка от 1919 года, написанная к пятидесятилетию рождения Максима Горького, называлась “Большой человек”, должна была быть опубликована в журнале “Театр”, чего не состоялось. Читатель смог с нею ознакомиться в журнале “Вопросы литературы” за 1969 год. Причина отказа в публикации вполне может быть установлена – обилие слов при отсутствии содержательности. Надо помнить, Паустовский входил в мир печатного слова, он пока ещё учился писать.

2. Константин Паустовский – Заметки и выступления 1940-59
1940 год – это три заметки для газеты “Правда”. В первой – Паустовский рецензировал фильм “Мои университеты”, снятый по пьесе Максима Горького. Во второй – сообщил про “Рождение театра”, рассказав об одном коллективе, никак не способным закрепиться за определённым помещением, вынужденный перебираться с места на место. В третьей – дал представление о постановке пьесы “Валенсианская вдова” по Лопе де Вега. В 1944 году Константином продолжен обзор для газеты “Советское искусство” отзывом о премьерном показе пьесы “Город мастеров” по произведению Тамары Габбе. Из журнала “Простор” за 1972 год становится известно о речи Паустовского от 1945 года, отозвавшемся о постановке пьесы “Пока не остановится сердце”, автором текста которой он был сам, поставленную в 1943 году в Камерном театре, эвакуированном в Барнаул. Речь должна была прозвучать “К тридцатилетию театра”. Константин вспомнил невзыскательных барнаульских зрителей, согласившихся на просмотр в ледяном зале. 1945 – ещё и “Заметки писателя” для “Литературной газеты”. Сообщалось о том, насколько разнятся вкусы людей. Одному нравится жара, другой её терпеть не может.

3. Константин Паустовский – Заметки и выступления 1960-67
Залог человеческого счастья – умение находить общий язык. Не может существовать вражды у людей, между которыми не пролегает грань раздора. К сожалению, национальное самоопределение губительно сказывается на человечестве, всё не желающим принять общность сущности. Разве не будет воспринято с удивлением доброе слово Паустовского американским читателям? Для публиковавшихся в США книг, Константин подготовил предисловие, озаглавленное как “Моим читателям в Америке”, на русском языке впервые опубликованное в “Новом мире” за 1970 год, хотя дата написания была на десять лет раньше. Мысль Паустовского понятна – разве нельзя уважать народ, воспетый в произведениях Джека Лондона, Фрэнсиса Брет Гарта и Эдгара По? К тому же, имеет значение и тот факт, что американцы проявили желание ознакомиться с “Повестью о жизни” самого Константина. В том же номере “Нового мира” опубликовано слово Паустовского детям Чехословакии, приуроченное к театральной постановке “Стального колечка”.

4. Сергей Сергеев-Ценский “Севастопольская страда. Книга II” (1937-38) - 3*
Крымская война интересна ещё и тем обстоятельством, что именно на её полях появились сёстры милосердия. И отнюдь не англичанам принадлежит пальма первенства, согласно созвучию возвеличивания личности Флоренс Найтингейл. Сергеев-Ценский показал, как русские опередили на полгода, допустив женщин до госпиталей с раненными, позволив им ухаживать. Согласно николаевских наставлений, сёстры милосердия получили форменный костюм, став полноценными участницами происходивших на полуострове и рядом с ним событий. Этот факт обязательно будет обыгран в произведении. Впрочем, стиль повествования остался прежним – читатель переходит от одного действующего лица к следующему, становясь свидетелем всевозможных сцен, причастных к тому промежутку времени.

5. Екатерина II Великая – Французские пьесы (1770-88) - 3*
Благодаря стараниям Александра Пыпина частично восстановлена литературная деятельность Екатерины на французском языке. На русский язык перевод сделан не был, зато в неизменном виде произведения вошли в подготовленное им собрание сочинений. Особый интерес представляют пьесы, довольно короткие, своего рода написанные в качестве шуток. Первая из них датируется 1770 годом – это нечто вроде развлекательной программы для прибывшего в Россию Генриха Прусского, брата Фридриха Великого, ей было дано соответствующее название “Description d’une fête”. Последующие произведения писались много позже, в основном для Эрмитажного театра. Помочь установить авторство помогли записи Александра Храповицкого, статс-секретаря царицы. Важное значение имели и сохранившиеся рукописи, принадлежащие непосредственно руке Екатерины.

6. Михаил Погодин – Знаменские рассказы (1825) - 3*
Проживая в Знаменском, Погодин написал ряд рассказов, подписавшись псевдонимом З-ий, то есть Знаменский. Это рассказы: “Русая коса”, “Как аукнется, так и откликнется” и “Нищий”. Написаны они в духе личного участия. Михаил будто был тому свидетелем, о чём брался сообщить, либо имел впечатление от поведанных ему историй. Роковой 1825 год заставил Погодина усомниться в начатой им литературной деятельности. Он написал рассказы, содержание которых могло быть опасно в свете грянувшего в декабре бунта после воцарения Николая. О том свидетельствует хотя бы содержание рассказа “Русая коса”. Вроде бы нет в том ничего примечательного, чтобы усмотреть в затворничестве молодого человека предвестник декабристского воззрения. Друзья серьёзно опасаются, куда он пропал. Он забросил товарищей, не в курсе происходящих перемен. Всё легко объясняется – молодость пленилась девичьими волосами. Какая же в этом особенность? Какой молодой человек не теряет покой, переполненный домыслами о том, к чему через десятилетие он будет относиться с усмешкой? Герой повествования окажется образумлен, считай, поставленным на путь вольнодумства, и вновь вернётся в круг товарищей. Разве не заинтересуется таким сюжетом Третье отделение, должное через полгода быть образованным, если считать от восстания на Сенатской площади.

7. Николай Карамзин “Евгений и Юлия” (1789) - 3*
Истинно русской повестью Карамзин назвал произведение “Евгений и Юлия”, сообщив читателю не такую уж и повесть, должную именоваться русской. Содержание оказалось пропитано сентиментальными нотами и подобием французского сиропа. Но не нужно забывать про самих французов, чей котёл из страстей кипел и переливался. Тогда нужно предполагать иное – Карамзин предложил читателю вариант, должный именоваться нормой для русского человека. Не храбрость должна править балом, а слабость. И не мужчинам вести даму в танце, скорее уступая такое право. Тогда-то и получится то представление, с каким знакомился читатель.

8. Николай Карамзин “Моя исповедь” (1802) - 3*
На страницах “Вестника Европы” появилась заметка от анонима, подписавшегося графом NN. Истинным автором её считается Карамзин. И взялся Николай повествовать не от своего лица, а сообщая исповедь некоего графа. То можно считать ответом на критику недовольных, продолжавших видеть в Карамзине далёкого от их представлений о должном быть совершаемым путешествии в Европу. Николай удовлетворил требования недовольных. Будем считать, он провёл социальный эксперимент. Разве положено путешественнику спокойно взирать на новые для него реалии? Знакомиться с людьми и мило с ними беседовать? Отнюдь, русский путешественник должен быть дебоширом. Успокаивает то, что Карамзин не говорил, кем является представившийся читателю граф. Может он и не подданный русского императора, либо подданный, но далёкий от русской культуры или придерживающийся иного установления, нежели исповедующие православие.

9. Николай Карамзин – Критические заметки 1786-1826 - 3*
О критических заметках Карамзина предлагается судить кратко, согласно их же краткости. К 1786 году относится заметка “О Шекспире и его трагедии”. Переведя “Юлия Цезаря”, Николай посчитал нужным уведомить, кем является Шекспир. Несмотря на интерес к творчеству английского драматурга Александра Сумарокова и императрицы Екатерины Великой, делавших вольные переводы, Карамзин посчитал, что этого мало. Нужно обязательно уведомить подробнее, поскольку литература Англии сама по себе в то время была плохо знакома российскому читателю. Николай отметил талант Шекспира, пристрастие к отхождению от театральных правил. Сам же Карамзин стремился придерживаться оригинала.

10. Игорь Грабарь “Репин” (1914-33, 1937) - 3*
Грабарь взялся рассказать об учителе. Около года он пробыл в мастерской Ильи Репина, прежде переезда в Европу. Спустя полтора десятилетия он задумался о необходимости осмысливать творческое наследие учившего его художника. И ещё два последующих десятилетия писал монографию, в итоге удостоившись за неё Сталинской премии. Так получается сказать вкратце. Но говорить о Репине нужно подробно, обязательно знакомясь с оставленными им рисунками и картинами. Всему этому Грабарь уделит внимание. Одно продолжит печалить читателя, в основном тогда ещё советского – после эмиграции талант Репина оскудеет, и сообщить там практически не о чем.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Рафаил Зотов “Военная история Российского государства. Часть III” (1839) - 3*
В третьей части военной истории Зотов рассмотрел период от начала правления Екатерины Великой и вплоть до воцарения Александра. Как и всякий дельный правитель, Екатерина первым делом взялась за налаживание внутреннего положения государства. Она выкупила у церкви землю с миллионом крепостных душ, думая облегчить тяжесть существования нуждающихся и больных. Она же написала “Наказ”. Король Польши Август Саксонец умрёт на следующий год от начала царствования Екатерины, ему она предпочтёт Станислава Понятовского, что останется при престоле Речи Посполитой до третьего раздела, вслед за которым Польша исчезнет с политической карты. Уже к 1765 году среди поляков организуются конфедерации, в их числе Барская – активным участником которой являлся Пане Коханку. Екатерине пришлось ввести в Польшу десятитысячное войско, дабы выступить с боевыми действиями против конфедератов. Вслед за этим, по наговорам шляхты, произошло обострение отношений с Турцией.

2. Рафаил Зотов “Военная история Российского государства. Часть IV” (1839)
В четвёртой части военной истории Зотов подведёт повествование до изгнания Наполеона из России. Но сначала следовало рассказать о начале царствования Александра и последовавших затем военных столкновениях с силами Франции и объединённых сил Европы. Первое, что предпринял Александр, он снял эмбарго с английских кораблей, чем умиротворил пыл Англии. После он стал ратовать за отказ от войны, стремясь поддерживать мир среди всех доступных его влиянию держав. Тем Александр желал унять нрав Наполеона, чьи амбиции продолжали возрастать. Свои намерения он стал всё чаще высказывать к 1802 году. Кажется, французы одумались, повернувшись обратно к христианству. Длилось это недолго, Наполеон под видом мирного манёвра овладел Швейцарией. Вместе с тем, если в Европе и оставались непримиримые соперники, то это были Франция и Англия. Именно в ожидании начала конфликта между ними тянулись следующие годы. Всем было ясно, если начнётся война – опять развернутся широкомасштабные боевые действия. При этом казалось парадоксальным то обстоятельство, что видимых причин для вражды у Франции и Англии не было. Сказывалось длительно существующее обоюдное неприятие.

3. Рафаил Зотов “Военная история Российского государства. Часть V” (1839)
Может сложиться впечатление, что без Наполеона первые десятилетия XIX века могли оказаться полностью лишёнными событий. Отчасти так и могло бы быть. Но так судить, лишь заблуждаться. Нашлись бы политические деятели с повышенным самомнением, готовые сталкивать народы и страны друг с другом. Какой исторический период не возьми – обязательно подобного деятеля обнаружишь. Может потому, ибо Европе требовалось восстановиться, событийность ослабла. При Наполеоне за два года погибло не менее миллиона воинов, да и то только с его стороны. Поэтому Зотов продолжил повествовать вплоть до вступления на престол царя Николая, не затронув восстания декабристов.

4. Андрей Рубанов “Финист – Ясный сокол” (2019) - 3*
Молчите, Андрей: могли сказать Рубанову, после написанного им “Патриота”. Вы слишком много сообщили, Андрей, лишнего, довольно обидного и правдивого: могли дополнить они, принуждая Рубанова переосмыслить подход к созиданию литературных сюжетов. Хорошо: мог ответить им Андрей. Хорошо, я не буду писать о настоящем: мог добавить Рубанов. Но о чём же мне писать? – вопрошал Андрей. О чём хотите: должны были ответить ему. Но о чём не пиши, во всём читатель увидит отголоски нынешнего дня! – восклицал Рубанов. Всё в ваших руках, Андрей, если вы не хотите печальных для вас последствий, то найдёте интересный вам сюжет: видимо ответили Рубанову. И Андрей понял, что нет ничего лучше, нежели рассказать историю о глубоком прошлом, причём настолько глубоком, что в нём нет ничего от прошлого. Сообщил он предание, где читатель знакомился лишь с вымыслом, схожим с мифологией, только поданный без необходимости задуматься хотя бы о чём-то, кроме представленных на страницах небылиц. Получилась сказка, написанная автором XXI века – века конформизма. Как же это оказалось противоположным “Патриоту”, где описывался XXI век – век стагнации. А может всё это и не так. Просто Рубанову надоело давить на больную мозоль общественной неустроенности, отчего он решил предаться потоку фантастических измышлений.

5. Василий Ян “Чингисхан” (1939) - 3*
Великий человек достоин великих книг, где прославляется его величие. Отчасти Чингисхану повезло, ведь о нём взялся повествовать Василий Ян. Впрочем, везение это в том плане, что Василий желал описывать не исторические фигуры, а должное быть созданным о них представление. Раз Чингисхан сумел завоевать обширные пространства, подчинить государства, самих себя считавших центрами Вселенной, значит и говорить о нём нужно в возвышенных тонах. Пусть Чингисхан будет величественным старцем, сохраняющим бодрость духа и уверенность в завтрашнем дне. Пусть он думает о вечной жизни и ищет средства для овладения соответствующим источником. Вместе с тем, пусть он опасается сыновей, уже перешагивающих сорокалетний рубеж, готовых открыто выступить против отца, либо иным способом свести Чингисхана в могилу. Обыгрывая эти моменты, Василий напишет книгу, толком не дав представления о том, кто должен был быть главным героем повествования. Наоборот, Чингисхан от начала до конца представлен на второстепенных ролях.

6. Фаддей Булгарин “Воспоминания Фаддея Булгарина: Отрывки из виденного, слышанного и испытанного в жизни. Части I, II” (1846) - 3*
Всего Булгарин опубликовал шесть частей воспоминаний, вышедших тремя отдельными книгами. Издателем выступил М. Д. Ольхин. Первая часть завершалась смертью императора Павла, вторая подводила читателя к семнадцатилетию автора. Так и осталось непонятным, из каких побуждений Булгарин предпочтёт александровской России наполеоновскую Францию. Об этом сказ будет впереди. Пока же Фаддей сообщал общие сведения о себе, отчасти показывая становление взглядов. Что же, Фаддею было два года перед вторым разделом Речи Посполитой, сам он шляхетского происхождения. Бабушки и дедушки воспитывали его на рассказах, воспевая Карла XII и горюя о его судьбе, при том, что имели знакомство с Петром Великим.

7. Сергей Терпигорев “Праздник Венеры” (1894) - 3*
Как порвать с тенями прошлого, дабы успокоить душу? Для этого потребуется сообщить одно из сильнейших эмоциональных переживаний, случившееся по вине дворянина Емельянинова. С чем только Сергей прежде не сталкивался, проживая в пасторальных условиях сельского быта, но со светскими причудами встречаться в юности не привык. Ему нравилось одно имение, крестьяне которого всегда выходили на дорогу и кланялись проезжающим, кто бы не ехал мимо их деревни. Имелся там и особняк, наглухо заколоченный. Поговаривали, что его владелец, Емельянинов занимает в столице высокое положение, имеет многочисленные земельные наделы и далее ближайших владений не ездит. Однажды пришло известие, Емельянинов чем-то провинился, отчего решил переехать в имение, которое так нравилось Сергею. Более того, вёз он с собою театральных актёров и балет.

8. Константин Паустовский “Поручик Лермонтов” (1940) - 3*
Продолжая раздумывать над портретами исторических личностей, Паустовский написал пьесу о Лермонтове. Каким он был – этот молодой русский поэт, погибший во цвете лет? Что терзало его? Об этом Константин задумается позже, когда приступит к написанию “Разливов рек”, где Лермонтову будет отведена столь же главная роль, только с демоническим уклоном. Пока требовалось прозаически посмотреть на судьбу человека, крайне возмущённого реакцией власти на оценку им личности Пушкина. Александр Сергеевич погиб на дуэли, Лермонтов написал терзавшие его душу стихи, теперь он оказался сослан на Кавказ. Зритель застанет его накануне освобождения от наказания. Лермонтов поедет к бабушке, снова окажется под её покровительством.

9. Константин Паустовский “Наш современник” (1949) - 3*
Прошлое не может восприниматься таким, каким его желает видеть потомок. Невозможно показывать былое, опираясь на реалии современного дня. Получится фальшиво и лишённым правдивости. Однако, прошлое всегда желается видеть тем образом, будто мысли прежде живущих могли сходиться с твоими. Собственно, отчего Паустовский решил написать пьесу о Пушкине, озаглавив её “Наш современник”? Суть сводилась к неприятию Александром Сергеевичем царской власти. Словно он готов был на крыльях лететь на Сенатскую площадь, чтобы поддержать восстание декабристов. Этим и был сходен Пушкин с советскими людьми. Хотя, ненависть к царизму ещё ничего не значит. Да и откуда это могло быть, если первоначально в пьесе показываются симпатии Александра Сергеевича к Байрону, накануне описываемых событий погибшего.

10. Константин Паустовский “Перстенёк” (1947) - 3*
По мотивам сказки “Стальное колечко” Паустовский написал одноимённую пьесу, носящую такое же второе название – “Перстенёк”. Зритель, знакомый с прежним сюжетом, отметил необычные моменты, до того Константином не использованные. Теперь уже не сказка о желании обрести счастье, использовав силу кольца, а просто сказочный сюжет, должный быть понятным ребёнку. Среди действующих лиц появились удивительные создания, вроде разумного медведя, понимающего человеческую речь, и девушки в образе времени года. Потеря кольца окажется не связанной с рассеянностью главной героини. Получилось совсем обыденно. Завистливый человек попытается отобрать колечко, вследствие чего оно и будет утеряно. Прочее в пьесе – многочисленные длинноты.

11. Константин Паустовский “Теория капитана Гернета” (1933) - 3*
Природа самодостаточна. Однако, человечество так считать не склонно. Оно считает самодостаточным как раз себя, тогда как прочее зависит от его деятельности. Для граждан времени становления Советского Союза подобный ход мысли ныне воспринимается очевидным. Но к такому склонны абсолютно все люди. Постоянно рождаются теории и предположения, истинности в которых порою не бывает. Всякий раз фиксируется определённый момент правды, только за неё и принимаемый. И неважно, что в будущем любое мнение может быть опровергнуто, хоть и будь оно истинно правдивым. Говорить об этом можно бесконечно, но для наглядности лучше ознакомиться с теорией Евгения Сергеевича Гернета, благодаря усилиям Паустовского принявшей вид документальной повести.

12. Константин Паустовский – Статьи о литературе (1939-65) - 3*
Оценивать творчество со стороны можно разными способами, делясь чаще собственными ожиданиями. А как это делает непосредственно писатель? Ведь может оказаться – мыслит он иным образом, совершенно не задумываясь об определённом восприятии, ему вовсе мало свойственным. Поэтому нужно упомянуть разрозненно написанные статьи, касающиеся непосредственно литературы. Преимущественно, создавались они в последнее пятнадцатилетие жизни Паустовского, за исключением статьи “Радость творчества”, опубликованной в “Литературной газете” за 1939 год. Константин говорил читателю, что творческий процесс – огромная для него радость. Вместе с тем, быть писателем не настолько радужно, как кажется со стороны. Любому творцу свойственно чувство тревоги. Обладал пониманием этого и сам Паустовский.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Анри Барбюс “Огонь” (1916) - 3*
Французы! Что думать о них? Великим народом более никто и никогда их не назовёт. Прошло то время, когда о принадлежности к французскому народу человек мог заявлять гордо. Теперь давно уже не так. Одним из первых это подметил Виктор Гюго. Он обратился к французам, взывая к их славному прошлому, укоряя измельчавших современников, чьими предками являлись храбрецы. Потомки Гюго не стали изыскивать права сильного, продолжив утопать в болоте либеральности. Они опустились до того, что рядовой солдат отныне мог поливать грязью военное командование и высшие политические силы страны, оставаясь за то безнаказанным, к тому же, получая литературные премии, вроде Гонкуровской. Да, Анри Барбюс излил горечь на страницы “Огня”, высказавшись о наболевшем. Данным поступком он лишь подтвердил тезис о слабости французской нации. Теперь точно ясно, что на планете существует единственный народ, способный без боя отдавать города, уповая на должное последовать мирное соглашение. И до той поры французы останутся слабыми, пока в них не проснутся львы, хотя бы времён Наполеона, а ещё лучше века Теодора д’Обинье, чтобы уметь отстаивать правду не книжными публикациями и не мирными акциями, а силой. Впрочем, храбрость в жилы французов вольют другие народы, подменив само понимание француза, уже не совсем европейца.

2. Сергей Терпигорев “Проданные дети” (1891) - 3*
Сергей снова вспомнил тётеньку Клавдию Васильевну. Теперь предстояло рассказать о её деятельности подробнее. Правда читателю пока ещё не сообщалось, из каких именно побуждений тётя Клёдя скупает всех крепостных в округе, стоит узнать о готовящейся их продаже. Читателю лишь сообщалось, что Клавдия Васильевна имеет имение под Самарой, для нужд которого она и приобретает крестьян. Для этого она прибегает к услугам одной мелкопоместной дворянки, с упоминания которой Сергей начал повествование данного рассказа. У той дворянки имелся муж, работающий в суде, как раз помогающий тёте Клёде выбивать деньги из должников. Все эти три лица вызывали у Сергея отвращение. Такое же отношение он имел к детям мелкопоместной дворянки, ибо мать их постоянно посылала к ним погостить. Но суть сообщаемой истории совсем в другом.

3. Сергей Терпигорев “Илья Игнатьевич, богатый человек” (1892) - 3*
Отрицательное мнение о личности тётеньки Клавдии Васильевны требовалось закрепить. Для этого Терпигорев написал ещё один рассказ, в ещё более мрачных оттенках отразив её характер. Становилось известно, что суровый нрав тёти Клёди с равной степенью применялся абсолютно ко всем, в том числе и к тем, кто стремился ей угождать. Одним из пострадавших оказался Илья Игнатьевич, некогда бывший крепостным у Клавдии Васильевны. Ему удалось собрать три тысячи рублей и выкупиться. И это при ценах, когда сто рублей за крепостного никто не желал давать, считая данную сумму завышенной. Не могла простить ему тётя Клёдя скупости, ведь Илья Игнатьевич располагал на момент выкупа пятью тысячами. Это сильно её задело. Она твёрдо решила, когда-нибудь истребует упущенную выгоду сполна.

4. Сергей Терпигорев “Дворянин Евстигней Чарыков” (1893) - 3*
Мелкопоместное дворянство – возможно ли? Оно из себя представляло печальное зрелище. Обычно такие дворяне имели малое имение, содержали от силы четыре крепостные семьи. Они ничем по нравам от крепостных не отличались. Могли пойти пьянствовать с крестьянами, а могли идти с ними же драться. В общем, мелкопоместные позорили дворянство, нивелируя значение высшего сословия. Не раз дворяне говорили о необходимости перестать считать мелкопоместных за себе подобных. Но всё возвращалось на круги своя, стоило быть назначенным выборам в дворянские предводители. Был у всех дворян голос, отчего позиция с отрицания менялась на обязательное принятие всякого, какой бы важности он не представлял. На примере Евстигнея Чарыкова Терпигорев показал участь всех мелкопоместных дворян, чьё будущее выглядело неутешительно на фоне ожидания отмены крепостного права.

5. Сергей Терпигорев “Емельяновские узницы” (1894) - 3*
К крепостным в России, что бы там не утверждалось, следовало относиться терпимо. Ни в коем случае не допускалось насилия над человеческой личностью. Кто желает пример, тот обращается к рассказу Сергея Терпигорева “Емельяновские узницы”. Сообщено будет о деле, имевшем место в 1849 году. Царствовал тогда Николай, хорошо известный своим отношением к обязательному сохранению крепостного права. Николай вообще не любил, чтобы ему говорили о праве человека на вольное самоопределение. Хватило ему тех смутьянов, чей бунт омрачил начало его правления. Однако, за человеком должно сохраняться человеческое. Потому, сколь не будь плох крепостной, издеваться над ним не следует. Несмотря на юный возраст, Сергей успел стать свидетелем дурости помещика Емельянова, бывшего охочим до женских ласк.

6. Рафаил Зотов “Военная история Российского государства. Часть I” (1839) - 3*
Карамзин написал историю государства Российского, Полевой – русского народа, а Зотов взялся отразить военную историю России, начав с древности и вплоть до воцарения Николая. Из прочих историков внимания мало кто удостоен. Остались без внимания Татищев, Эмин и Устрялов. Не затронуты труды Булгарина. Не говоря уже о прочих исследователях прошлого, плохо знакомых потомку. Для первой части “Военной истории” Зотов взял отрезок вплоть до первых стрелецких бунтов при Петре, то есть Рафаил разом дошёл до места, до которого за двенадцать томов не успел добраться Карамзин. Основной интерес Зотова – как ясно из названия – военная составляющая, при относительном безразличии к политике.

7. Рафаил Зотов “Военная история Российского государства. Часть II” (1839) - 3*
От Петра I до Петра III – хронометраж второй части “Военной истории”. Уже не Русь, но Россия представала взорам европейских обывателей тех дней. Основное отличие России от Руси – истребление в русском человеке русскости и сходства в помыслах со славянами. Русским следовало принять на себя образ европейцев, сообразно этому мысля и действуя наперёд. Пётр I посчитал важным делом избавиться от стрельцов, не раз бунтовавших до начала его правления, доставивших неприятности и во время предпринятых им заграничных поездок. Он пожелал создать армию на европейский манер. Он же заложил в Воронеже верфь, планируя строить корабли ничем не хуже, нежели имелись у англичан. До 1697 года Пётр отвоевал обратно Азов, в дальнейшем задумав посетить Голландию, Англию, Австрию и Италию. Шёл ему тогда двадцать шестой год. До начала Северной войны правители Польши и Дании уже склоняли выступить против Швеции, тем более Пётр считал необходимым вернуть обратно контроль над Лифляндией.

8. Илья Эренбург “Падение Парижа” (1942) - 3*
Осуждать – этим заняты люди после событий. До их свершения – ничего, кроме метаний, не наблюдается. И Эренбург взялся осуждать! Парижа уже нет, как нет и Третьей Республики. И Франции нет, есть лишь режим Виши. Что с этим делать? Показать, как плохи метания. Пытаясь достигнуть лучшего, французы в очередной раз доказали отсутствие у них подлинной храбрости. Так получается судить о большинстве, может в том и совершенно неповинных. Но разве кто посмеет сказать, что слова политиков – не есть слова граждан? Какие чувства одолевали власть имущих, такие же терзали рядового жителя. Придти к единому мнению французы не могли. Одни страстно желали уничтожить социалистов Советского Союза социалистами Германского рейха, другие надеялись на линию Мажино и стойкость бельгийцев, третьи – смотрели на Англию. Как итог, Париж был сдан без боя. В который раз французы терпели поражение, неизменно оставаясь гордыми за величие, вновь внезапно оборванное силой немецкого оружия. Всему этому был очевидцем Илья Эренбург, и об этом он решил рассказать на страницах художественного произведения.

9. Райдер Хаггард “The Witch’s Head” (1885) - 2*
Хаггард верен русской пословице: терпение и труд всё перетрут. Райдер продолжал пытаться сочинять, создавая художественные работы сомнительной полезности. Он только теперь начал определяться, к чему ему стоит склоняться в творчестве. Продолжать писать подобие викторианской литературы – не совсем его. Он, если выражаться точно, писал не так, как того требовалось. Вместо тщательной остановки на деталях, Хаггард всё-таки стремился к наполнению. Но как ему это делать? Вторгаться в личное пространство описываемых им действующих лиц вполне допустимо, было бы то интересно читателю. И читатель, как раз, совершенно не интересовался литературными изысканиями Райдера. Снова последовал крах писательских ожиданий, Хаггард оставался на мели. Куда же далее направлять взор? Неужели так и пришлось бы ему сочинять истории, не способные приковать интерес? Даже на страницах этого произведения, второго по счёту, не имелось так остро необходимого, пусть и затронул Райдер тему Африки. Что же, “Копи царя Соломона” он напишет следующими, пожнёт успех и до конца жизни будет создавать приключения, скорее ориентируясь на аудиторию, склонную верить фантазиям о том, что продолжало расцениваться таинственным и непонятным.

10. Райдер Хаггард “Colonel Quaritch, V.C.” (1888) - 2*
Африка Африкой, но и про Англию не следует забывать. Читателю может наскучить внимать за историями, где показывается жизнь, далёкая от обыденности. Либо Хаггард решил испытать, сможет ли он заинтересовать возвращением к уже позабытым им сюжетам, то есть к тем, с которых он некогда начинал. Теперь его героям предстояло обосноваться в сельской Англии. Повествовать он взялся о полковнике, разменивающим четвёртый десяток лет на пятый. Он успел побывать в Индии, участвовал в подавлении местного восстания. Теперь отбыл из тех земель и планирует обосноваться в более привычном для него климате Туманного Альбиона. Что же помешает ему насладиться миром и покоем? Разумеется, повинно в том будет его прошлое. И он успел в своё время совершить многое из того, что хотел бы позабыть.

сайт - 51 месяц

Хочу победить себя. И всем желаю, чтобы они боролись с собою - и побеждали. Так много слышишь кругом личного мнения, высказываемого безапелляционно. Да, мнение человека важность имеет. Ему обязательно следует существовать. Тут уже возникает разговор о другом, касающийся пустоты суждений, чаще основанных на ложных умозаключениях. Кто же прав будет в итоге? В том-то и дело: правды не существует. Мы уже все побеждены, сугубо из тщеславия пытающиеся навязать весомость мнимого суждения. Говоря так, я противоречу сказанному. Это мнение может быть опровергнуто, поскольку и оно далеко от правды. Оттого и предложено бороться с собой. Кругом все давно проиграли, пора признать и собственное поражение.

Как же тогда быть? Кажется, бесполезно высказывать суждения. Найдётся тот, кто тебя опровергнет. Он не станет выражаться лично, просто унизив ход твоей мысли. На всякого слона обязательно найдётся Моська, ежели призывать в помощники баснописца Крылова. Мне - слону со стражем - безразлично, как и всякому - слону без стажа. Я побеждал своё мнение не раз, и я же могу это мнение опровергнуть. Может не сегодня, но завтра или через десятилетия, смогу с жаром разносить прежде мною сказанное. Эта война без начала и конца - сражение без смысла и без осознания его разумности. Остаётся молчать.

Разве можно созерцать действительность молча? Хочется говорить, выносить суждения и всему назначать определённую цену. Тогда уже не будет речи о победе над собой. Зачем побеждать, ежели то ведёт к обязательному возникновению стремления сражаться за личную правду? Пусть существуют разные мнения. И носители этих мнений будут друг с другом полемизировать, стремясь к достижению победы именно своего суждения. Только зачем? Победа над одним мнением породит другое, которое вновь предстоит опровергать. Придётся ссылаться на закон природы, обязывающий всё живое и неживое вести бесконечную борьбу, где значение имеет здесь и сейчас, тогда как завтрашний день значения не имеет, в том числе значения не имеет и день вчерашний.

За кем тогда будет окончательное слово? Его никому не суждено произнести. Пусть сегодня оно - окончательное. Вскоре таковым ему не быть. Тогда пусть побеждает кто-то другой, если он к тому так сильно стремится. Когда же нужно настоять? Только сейчас! В данное мгновение! Не через секунду и не через час! Нужно выразить мнение и победить с ним, не заглядывая далеко вперёд, ибо там к тебе придёт поражение. Таков закон природы, неизменно суровый ко всякому, берущемуся определять, чему быть, а чего быть не может.

Тогда как побеждать? И как научиться при этом проигрывать? Берите пример с философов и писателей. Нет нужды обзаводиться сторонниками и вещать с трибуны, вызывая возбуждение толпы. Говорите громко на бумагу или другой носитель, не требуя к себя внимания. Наоборот, внимание к вам придёт много позже. Может и победа тогда останется за вами. Иначе энергия будет потрачена впустую.

Я никого не опровергаю. Я не призываю к действию. Я не навязываю суждения. Я мирно существую. Меня могут опровергать. Меня могут принуждать. Мне могут навязывать мнение. Меня могут склонить в принятию противного мне решения. Я соглашусь с чем угодно, внутренне оставшись самим собой. Существенных изменений всё равно не случится, зато эмоциональных потрясений окажется на моём пути меньше. И я всё равно скажу, о чём думаю, нисколько не пытаясь никого переубедить. Победите и вы себя, если имеете противоположное мнение.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Янка Купала “От сердца” (1933-41) - 3*
И в жизни горит желание возносить, и в жизни хочется страстно любить, и в жизни для того даётся право, для кого-то сладость она, для иных же отрава. Вот Янка Купала – поэт-белорус, горечь жизни познавший на вкус, краину свою он всегда возносил, край родной как никто он любил. Горько ему было знать, как нога поляка землю его попирала – ту землю, что от России рука Пилсудского отъяла. И вот случилось! Советский Союз раздел четвёртый Польши свершил, к тому Сталин стремился, про братский народ не забыл. Потому славит Купала товарища Сталина, за то навечно благодарен ему, гимны поёт – прочее уже ни к чему. Спустя годы наивность схлынет, о чём Янке на дано было знать, но за государственность белорусы должны почёт как раз Сталину воздавать. Не знали прежде белорусы, что народом являются они, были среди них России и Польши сыны. Теперь прояснилось, о том поэзия Купалы служит напоминанием, пусть каждый насладится его умелым старанием.

2. Янка Купала “Над рекою Орессой” (1933) - 3*
Полесье – болотный край, не примешь жизнь там за рай. Там селиться – нужно смелость иметь, полещуком стать – незавидная участь прежде, заметь. Теперь всё иначе, жизнь забила ключом. В поэме Купалы радость о том мы прочтём. Некогда никто не стремился в те места, сплошь болотистые, утопала в топи земля. Что же случилось? Почему изменились дела? Коммунаров Полесья коснулась рука. Их трудом преобразован край оказался, на зависть всем белорусам он стался. О том поведал Янка, измыслив в радости думы свои. И ты, читатель, думы Янки прочти.

3. Василий Белов “Час шестый” (1998) - 2*
Что Бога вспоминать, когда дела вершат земные боги? Исчезло божественное из государства, прежде называвшегося Россией. И боги в том государстве далеко не те, какими были небожители до них. Раньше власть считалась бессмертной, переходя от старшего поколения к младшему, чаще от отца к сыну. После всё изменилось – кому хватало больше наглости, тот и брал бразды правления. Было ли тем людям до забот о нуждах страны? А если было, то они понимали, для совершения им потребного у них есть единственный шанс. И насколько таковой шанс окажется оправданным, ежели потомки его запомнят просто в качестве тридцать седьмого года? Белов подвёл повествование трилогии к неизбежному – к кровавым чисткам. Гильотина запускалась!

4. Александр Сумароков – Идиллии (XVIII век) - 3*
Заманчиво писать о пастушках, их любви к пастухам. Но, как быть, ежели автор пастухом желает оказаться сам? Не в руках пастуха будет свирель, правда останется прежнею цель. Автор выйдет в поля, на луга взглянув, в мыслях влюбится он, в объятьях пастушки заснув. В семи идиллиях представить позволит себе оказаться, не станет косых он взоров чураться. Подумают всякое: молодым такое не под силу, даёт же старик! И Сумароков глаза закроет, пробыв в фантазиях дольше на миг. Право его – в таком праве каждый поэт. Неважно стихотворцу, сколько прожито лет. Не сокрушают мысли года – в душе молодой. Скажут ему: не молчи, старче, снова нам спой. Возьмёт в руки свирель, задумается на мгновенье, и ляжет на строчки ещё одно стихотворенье.

5. Владимир Богословский “Джек Лондон” (1964) - 3*
В Америке обязательно должен был появиться писатель, подобный Джеку Лондону. Само устройство государства к тому располагало. Американские штаты склонялись к империалистическому восприятию: таково мнение Богословского. А раз созидается империя, значит появляется угнетаемый класс, на принижении которого зиждется мнимое величие богатеющей прослойки населения. Приход Лондона казался ожидаемым. До него писатели Америки не раз пытались обратить внимание на нужды народа, особенно в среде крестьянства. Это у них не получалось, в чём повинна свойственная им прямолинейность. Пока ещё не требовался отход от предоставляемых читателю романтических сюжетов. И Лондон стремился соответствовать необходимому. Он писал о тяжёлых буднях, не переступая грань дозволенного. Когда же он стал читаем, тогда-то и появились в его произведениях призывы к необходимости обратиться к осознанию существующего в Америке социального неравенства.

6. Джеки Даррелл “Звери в моей постели” (1967) - 3*
Джеки – первая жена Даррелла. Та, кто шёл за ним в огонь и в воду. Она решила честно рассказать, кем её муж является в действительности. И рассказать именно в 1967 году, так как сам Джеральд публиковать тогда собственные книги не пожелал. У него – Джеральда – собственно, наметился творческий кризис, ибо он не знал, какими ещё натуралистическими заметками порадовать читателя. Более того, он – Джеральд – принялся за сочинение беллетристики. Кризис затянется ещё на несколько лет. Потому требовалось внести ясность в с ним происходящее. Что же, пришлось Джеки браться за перо, дабы сообщить о том, как всё на самом деле начиналось. А начиналось всё с очень больших проблем.

7. Георгий Леонидзе “Сталин. Детство и отрочество” (1933-36) - 3*
О товарище Сталине как рассказать? Как поэму о нём написать? Большую поэму, на зависть потомкам! Уж они-то поймут, какую страну Иосиф построил на царских обломках. Он – Прометей, что у богов божественное отобрал. Он сильной рукой с пролетарским духом Союз Советский объял. За то хвалы достоин, как считал его современник. Не Прометей – он, но не сиделец и не гордый отшельник. Он – Сталин, чью жизнь должны поэты воспевать. Леонидзе решил одним из первых про Иосифа на грузинском писать. Рождалась поэма, взяв начало с древнейших времён, но не доведена до конца – до отказа от церковной стези лишь прочтём. Не мог Сталин продолжать учиться там, где не позволяют обращаться к богам, где за бога почитался над Россией поставленный царь. Такая религия – на замок запертый ларь. Потому восстал Сталин, о чём Леонидзе уже не стремился сообщать. Может повинен тому тридцать седьмой год? Не будем стремиться узнать.

8. Александр Твардовский “Страна Муравия” (1934-36) - 3*
Возможно порядок в стране навести, то делается не сложно, нужно силы сперва найти и действовать осторожно. Вот взять Союз, где вражде быть места не должно, несло общество груз, пока кто-то кричал, будто не отдаст он своё. Ведь требуется малое – отдать! Перебороть чувство отсталое – к стремлению наживать. Твардовский пример сообщил, показав гражданина сомнения, который прежними стремлениями жил, не находя удовлетворения. Думал он, есть в Союзе край такой, где собственник будет в почёте. Не думал он обрести покой, продолжал пребывать о том в заботе. Изъездил порядочно – и не нашёл. Нисколько не сказочно – важного он не учёл. В чём суть коллективного хозяйства? Легче сообща трудиться. Никто не опустится до зазнайства, никто не сможет на другом нажиться. Так ли это? Определиться предстояло. Не всё хорошо, за такое принимаемое. Пусть нужда людей связала, лишь бы не застилало истину видение желаемое.

9. Александр Корнейчук “Платон Кречет” (1934) - 3*
Есть ли у доктора право на ошибку? Говорят, что такого права быть не должно. За всякой неудачей неизменно следует остракизм. Возникает требование следовать определённому стандарту выполнения медицинских процедур, которые создают гарантию непогрешимости. Даже допусти доктор смерть пациента, не отступив от стандарта, к нему не получится применить наказание. И любой медик это понимает, хотя бы таким образом защищённый законом от гнева родственников умершего пациента, как и от самих пациентов, возможно искалеченных. Но как быть с будущим медицины? Уже не получится совершить прорыв, поскольку он не предусмотрен, строго наказываемый в денежном эквиваленте. Что же, прежде подобных ограничений не возводилось. Доктор оказывался волен сам решать, как именно ему лечить пациента. Платон Кречет из тех, кто брался за сложные случаи, ибо он один соглашался оперировать, когда другие хирурги отказывались. Он не боялся брать ответственность на себя, и вполне мог подвергнуться остракизму. Он обязательно был бы осуждён обществом, не случись удачи, заставившей высших лиц города увериться в необходимости существования специалиста, готового действовать вразрез с установленными в медицине правилами.

10. Сергей Терпигорев “Вице-королева Неаполитанская” (1891) - 3*
Лучше слышать о людях истории, нежели знакомиться с ними лично. Может быть разрушено созданное в воображении представление. Последует разочарование. Примерно так произошло с Сергеем, много лет мечтавшим встретиться с вице-королевой Неаполитанской, проживавшей где-то по соседству. Про неё говорили, что когда армия Наполеона входила в Москву, она попала в плен и была примечена Мюратом – маршалом Франции и королём Неаполитанского королевства. Тот будто бы дал обещание взять её в жёны. Дальнейшие события помешали свершить задуманное. Мюрат отбыл из Москвы, а к 1815 году и вовсе расстрелян. Соседка продолжала жить, храня обещание королю, отказывая всем претендентам на её руку. О её существовании Сергей как раз и узнал, поскольку один из его родственников имел намерение сделать вице-королеве предложение.

11. Пётр Вяземский “Фон-Визин” (1830) - 3*
В 1792 году Денис Фонвизин умер, а Пётр Вяземский родился. К 1830 Пётр написал ряд статей о Денисе, не планируя публиковать их в виде отдельного издания, но спустя почти два десятилетия – отдельная книга всё-таки вышла. Это хорошо заметно по содержанию, где прослеживается чёткое разделение на определённые интересы к личности Фонвизина, более связанные не с первым периодом его жизни, скорее с последним: о времени мучений от заболеваний с последующей смертью в довольно молодом для зрелости возрасте.

12. Адольфо Биой Касарес “Спящие на солнце” (1973) - 2*
Чтобы сойти с ума, достаточно малого: быть часовщиком, постоянно пить матэ и вести разговоры о жене, недавно сошедшей с ума. А ещё можно быть Касаресом, берущемся повествовать от лица человека, склонного лить в уши поток сознания, ни разу не замолкая. С первой строки и до последней происходит беспрерывный разговор одного человека, не способного осмыслить, повествует он до начала им рассказываемых событий, либо он уже сошёл с ума и радует доктора историей, кажущейся ему правдоподобной. Прекрасно известно, что любой психиатр, склонный к литературной деятельности, способен выдавать на-гора превосходные истории, к чему обычно всё же склонности не имеет. Что же, тогда за перо берутся другие, сочиняющие не хуже, нежели пациенты психиатрических лечебниц. Главное, чтобы читатель не сошёл с ума вместе с главным героем, а то и ему начнут мниться спящие на солнце собаки, которых необходимо гладить, дабы самому придти к согласию с собственным душевным равновесием.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Николай Полевой “Вольный мученик” (1831) - 3*
Вторую часть “Нового живописца…” цензоры одобрили двенадцатого мая 1831 года. Жемчужиной повествования стал критический рассказ “Вольный мученик”, развивавший представление о закостеневшем в России дворянстве, нисколько не изменившемся со времён насмешек Фонвизина. Это прежние митрофанушки, живущие непонятно для чего, неизвестно к чему стремящиеся. В качестве примера на страницах выступил Увар Сарвилович – знатный наследник знатного рода, берущего начало из далёких от Руси земель от самого князя Прибыслава. Такому человеку есть из-за чего гордиться! Наследник древнего княжеского рода. И неважно, что сам он представляет изжившую ветвь, ничего, кроме памяти о славном предке, не имеющую. Гонору в нём хватит, дабы оправдать принадлежность к лучшим людям государства Российского. Но кто же ценит заржавевший дамасский кинжал или вино, перебродившее в уксус? Правда митрофанушки, подобные Увару Сарвиловичу, подобного к ним отношения не замечают.

2. Николай Полевой “Небольшие разговоры и заметки дел вседневных”, “Делать каррьер” (1831) - 3*
Продолжая разговор о второй части “Нового живописца…”, читатель отмечает злободневность тем Полевого. Как пример, “Небольшие разговоры и заметки дел вседневных”, состоящие из четырёх кратких повествований. Первый разговор касается дел помещика Якова Пафнутьевича, из-за скупости которого к автору обратился столярный подрядчик. Отчего помещик отказался платить за труд, прежде обычно проявлявший щедрость? Окажется, результатом работы он доволен. Одно его смутило – цена. По мнению автора, цена вполне по существу выставлена, не выше и не ниже, нежели берут за подобное ремесло другие. С чего помещик взял мнение о жадности столярного подрядчика? Он полностью доверился своему приказчику. И ведь теперь никак не переубедить, хотя суть была прозаическая – приказчик требовал откупные, которых не получил. Автор пытался это объяснить помещику, чем мог ему лишь услужить. Как результат, помещик отказался верить в подобное по отношению к приказчику. Наоборот, он разругался с автором. Какая же тогда мораль? На обиженном воду возят, чего он никогда и не заметит.

3. Николай Полевой “Разговор на Новый год”, “Подрядчик на воспитание” (1831) - 3*
Отчего человек испытывает светлые надежды на будущее один раз в единственный день, начинающим Новый год? Чем его не устраивают остальные триста шестьдесят четыре дня? Об этом Полевой задумался в 1826 году, когда к нему пришёл знакомый тридцать первого декабря. Разговор между ними мог идти о разном, но речь они повели о насущном, поскольку ни о чём другом в новогоднюю ночь обычно не думается. Казалось бы, что первого января, что первого сентября – даты для русского самосознания идентичные, ведь до Петра новый год начинался как раз в сентябре. Однако, светлые надежды возникают к приближению полуночи. Этим же знаменит промежуток вплоть до второго января. Повсеместно раздаются разговоры о должном непременно всех постигнуть счастье. Хотя, если оглянуться на первое января прошлого года, то ничего, в сущности, не поменялось. Такова уж традиция в человеческом самосознании – верить первого января в достижение лучшего.

4. Николай Полевой “Поэтическая чепуха, или Отрывки из нового альманаха” (1831) - 3*
Издавать книжку, вроде “Нового живописца…”, не так просто, особенно действуя в одиночку. Полевого этот аспект тоже смущал. Он восполнил авторский дефицит им самим измышленными писателями. Для таковых он отвёл раздел, будто бы представляющий альманах “Литературное зеркало”. Над именами Николай особо не задумывался, подписываясь следующими псевдонимами: А. Феокритов, Шолье-Андреев, И. Пустоцветов, М. Анакреонов, Гамлетов, С. К. Конфетин, Обезьянин, г-н Демишиллеров, А. Селёдкин, Безмыслин, Буршев. Некоторые произведения остались без подписи. Смысл создания данного альманаха – высмеивание установившихся порядков в литературной среде. Писатели предпочитали публиковать отрывки произведения по разным издательствам, нигде не представляя сведённого результата их труда. Почему бы им не поступить так и в отношении альманаха от Полевого? Всё равно никто проверять не будет, мало ли кто, где и под какими псевдонимами берётся писать. Но исследователи творчества Полевого вторили его современникам, увидев в этих именах пародию на творчество Дельвига, Вяземского, Баратынского, Языкова и Катенина.

5. Николай Полевой – Прочие произведения второй части Нового живописца… (1831) - 3*
Заканчивать рассмотрение второй части “Нового живописца…” нужно следующими произведениями: “Пакет писем из подмосковной деревни в Москву”, “Ревизоры, или Славны бубны за горами”, “Слава, нас учили… дым!”, “Хранители закона”; и рубрикой “Всякая всячина”, ставшей традиционной.

6. Сергей Терпигорев “Маша – Марфа” (1890) - 3*
В воспоминаниях Сергей не мог обойти Машу, очень ему в юношестве нравившуюся. Она приехала в дом Терпигоревых из монастыря, где пребывала с самого рождения. Её судьба сквозит печалью. Ей – по праву наследования – должно было отойти имение отца, будь для того у неё на руках соответствующая документация. Родная тётка решила её забрать из монастыря и всюду за собой возила. Вернее, скорее она предпочитала знакомить с Машей родню. Это стало важным именно в тот момент, когда дядя, бывший балагуром и душой всякой компании, неожиданно скончался, вероятнее всего в приступе меланхолии, должно быть одолевавшей его по ночам. Брачными обязательствами дядя, вроде как, не обзаводился, детей не имел, а значит временно имение переходило к его сестре, такой же безбрачной и бездетной. Следующим наследником мог стать сын разорившихся родственников, о котором никто давным-давно ничего не слышал. И тут появилась Маша, чьё происхождение известно со слов других, но точно быть установлено не может.

7. Сергей Терпигорев “Бабушка Аграфена Ниловна” (1890) - 3*
Среди родни Сергея была и бабушка Аграфена Ниловна, ещё одна из тех, кто прожил жизнь, не сумев родить жизнеспособных детей. Она была доброго нрава, но всё-таки общаться предпочитала в дворянских кругах соседней губернии, где и располагалось её имение. Ныне бабушка овдовела, прожив в браке с совсем юного возраста. Потому и разрушились родственные связи, поскольку прикипеть ей пришлось к родне мужа. Много раз поднимался вопрос в семье, как воротить Аграфену Ниловну к родному очагу. И каждый раз он заканчивался без прояснения обстоятельств. Да и бабушка к тому не стремилась. Ей и не везло, ежели она задумывалась о наследнице. Кого бы не брала под опеку, каждая вскорости от хвори умирала. Примерная ситуация имела место в случае, о котором Сергей взялся сообщить читателю.

8. Райдер Хаггард “Cetywayo and His White Neighbours” (1881, 1888) - 3*
Путь Хаггарда в литературу начинался с публицистической работы. Райдер взялся показать исторические и политические процессы, происходившие на юге Африки. Успеха это начинание ему не принесло, наоборот – обременило расходами. Уже написанный труд не брались публиковать, а где согласились, там попросили внести определённую сумму, которую Хаггард так и не оправдал. Сообщить он хотел о ситуации вокруг непростой обстановки, в центр которой Райдер поставил вождя зулусов – Кетчвайо. Вот о нём и о его белых соседях читателю следовало узнать подробнее.

9. Райдер Хаггард “Dawn” (1884) - 2*
О чём писать, если не имеешь о том никакого представления? Это самое тяжёлое в жизни писателя, не умеющего ещё понять, о чем ему вообще следует рассказывать. Годного для художественной обработки много, а её достойного почему-то не находится. Следует поступить по рецепту Хаггарда. Находите человека, убеждаете его составить вам компанию. После находите другого человека, который о вашем замысле ничего не должен знать, в идеале ему не полагается узнать и после. Лучше, если им окажется постороннее лицо, совершенно неизвестное. Достаточно один раз его увидеть, чтобы в остальном додумать сюжетные детали самостоятельно. Теперь следует приступить к написанию истории, но не совместно, а раздельно. Потом проверите – у кого лучше получилось. В случае Хаггарда произошло следующее: он продолжил писать до финальной точки, а с кем он договаривался – сдался едва ли не сразу. Вполне можно сказать, кем приходился Райдеру тот человек – им была его жена.

10. Николай Лесков “На ножах. Части IV-VI” (1871) - 2*
Написанному следует быть опубликованным. Только как этого добиться, встречая сопротивление издателя? Можно создать собственную газету или журнал, но это потребует дополнительных затрат, непосредственно с ремеслом писателя не связанных. За издательскими буднями потеряется сам человек, стремящийся донести до читателя создаваемый им художественный текст. Остаётся скрипеть зубами, стойко перенося лишения. Так поступал и Лесков. Приходилось закрывать глаза на иную подачу, порою с подменой авторского её понимания. Не говоря уже о прочих выборочных трансформациях текста. Произведение могло остаться без завершения, ежели к такому решению склонялся издатель. Николаю оставалось негодовать.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Павел Мельников-Печерский “Княжна Тараканова и принцесса Владимирская” (1867) - 3*
У России осложнение во внешней политике? Ищите концы в Польше. Они обязательно есть, но доказать правоту таковых суждений никогда не сможете. Из-за чего поляки могли взъесться на Екатерину II? Конечно, вследствие первого раздела Речи Посполитой 1772 года. Тогда же зародился ряд польских конфедераций, ставивших целью вернуть Польше утраченное. Одним из участников Барской конфедерации был Кароль Радзивилл, более известный под прозвищем Пане Коханку. Именно ему приписывается создание мифа о княжне Таракановой, будто бы дочери царицы Елизаветы Петровны. Он же мог стоять за бунтом Емельяна Пугачёва, что остаётся на уровне грубого предположения. Мельникова более озадачила фигура Таракановой, интерес к которой проявился в шестидесятых годах. Художник Флавицкий поддержал версию смерти княжны при наводнении, будучи заключённой в Петропавловской крепости. Требовалось разобраться – так это или нет. Заодно понять, кем в действительности являлась самозваная принцесса Владимирская.

2. Сергей Терпигорев “Тётенька Клавдия Васильевна” (1889) - 3*
Среди родни Сергея имелась тётя Клёдя… Клавдия Васильевна, губившая крепостные души, занимавшаяся скопидомством и ссужавшая деньги. Никто её не любил, но многие были ей обязаны. Когда не к кому было больше обратиться, просили о помощи как раз её. Она не отказывала, всегда шла на встречу… если бы не выставляемые ею требования. Прослыв за последнюю надежду, именно она заставляла злиться на неё должников. Вроде бы и не к чему высказывать по её адресу осуждения, если бы не случилась Крымская война, послужившая тёте Клёде источником дополнительного дохода – она принялась за продажу крестьян, изыскивая в том ощутимую выгоду.

3. Сергей Терпигорев “В раю” (1890) - 3*
Плохое отношение помещика к крепостным – практически воспринимается обыденным явлением. Но имелись и противоположные случаи, о которых не особо принято говорить. Гораздо лучше вовсе искоренить крепостничество, так избавив большую часть людей от угнетения. Правда придётся пострадать и крепостным, обласканным судьбой. Впрочем, понимание ласки довольно относительно. Вместе с тем, эмансипация несла в себе существенное отрицательное значение – она губила души, не способные к самостоятельному существованию. Имелись и такие! Как раз о них Терпигорев взялся рассказать.

4. Алексей Новиков-Прибой “Цусима. Книга I. Поход” (1932-35) - 3*
Как Новиков-Прибой на “Орле” до Цусимы ходил? С величайшим презрением! Он – революционер, ратующий за справедливое распределение человеческих благ на планете, оказался вынужден поддерживать противное для него мероприятие: войну империалистических держав. Будучи социалистом, в 1903 году за пропаганду взглядов арестован и определён на броненосец “Орёл”. Так ему случилось отправиться сражаться в японские воды, против чего он не мог предпринять никаких действий. Почему же он не взбунтовал матросов во время похода? Очень просто, дабы не допустить раньше времени противодействия правительства социалистическому движению. Именно так он оправдывался перед читателем. Новиков предпочёл стать участником Цусимского сражения и принять смерть, поскольку иного быть не могло, к чему он постоянно будет подводить повествование. Так уж сложилось, что армией и флотом в России со времён Александра III управляют бездарные командующие. Иного “полезного зерна” читатель из текста не вынесет.

5. Михаил Салтыков-Щедрин “Господа ташкентцы” (1869-72) - 2*
В применении аллюзий аппетиты Салтыкова были непомерны. Он прямо испытывал эзопов язык на прочность, измыслив для повествования свой собственный мир, отдалённо напоминающий Россию. Михаил под помпадурами понимал губернаторов, под митрофанами – дворянство, под ташкентцами – особо ушлых чиновников, склонных к поиску личной выгоды во всём им подвластном. О последних он сложил цикл из статей, написанных с 1869 по 1872 год. О самом Ташкенте он не сообщал. Данный город послужил примером, как став частью Российский Империи, можно было подвергнуться опустошению жадными до всего руками. Таковая ситуация имела широкое распространение по всей стране, но Ташкент стал тому очередным доказательством.

6. Михаил Салтыков-Щедрин “Дневник провинциала в Петербурге” (1872-73) - 2*
Лучший способ заставить о себе говорить – плюнуть людям в душу. Неважно, как ты мыслишь на самом деле. Главное, добейся гневного отклика, чтобы у людей появилось стремление возмущаться твоим мнением, вплоть до желания тебя придушить. Ежели будешь действовать иначе, умасливать и обходить острые углы – никто и не задумается о твоей личности. Собственно, подобное поведение с древнейших времён служит на пользу всякому, кому нужна популярность. Будущие поколения, с той же пеной у рта, станут спорить о тобою совершённом, а многие и вовсе будут оправдывать. Что же, самобичевание у человечества не отнять. Вот и Салтыков задумал описать обыденность, на протяжении 1872 года публикуя в “Отечественных записках” “Дневник провинциала в Петербурге”.

7. Дмитрий Волкогонов “Ленин. Политический портрет. Книга I” (1994) - 3*
Ради поставленной цели Ленин был готов на всё. И цель эта – добиться власти. С 1902 года он – создатель конспирологической организации, ведшей агрессивную политику, исповедовавшей принцип террора. И никаких других обеляющих слов быть использовано не может. Волкогонов твёрд в таком убеждении. Но кем Ленин был до 1889 года? Почитай, что никем. Он – дитя Европы и Азии, имевший в роду евреев, немцев, шведов, калмыков и русских. Он – потомок буржуа и крепостных. Его дед по матери – Сруль Мойшевич Бланк из Житомира, принявший крещение. Для советских граждан Ленин явился подобием Бога, ибо за Вседержителя он и почитался. И этот Бог – истинный Сатана, бравшийся судить, кого расстрелять, кому быть повешенным. Таким Ленин стал как раз с 1902 года, встав на путь борца за диктатуру пролетариата. Впрочем, кроме диктатуры он ни в чём другом не нуждался, какие бы обещания людям не раздавал. И в таком убеждении Волкогонов был не менее твёрд.

8. Роман Кацев “Вино мертвецов” (1937) - 3*
Ромен Гари, Эмиль Ажар, Фоско Синибальди, Шатан Бога – псевдонимы Романа Кацева. Этому человеку было тесно в рамках одного восприятия действительности, он брался смотреть на мир с разных сторон. И даже от своего имени он написал такой литературный труд, который человеку со здоровым рассудком не припишешь. Да и стал он известен читателю лишь в середине второго десятилетия XXI века, до того собиравший пыль. Требовалось ли давать ему жизнь? Роман писал об умертвиях, существующих в загробном мире, пребывающих в счастливом осознании своей мёртвой сущности. Их более не беспокоили прижизненные терзания, не имелось между ними причин для вражды. Они полностью отдались удовлетворению страстей истлевшей плоти. Такой сюжет – фантазия автора: скажет читатель. Что же, поправим читателя: такой сюжет отражает сообщённую Кацевым предысторию – главный герой допился до белой горячки, забрёл на кладбище и там стал очевидцем всему тому, о чём рассказано в “Вине мертвецов”.

9. Николай Асеев “Маяковский начинается” (1940, 1951) - 3*
Футуристам почёт и слава, их страстью любое творение получило на существование право. Говори как хочешь, как хочешь слагай, глагольную рифму с глагольной сближай. Делай акценты, где не делал никто, пусть и скажут: такая поэзия – сущее зло. Напрасны старания: футуристы творили, как прежде не творили поэты, не замечали укоров, их чувства потому не задеты. И вот Маяковского фигура выше всех встала, его голова выше карнавала из футуристов стояла. Разве не будут о нём после писать, разве не будут стихи о нём сочинять? Вот и Асеев, ничтоже сумняшеся, применив доступное пиэтического искусства мастерство, показал, что творить способен всякий, тем созидая, разумеется, добро.

10. Сергей Лукьяненко “Близится утро” (2000) - 3*
“Холодные берега” получили продолжение в виде произведения “Близится утро”. Вместе они образуют дилогию “Искатели неба”, хотя представляют из себя единую повествовательную линию. Теперь читателю предстояло проследить путь действующих лиц до Иудеи. Особых творческих изысков Лукьяненко не предложил. Он привык писать много и пространно, предпочитая оставаться кинематографичным. Каждая деталь на страницах должна быть раскрыта в полном объёме. Не будет достаточным кратко описать побег из папского каземата – нужно во всевозможных подробностях изложить мысли и поступки оказавшегося в заточении персонажа. Особого значения на произведение это не окажет, зато восторг поселится в душе юного читателя, которому как раз такие подробности больше всего и нужны.


За отпущенное время нужно успеть реализовать заложенный в тебе потенциал. Многие не успевают. Они идут по иному пути - для них не предназначенному. Могут выбрать одну стезю, разочароваться и предпочесть другую. Но и тогда - выбор оказывается не тем. Как же быть? Не следует смотреть на горизонт возможностей, желая поймать удачу за хвост. Нужно действовать наверняка, сообразуясь только с собственными принципами и убеждениями. Потомки скажут, насколько оправданно довелось прожить. Так оно и происходит - чему примером является Михаил Булгаков.

О чём же он писал в действительности? Прежде всего, Булгаков воспринимается сатириком. Начиная с фельетонов в периодических изданиях, Михаил продолжил соотносить им виденное с предлагаемым для внимания текстом. Может потому его творчество оставалось невостребованным? Камнем преткновения для современников стали роман "Белая гвардия" и пьеса "Дни Турбиных", разбивавшими культивируемую в советском обществе ненависть к белому движению. Не так важно, о чём именно Булгаков написал, главное - обличить в неблагонадёжности. Нисколько тому не будут способствовать прочие работы, где белогвардейцы представали в образе лютых зверей. Подобные "ошибки" первого десятилетия творческой деятельности так и не позволят Михаилу состояться.

Более всего Булгаков любим за роман "Мастер и Маргарита" и повесть "Собачье сердце". Остальное, чаще всего, читателя не интересует. Однако, Михаил жил и дышал драматургией. С 1922 по 1927 год он зарабатывал средства на существование за счёт написания фельетонов для периодических изданий. Дело это трудное и не отличающееся надёжностью. Гораздо проще заключить договор с театром, получить крупный аванс и спокойно творить на протяжении полугода. Так и произойдёт, когда за первыми успехами отказ от газетной деятельности окажется самым благоразумным.

Прежде о нём не знали. Кто он? Да и читал ли кто те газеты? А если читал, что им давал псевдоним, неизвестно кого означающий? Сам Булгаков за первый серьёзный труд представлял "Дьяволиаду", про прочее предпочитая молчать. После началась активная театральная деятельность. Успех к нему пришёл громкий, вскоре задушенный. Он будет писать, тогда как в постановке на сцене ему откажут. Михаил возьмётся составлять либретто для опер - и этого ему не увидеть поставленным. Даже работа в качестве киносценариста останется невостребованной. Как результат, до шестидесятых Булгаков в забвении, чуть приоткрытый и снова забытый до девяностых.

Кого же следует обвинить? Советское общество желало видеть другой смысл в произведениях, поэтому его не обвинишь. Советская власть? И тут не скажешь, чтобы Михаилу чинились препятствия. Наоборот, твори на благо страны рабочих и крестьян, как сразу окажешься востребованным. Булгаков того не желал - не видел он в себе способности писать о том, чего не знал и не представлял. Чего бы он не касался, то оказывалось остросоциальным. Каждый гражданин Советского государства видел плохо скрываемую хулу. Пусть Михаил подобного не подразумевал, только ничего не сделаешь с жизнью, имеющей склонность повторяться, больно напоминая прошлое своим настоящим.

Есть вина на самом Булгакове. Он обладал твёрдым характером, редко способный согласиться с чужим мнением. О чём ему не говори, он предпочтёт поступить по ему присущему разумению. Вероятно, Михаилу не раз говорили, как нужно поступать и к чему склоняться в творчестве. Говорили о том и причастные к власти люди. Михаил отвечал им без покорности, будто не может поступать иначе. Что же, писатель - не желающий слышать читателя, не должен негодовать на отсутствие интереса к произведениям. Оставалось надеяться на будущие поколения, способные иметь другой вкус, отчего им понравится многое из написанного.

Данное издание распространяется бесплатно.

Оригинал записи тут
Полные рецензии по ссылкам.

1. Максим Горький “Двадцать шесть и одна” (1899) - 3*
Снова Горький вспомнил, как трудился в пекарне. На этот раз не в таких пессимистически-радужных тонах, согласно текста “Коновалова”. Теперь в повествовании сообщалось об адских условиях. Приходилось трудиться в подвальном помещении, практически не имея доступа к свежему воздуху. Было их двадцать шесть, кто занимался пекарским делом, чаще им доверяли печь крендели. И иногда к ним заходила девушка – единственный луч света в доступном им подземном царстве. Они её любили, всегда потакали желаниям и оказывались готовыми на всё, невзирая не присущий девушке гордый нрав. Она требовала лишь кренделей, ничего не давая взамен. Однажды пекари пожелали вкусить запретного плода, разменяв непорочность девушки на солдатский порок. Так случилась поэма в прозе, опубликованная Горьким в декабрьском номере журнала “Жизнь”.

2. Максим Горький “Пузыри” (1899), “Мужик” (1900) - 3*
К первому января 1900 года Горький подготовил святочный рассказ “Пузыри”. Он был единожды опубликован в газете “Северный курьер”, после Максимом забытый. Повествование касалось писателя, активно ругаемого, но имеющего в активе в десять раз больше положительных рецензий. Каждую из тех рецензий писатель пестует. Они ему заменяют постель – в буквальном смысле. И каждую из них в отдельности он представляет в виде ёлочного украшения – пузыря. И жил такой писатель, не обращая внимания на критиков, пока к нему не пришла девушка, оказавшаяся воплощением славы.

3. Максим Горький “Васька Красный” (1899) - 3*
Опубликовать по написанию “Ваську Красного” у Горького не получилось. Пришлось отложить на год, когда издательство товарищества “Знание” согласилось с необходимостью донести рассказ до сведения читателя. О чём же Максим взялся повествовать? Сообщал он про человека с лицом красного оттенка, примечательного внешним видом, пленительного для буйного воображения девиц. Васька отвечал возложенным на него ожиданиям с единственной оговоркой – при сохранявшейся внешней страсти, оставался равнодушным абсолютно ко всему. И всё же Ваську ценили за иной талант – умел он бить так, что после не оставалось следов. И бил он чаще женщин.

4. Максим Горький “Трое” (1900-01) - 3*
Раскольников и близко не стоял! Горький взялся за написание собственного варианта “Преступления и наказания”, отказавшись от всего того, в чём – в основном – упрекался Достоевский, чей герой словно объелся спорыньи. Теперь, убивая, человек не впадает в истерику и не лежит после охладевающим бревном. Отнюдь, убивая, человек ведёт плодотворную деятельность, направленную на сокрытие следов и извлечение из содеянного выгоды. Он если и беседует мило с полицейским, тот его и не думает подозревать. Всё в рамках реалистичности, без какого-либо мрачного романтизма, будто бы похожего на действительность. И связь с женщиной лёгкого поведения не выдаётся за нечто принижающее в своей возвышенности.

5. Максим Горький “О писателе, который зазнался” (1900) - 3*
Деятельность Горького всё более сказывалась на окружавших его людях. Он становился рупором слова. Публиковаться ему доводилось на страницах изданий среди таких деятелей пера, в число которых входил и Владимир Ленин. И как не сказать громко читателю, насколько неоправданными чаяниями тот обладает? Подобную вольность Максим позволил в рассказе “О писателе, который зазнался”. Первая его публикация пришлась на 1901 год в газете “Русский Туркестан”. Последовал громкий отклик, имелся ряд переизданий, а затем и сам Горький предпочёл о данном рассказе забыть. Само название должно было наводить на сомнения. Кто именно зазнался? Неужели сам Горький? Однако, может Максим и зазнался, но не более для того требуемого. Скорее он укорил читателя за напрасные ожидания и создание в воображении неверного представления об обладателях литературного таланта.

6. Максим Горький “Песня о Буревестнике” (1901) - 3*
И вот Горький громко провозгласил “Песню о Буревестнике”. Произведение не вызвало подозрений у цензуры, будучи короткой составной частью “Весенних мелодий”. Запретив надворного советника воробья, потомственного филина, плач по конституции и прочее явное, радость буревестника о грядущей буре была расценена спокойно. Оказалось, следовало опасаться именно призыва к должной разразиться буре. Общество раскалилось до едва ли не критической точки. Журнал “Жизнь”, опубликовавший “Песню”, через два месяца был закрыт.

7. Максим Горький – Рассказы 1900-01 - 3*
Скажем немного и о рассказах, написанных Горьким в первые годы нового столетия. Максим начал стремиться к основательности. Ежели ему хотелось говорить кратко, он говорил существенно важные для него вещи, либо пытался собраться с мыслями, толком читателю ничего не предлагая. Как пример – рассказы, опубликованные в “Нижегородском листке” на излёте 1900 года: “Перед лицом жизни” и “О беспокойной книге”. В первом жизнь спрашивала человека за им прожитое. Во втором представлены страсти писателя по книгам, спящего или фантазирующего наяву.

8. Максим Горький “Тюрьма” (1904) - 3*
Какой бы паршивости не был человек, он обязательно стремится оказаться счастливым. Методы у него на этом пути могут быть разными. Неизменно единственное – желание озаботиться о собственном благополучии. Пускай на десять лет, один год или даже день, час, а то минуту, либо секунду. Ведь не зря говорят о некоторых действиях, что ради их свершения не жалко будет отдать жизнь. И с чем каждому человеку труднее всего справиться? Со схожим желанием других людей, поскольку все хотят жить при лучшем из им доступного. Отсюда и все беды, самим же человеком порождаемые. Самым действенным инструментом. убирающим с пути мешающих, является тюрьма. Ежели некто неугоден обществу, он лишается свободы и возможности добиваться счастья ему присущими методами, обычно идущими вразрез с представлениями общества об их позволительности.

9. Максим Горький – Рассказы 1903-06 - 3*
Горький – философствующий писатель. Не просто стремящийся познать и определиться с пониманием сущего, а именно прибегая к методу философствования. Да, человеку следует думать о лучшем – ему нужно к тому стремиться. Но человек – есть человек. Вот потому и появилась ещё одна поэма в прозе, названная лаконично – “Человек”, и более ничего лаконичного не содержавшая. Максим принялся пространно размышлять, предложив текст для публикации в товарищество “Знание” в 1903 году. Он сам понимал – язык повествования совсем не тот, заставляющий читателя смаковать каждое слово. Некоторые части произведения остались в архивах и письмах, не предназначенные для ознакомления с ними посторонних лиц. Можно кратко сказать: поэма не удалась.

10. Лео Киачели “Гвади Бигва” (1938) - 2*
Коллективизация для общества – есть благо. Только как её осуществить, не затронув личных интересов каждого? В Советском Союзе проблему решали радикально, избавляясь от всякого, стремившегося к ведению отдельного хозяйства. И всё-таки человек и при коллективизации оставался похожим на себя прежнего. Дети не чурались озорства, спокойно присваивая общее. И среди взрослого населения отмечалось появление индивидуалистов. Что же, как всегда, устанавливать действительность взялись писатели. В Грузии им, среди прочих, стал Лео Киачели, составивший повествование “Гвади Бигва”.

11. Сергей Терпигорев “Дядина любовь” (1889) - 3*
Рабы страстей - такова характеристика дворянства России накануне отмены крепостного права. Чего они хотели от жизни? Пожалуй, ничего. Имения они спускали игрой в карты, не отдавая себе в том отчёта. Не разменивались и человеческими жизнями, за имениями закреплёнными. Дворяне быстро горели и ещё быстрее внутренне выгорали. Осудить их было некому, ибо таким было определённое за ними право. Для Терпигорева это стало поводом написать о дяде. Тот жил в Петербурге, завёл связь с юной актрисой и соизволил её привести в родовое поместье. Что случилось дальше - трагедия, стоившая жизни четырём.

12. Павел Мельников-Печерский “Письма о расколе” (1862) - 3*
“Письма о расколе” Мельников начал публиковать в “Северной пчеле”. Требовалось наконец-то определиться, что из себя представляет результат реформ Никона. Несмотря на прошедшее время, так и не было принято, что понимать под расколом. Точно установлено существование множественного количества сект, но позволительно ли их применить к пониманию как раз раскола православной церкви? Отнюдь, к раскольникам (схизматикам) Мельников предложил относить только поповцев, а всех беспоповцев и прочих считать еретиками. И он для того приводит весомые доказательства.

13. Павел Мельников-Печерский “Белые голуби” (1867) - 3*
Самая таинственная секта и мало понимаемая – скопцы. Узнать об образе мыслей следовало обязательно. Мельников то успел сделать за время пребывания в Арзамасе, пока они не затворили уста. Быть среди них оскопившимся не считалось обязательным. Наоборот, среди скопцов имелись пророки из хлыстов. Мужчины и женщины в секте имели одинаковое значение. Вот и всё, о чём мог прежде знать сторонний человек. До Мельникова к скопцам скорее проявляли сочувствие. Но после описания ряда их обрядов в “Русском вестнике”, отношение к скопцам должно было измениться на непримиримое.

14. Павел Мельников-Печерский “Тайные секты” (1868) - 3*
Похоже, Мельников пробудил интерес читателя к сектам. Материал оказался подан в требуемом духе, отчего его актуальность сохраняется и поныне. Можно больше сказать, данный труд Мельникова скорее не подлежит рассмотрению, уступая множественным пересказам. Но обратиться к сему труду всё-таки следует обязательно, если есть желание разобраться в существе вопроса. Ведь не из простых побуждений люди прибегают к тем или иным верованиям, что-то ими обязательно движет. Как не ссылайся на ложное мудрствование, понять ход мыслей сектантов всё равно не сможешь. Течений в сектантстве не счесть, но одно устанавливается точно – в части мировоззренческих установок они склоняют человека к разрушительной деятельности, направленной на создание благости сугубо пустыми посулами.

Profile

гл. фотка
trounin
Константин Трунин (обозреватель литератур)
Website

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow