?

Log in

No account? Create an account
Полные рецензии по ссылкам.

1. Василий Жуковский — Стихотворения 1817-18 - 3*
Арзамас, где Жуковский звался Светланой, собрания чрезмерно часто проводил, остался в памяти нашей, самую малость славной, о чём Василий писал редко, по мере нахождения сил. В 1817 году он Арзамасские протоколы писал в стихах, как, допустим, двадцатого заседания, не оттого ли до сих пор о том обществе говорим, не устав, приложил руку Жуковский для лучшего понимания. Но так ли это? Скорее, так сложилось. Говорил Василий в академизма оттенках. Зато тайное литературное общество словно само учредилось: нуждалось бы то событие в наших оценках. Есть желание шутить, хоть про тот же геморрой. Эоловой Арфой июльское заседание пропущено. Отличился так-то страдалец-герой, слыть ему за то в веках Жуковским отпущено. Месяцем ранее не состоялось заседание — был душный июнь. Василий сказал про сумбур, которым все друг друга душили. Якобы, куда не плюнь, дарованиями самих себя они превосходили. Порою отдельно речь Жуковский говорил про Арзамас, нисколько не скрывая имени тайного своего, но поэта Василия стихать начинал глас, почти не писал он толком — ничего.

2. Василий Жуковский — Басни из Лессинга (1818)
Хоть басни и малы, размером многостраничным виршам уступают, они всё же больше важны, и все об этом знают. Ведал порою и Жуковский о том, хотя ведал редко очень, потому лишь к 1818 году в его исполнении прочтём, убеждаясь, насколько басенный труд на веки вечные прочен. Писал Василий басни и лично, было у него такое прежде иногда, делал он то на редкость отлично, о чём забыл — погасла баснописца звезда. Не нужно грусти, зачем оной предаваться? Не сам он, тогда переведёт мудрость чужую. Будет на переводческой ниве стараться, сообщая мудрость сложную и довольно простую.

3. Василий Жуковский — Стихотворения 1819-20
«Надгробие И. П. и А. И. Тургеневым» — такое начало для 1819 года, как смерть разъединила и она же соединила двоих. Умело заметил Жуковский, что невзгода — способна породить в меру сносный стих. Это не мешало сарказмом блистать. «В комитет, учреждённый по случаю похорон павловской векши, или белки, от депутата Жуковского», смог он шутливое обращение послать, видимо о звере, так его увлекши. «Её превосходительству, Варваре Павловне Ушаковой, их сиятельствам, графине Самойловой, графине Шуваловой, княжне Козловской и княжне Волконской, от некоторого жалкого стихотворца прошение» — свидетельство иной стороны, специально писал Василий стихотворение, уверяя. из-за проблем со здоровьем не пишет им, ибо нет на нём за то вины. Графине С. А. Самойловой пришлось отдельным посланием повторить, и графине Шуваловой писал, но по поводу другому. Довелось Шуваловой мертвеца на сцене изобразить, да ведь не к её лицу красоту на нет сводить — доверила бы такую роль кому иному.

4. Василий Жуковский — Стихотворения 1821-27
1821 год — продолжил восточные мотивы в стихотворениях задевать. Стих «Лалла рук» — упоминание Кашмира. «Теснятся все к тебе во храм» — что с душой нужно, а не с подношениями поход к людям искать. «Явление поэзии в виде Лалла рук» — и тут душа востока запросила. Из Англии пришла в Россию книга Мура, написанная в ориентальных тонах, вот и Жуковского очнулась дума, воодушевился, проводником прекрасного став. «Воспоминание» — раз было, нужно сохранить. «В альбом А. Е. Алябьевой» написал про благодарность Богу за данных попутчиков в жизни ему. В элегии «Море» призвал к сего водоёма познание проявить. «Узрев черт сии…» — сказать желал Василий, кто прекраснее, мать или дочь: не под силу никак самому. «В альбом А. А. Воейковой» ещё писал, но о личном сказывал, как обычно. Потому читатель лучше скажет — этого я не читал, читать чужое — кажется мне, крайне неприлично.

5. Василий Жуковский — Стихотворения 1828-33
1828 — «На мир с Персиею» сложена ода, третье отправлено к Гнедичу письмо, но Жуковский вздыхал у гроба, выражая печальное понимание неизбежности своё. Умерла мать Николая, о чём он «Государыне Императрице Александре Фёдоровне» сожаление писал. В ночь погребения повествование «У гроба Государыни Императрицы Марии Фёдоровны» сложил. Иное представление о сиюминутном Василий искал, и с трудом его он всё же находил. «Солнце и борей» — сражение сил разной величины, сколько друг друга они не бей, без результата останутся они. «Умирающий лебедь» — наставление! Кто жил прекрасно, тот прекрасно и умрёт. Не вдохновляющее стихотворение, но от правды никто не уйдёт. «Звезда и комета» — ещё мудрость одна. Летела комета, болтать удумала с Землёй. Но мысль у нашей планеты проста: молчанием себя успокой. Всякий удалится, ему не отвечай, совет всегда пригодится, читатель — знай!

6. Василий Жуковский — Стихотворения 1834-52
В 1834 году царям почёт и слава, как обычное для монархии явление. На иное у подданных не бывает права, потому и продолжал оды сочинять Жуковский — стихотворение на стихотворение. «Песнь на присягу Наследника» Василий написал — пусть и минуло довольно лет, сын Николая только сейчас в наследование по закону вступал, и возглавит страну двадцать спустя лет. Народные песни имелись, два раза как «Боже, Царя храни!» озаглавленные, единожды «Слава на небе солнце высокому…», почти никак не исправленные, близкие восприятию однобокому. «Многолетие» — ещё стих, на тему понятную всем. В тех же словах «Народная песня» сообщена. И ещё раз «Боже, Царя храни!» в «Песне русских солдат» станет напоминанием, как и в «Грянем песню круговую…» тема сходная дана.

7. Эрнан Ривера Летельер «Искусство воскрешения» (2010) - 3*
А не рассказать ли читателю о разрушении веры человека в святость, должно быть решил Летельер, написав подобие биографии некоего святого. Тот был малым себе на уме, и жил по принципам, суть которых мог уразуметь только он один. И вокруг него были люди, чьи жизненные принципы — есть гвоздь в голове, зачем-то вбитый им в череп по самое основание. И глумились все над святым, делая то не из злых побуждений, а так как были все такими же, каковым являлся сам святой. Он — чрезмерно набожный, ни на кого другого не похожей набожностью. Его существование — это повторение пути Христа, случившееся с заметным опозданием, поскольку становление культуры в качестве массового явления напрочь испортило людей. Да и сам Летельер, знатно взяв на себя лишнее, воссоздал историю такой, какой она не могла быть в случае Христа. Если же и могла быть похожей, то это явное богохульство. Впрочем, в Южной Америке говорить в пику Церкви — есть подобие овладения запретным плодом, к чему читатель просто не может не стремиться.

8. Григорий Служитель «Дни Савелия» (2018) - 3*
Если бы Ремарк писал о котах, не переживших войны… Если бы Апулей писал о человеке, принявшем вид кота… может и получилось у них похожее на творчество Григория Служителя. Но — многозначащее но! — они того не делали, может уже потому и заслужив имя в истории, способное пережить тысячелетия. А вот Григорий Служитель — совсем юный человек, вставший на писательскую стезю чуть за тридцать лет. Перед ним горы возможностей, которые ему предстоит покорять. И он обязательно выдаст потрясающий сюжет, если перестанет давить на читательскую жалость. Представленный им кот — это вынужденное переносить страдания существо, кармически отвечающее за грехи родителя. Но от кота в нём лишь оболочка, тогда как автор пытался показать жизнь убогих, какой она является в действительности.

9. Максим Рыльский «Путешествие в молодость» (1941-44, 1956-60) - 3*
Годы назад повернуть, что прошли. Прошли незаметно те годы. Остались они где-то… где-то вдали. Ушли, оставив невзгоды. И больно о том говорить, и больно вспомнить о том, сможешь лишь себя укорить, отправившего былое на слом. Ведь там, за горизонтом надежд, казавшейся карой небесной, прекрасного было полно для невежд: поделимся правдою честной. Тогда кнут помещика бил Шевченко Тараса, царский указ в солдатскую степь отправлял кобзаря, не ведало будущее светлого часа, как встанет над всем справедливо заря. Осветится всё, пребудет земля в солнечном свете, покажется милым день, сменяющий ночь, сам человек пребудет в ответе, сам сможет беду превозмочь. Так станется, а пока… пока гремит война и края ей не видно. Рука помещика была легка! Но всё равно за прошлое обидно.

10. Максим Рыльский «Слово про рiдну матiр», «Свiтова зоря», «Свiтла зброя» (1941-42) - 3*
Напал враг на Советский Союз, скрепит отчаянно народ. Вторжение — как непосильный груз. Нельзя пускать врага всё дальше на восток. Воспел тогда же Рыльский, во стихах взывая к Украины сынам, он ободрить их брался, поскольку шёл на помощь братьев многоликий стан, против чтобы враг не продвигался. Священной войны настала пора, и надо крепость обретать, врага одолевая, партии помощь подоспеть должна, ведь не поможет сторона другая. В чём сила страны Советов? В братстве народов Союза! Вместе идут таджик и башкир. Одолеть получится и немца, и даже француза, как некогда было, когда России покорялся мир. Теперь же, когда враг небывало силён, помощь не видится, но воззвать всё же нужно, украинец не Советским Союзом ограничен в выборе своём, и из Америки придёт на помощь украинец, пусть и ступая с натугой грузно.

11. Александр Твардовский «Василий Тёркин» (1941-45) - 3*
Вот война, ещё немножко, тяжело в бою солдатам, скажешь ёмко, точно, броско, а тебе в ответ — куда там. Что сказал? Сказал ты слабо. Всё на фронте, брат, не так. Не добавил там, где надо. Получился, в общем, мрак. А возьмись за Тёркина, про него Твардовский писал, ведь не иголка ёлкина, кою в стоге сена не сыскал. Там вся правда о войне, ведь была на земле война, такого не прочтёшь нигде, оттого и поэма Твардовского нужна. Сбился прицел, стал протяжённым слог, о чём критик фальшиво пропел, с тем Твардовский умело справиться смог. Начал он рассказ, стоило бомбам немецким упасть, и повествовал по тот час, пока Рейху Третьему не пришлось пасть. Сложенными о солдате стихи стались, в них героем был — рядовой солдат, знакомые черты в нём каждому казались, подобных Тёркину много, о них всегда с гордостью говорят.

12. Павел Мельников-Печерский «Именины Элпидифора», «Великий художник» (1840) - 3*
Научиться писать художественную литературу не так-то просто. Непонятно, о какой теме лучше писать, как это делать и какой результат ожидать. Допустимо подражать. Не так важно кому, лишь бы усвоить сам принцип написания произведений. Когда-нибудь рука начнёт создавать неповторимый материал, пока же до того требуется ещё дойти. В случае Мельникова отметим, что его проба не имела требуемых для Павла итогов. Измышленное им для романа спроса не нашло. Не мог он в своё время заниматься литературным ремеслом, не получая за то денег. А раз так — он отложит перо мастера художественного слова на долгие годы. Но всё же необходимо вкратце рассказать про «Именины Элпидифора».

56 месяц

Хитрыми тропами бродит мироздание, благо есть поисковики, позволяющие выведать, где загораются и гаснут звёзды. Вот, допустим, в двадцатых числах октября в очередной раз пронесся слух о закате литературной премии "Русский Букер", что, аки запропавшая комета, второй год не появляется на небосклоне. Говорят, спонсоры решили не проявлять интереса. А почему? Оказалось, в крышку гроба вогнал гвоздь некий критик Константин Трунин. Отчего он? Да просто люди всегда опираются на наиболее понятный и доступный для них источник. В данном случае, речь про Википедию. Именно там, в разделе про премию "Русский Букер", есть абзац, проясняющий для обывателя, за какие-такие заслуги премию решили не любить. И ладно бы к тому склонялись сетевые издания, предпочитающие из мухи раздувать слона. Вот и нет! Манна небесная накормила уста страждущего, пребывающего в пустыне безгласия. На сайте английского издания The Times (али The Sunday Times) числа двадцать пятого октября месяца вышла статья всё о том же "Русском Букере", терпящем в России крах из-за невозможности найти спонсора. И чьи слова приводились в качестве одного из основных аргументов? Вполне очевидно, некий Konstantin Trunin. Про самого критика заметим - прежде на него заграничная пресса внимания не обращала. Но, либо английские обозреватели почитывают жёлтую русскую периодику, либо доверяются Википедии, может и знакомы с трудом автора "Лауреаты российских литературных премий".

Это основное, к чему хотелось обратить внимание за прошедший месяц. Из других новостей - заканчивается период хандры! Наступает зима - лучшее время года. Снег застелил улицы, асфальт вспучился нечищеным льдом, город встал в пробке, освобождаемый для кортежа премьер-министра. Работа продолжает радовать ожиданием перемен. Скорую помощь у нас в крае решили окончательно перевести в цифровой формат - вместо бумажных карт будем заполнять электронные. Вместе с тем уходит в прошлое и профессия диспетчера на подстанции. А ведь в 2014 году, когда я писал в "Отрицательной субстанции" об ожидании именно такого исхода, совершенно не предполагал, что понадобится для того каких-то пять следующих лет. И понял ещё, как устаревает моя книга, содержащая навсегда уходящие в прошлое элементы, за всё то время, которое я работаю в службе скорой помощи. Впору задуматься о написании нового труда. Может и напишу. Когда-нибудь потом.

Могу посетовать на здоровье. Хондроз решил меня окончательно вымотать, если это он. Подозрительно болит, словно немеет, левый бок, периодически разливаясь вдоль рёбер по спине и переходя на правое подреберье. УЗИ страшного не нашло, если было интерпретировано врачом-диагностом правильно. Есть ещё варианты, но о них нет желания думать. Неприятнее стало в последние дни, всё из-за того же асфальта, вспучившегося льдом. От дорожной тряски готов проклясть всё на свете, выползая из машины с кинжальной болью в позвоночнике. Откуда я всего нахватал? Всё благодаря той же скорой помощи. Хоть уходи с выезда, переходя на кабинетные должности, благо найти себе применение всегда получится, к чему в итоге и придётся подойти. Да стоит ли загадывать наперёд?

И всё-таки я радуюсь. Жизнь сменяет вектор, направленный более к благополучию, нежели к мнимо понимаемому счастью. Нет во мне стремления унывать, хотя вполне осознаю, как легко утерять ощущение данного чувства, стоит чему-то начать меня изматывать. Хоть той же боли, постоянно беспокоящей меня, почём зря. Ладно, изнылся изрядно, явно утомив читателя. Не будем о грустном - грустить оставим тому, кто не умеет закрывать глаза на очевидные вещи, к тому же и не имея способности дождаться их разрешения.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Алексей Н. Толстой «Восемнадцатый год» (1928) - 3*
Говорить о недалёком прошлом — очень трудно. Нельзя дать верную историческую оценку минувшему. Как не скажи — обязательно окажешься предвзятым, выражая определённое суждение, в котором сам заинтересован. Кажется, легче написать художественное произведение, чтобы можно было сослаться на вымысел. Тогда зачем рассказывать с широкими отступлениями, предлагая читателю внимать якобы подлинной картине минувшего? Пусть Алексей Толстой старался, выводил повествование на более понятный уровень, он всё-таки написал подобие собственной версии событий Гражданской войны. И его точка зрения имеет право на существование — она открывает те стороны былого, которые стало принятым придавать забвению.

2. Василий Шукшин «Любавины. Часть I» (1965) - 3*
Короткая форма — особенность творчества Василия Шукшина. Крупная форма — не лучшее из им созданного. Такое мнение возникает, ежели, вслед за полюбившимися рассказами, берёшься за чтение романа, каковым стали «Любавины», допущенные до публикации в 1965 году. Шукшин долго вынашивал идею создания, пытался писать, вкладывая душу. В итоге получилось совсем не то, до чего читатель пожелает прикоснуться. Это нечто далёкое от творчества Василия. Это вакханалия на человеческих пороках, незнамо зачем пестуемая. Всяк на страницах оказался волен поднимать руку на всякого, требовать определённого, убивать без надобности и просто прозябать, прикрываясь надуманными материями. Вполне понятно, почему до произведения не снизошли ведущие литературные журналы, должно быть посчитав «Любавиных» неуместным протестом, скорее сказкой для взрослых, мол, как всё было плохо в Стране Советов, покуда не смогла власть большевиков взять контроль над заигравшимся в вольность народом.

3. Василий Шукшин «Любавины. Часть II» (1974) - 3*
У романа «Любавины» было продолжение. Так предлагается думать, тогда как сам Шукшин к тому читателя не подводил. По его смерти из архива были извлечены документы, проведены изыскания и вынесено решение — продолжение «Любавиных» Шукшин писал. Так ли это? Приходится сомневаться. Определённо точно, Василием написан ряд повествований, жестоко критикующих быт русского человека. С подобного рода литературой выступать проблематично, вполне разумно опасаясь читательской реакции. Говорить прямо в лицо русскому, что он — вор, берущий всё, что плохо лежит, и берущий даже то, что лежит довольно хорошо, причём без всякой надобности, лишь бы взять, чтобы крепко о том забыть и более никогда не вспоминать. Таков уж характер у русского человека, о чём Шукшин говорил, нисколько того не опасаясь, поскольку сообщал то сам себе, может размышляя наедине с собой.

4. Райдер Хаггард «Rural England. Volume I» (1902) - 3*
Как улучшить сельское хозяйство Англии? Для него нужно изыскать послабления. Не давить на фермеров и не выжимать из них последнее, а создать комфортные условия для существования. В том Райдер проявлял твёрдую уверенность. Он посчитал возможным посмотреть на проблемы Англии изнутри, для чего посвятил несколько лет. Куда-то он ездил лично, чаще вёл переписку. В результате получилась полновесная монография, разделённая на два тома. Интересующемуся текстом предлагалось рассмотреть каждое графство отдельно, стараясь понять, чем оно лучше или хуже остальных, когда приходится говорить о касающемся их сельском хозяйстве. Оказывалось, лучше быть рабом на плантациях, нежели фермером на Туманном Альбионе.

5. Райдер Хаггард «Rural England. Volume II» (1902) - 3*
Второй том перечисления особенностей отношения английских графств к сельскому хозяйству закономерно подводил читателя к заключению. Как раз там Хаггард и предпочёл высказать мысли, более не имея нужды рассматривать графства в отдельности. Проблема понималась и без конкретной привязки. Она становилась очевидной из-за временной невозможности консолидировать силы англичан на укрепление дел внутри государства. Ничего не мешало освободить сельское хозяйство от бремени, чего не делалось вовсе. Речь не про налоги и схожую составляющую заинтересованности властей Англии, а в отношении со стороны самих англичан. Впору ясно, каждый желает извлечь прибыль для себя. Так не стоит ли друг другу помогать? Об этом и стремился говорить Райдер.

6. Борис Горбатов «Непокорённые» (1943) - 3*
Человеческое общество — крайне противоречивое определение, которое не может быть всеобщим. Не суждено человеку пребывать в дружеском отношении к себе подобным, неизменно оставаясь на позиции сопротивляющегося вторжению, либо вторгающегося к сопротивляющимся. В критические периоды истории — это называется войнами. Предельная концентрация ненависти возросла к тридцатым и сороковым годам XX века, когда исчезло понятие войны за территорию, и возникло понятие войны из-за ненависти по национальным признакам. Так случилась серия вооружённых конфликтов, названная Второй Мировой войной. Для её осмысления от потомка требуется пересмотреть понимание самого себя. Не нужно видеть идеологию немецкого нацизма, итальянского фашизма и японского империализма, нужно увидеть способность человека отстаивать для него важные интересы, не считаясь с правом человека на существование общего для всех людей социума. Такого ещё не было в истории, и может быть не появится. Пока можно ознакомиться с повестью Бориса Горбатова «Непокорённые», как одним из примеров отсутствия в людях подлинной солидарности.

7. Ванда Василевская «Просто любовь» (1944) - 3*
Самое страшное последствие войны — навсегда потерянные люди: одни — вследствие смерти, вторые — ставшие калеками. Как быть? Остаётся смириться, ведь утраченного не вернуть. Но если предоставить выбор, как на него ответит человек? Лучше умереть или жить с физическим и/или душевным уродством? А как ответят самые близкие люди? Лучше бы умер, или пусть вернётся, неважно насколько обезображенным? Говорить о том просто, особенно спустя время. Ванде Василевской пришлось говорить на серьёзную тему. Множество людей возвращалось с войны калеками. Они не смогут жить полноценной жизнью, их будут сторониться, они потеряют и самое важное — любовь близких. Но так ли это? Василевская уверена — это не так.

8. Рафаил Зотов «Наполеон на острове Святой Елены» (1838) - 3*
Смерти бояться не стоит, нужно опасаться забвения, и потому прожить жизнь следует так, чтобы навсегда запомнили. Определённо точно можно утверждать, Наполеон навсегда останется в истории, он всё для того успел сделать. И даже его падение привело к повторению торжества. Новое падение привело к ещё одному торжеству, только в представлениях для будущих поколений. Чем же занимался Наполеон после окончательной утраты власти? О том можно прочитать в воспоминаниях людей, составивших компанию опальному французскому императору в числе отбывших на остров Святой Елены. Рафаил Зотов взял за основу их свидетельства, составив хронологию последних лет жизни Наполеона.

9. Максим Горький «В Америке» (1906) - 3*
Благими помыслами вымощена дорога в ад — вечно актуальное объяснение несостоятельности человеческих желаний. Зачем люди стремятся к лучшей жизни? Ответ очевиден — чтобы лучше жить. И так уж повелось считать как раз Америку — раем, куда следует стремиться всякому, желающему возвыситься над одолевающими его несчастьями. На деле всё обстояло иначе. Как раз то место, куда так манит — является смертельно опасным. Как муха не видит стекла, как мотылёк летит на пламя огня, и человек готов принять на веру всё, к чему требуется проявить сомнение, воспринимая не с ожиданием лучшего исхода, а в качестве жупела. Например, Максим Горький пришёл в ужас ещё на корабле, видя, на берег какой страны ему предстоит сойти. В 1906 году он посетил Америку, ужаснулся тамошним порядкам, написав по свежим впечатлениям цикл очерков «В Америке».

10. Максим Горький «Чарли Мэн» (1906) - 3*
Всё-таки есть у Горького один рассказ об Америке, позволяющий утвердиться в мысли, что есть среди людей подлинные люди, до сих пор понимающие, какое место должен занимать человек. И оно не такое, под которым понимается право считаться царями природы. Отнюдь, человек остаётся зависимым от создающихся для его существования условий, он от них неотделим. Отчего-то человек об этом постоянно забывает. И живёт так, словно всегда сможет жить, безалаберно относясь к действительности. Что же, предел запаса планеты прочен — это позволяет людям творить безумства. Когда-нибудь непоправимое случится, а пока нужно смотреть и восхищаться мировоззрением таких представителей человечества, к числу которых относится горьковский Чарли Мэн.

11. Максим Горький «Мои интервью» (1906) - 3*
Лучший способ написать о тебя беспокоящем — выдумать. Художественная литература потому и является вымыслом, поскольку позволяет воссоздавать ситуации, которые никогда в действительности не произойдут. В умелых руках подобный инструмент превращается в оружие, позволяя воздействовать на читателя. Раз так, значит нужно таким шансом пользоваться. Сообразуясь с этим, Горький написал цикл интервью, в действительности не имевших места. Среди собеседников Максима оказывались все те, кто может влиять на людей: от царей и миллионеров до способных скрывать правду ложными сенсациями. Все интервью публиковались в России, либо вне её, чаще в виде отдельных брошюр. Вследствие этого, вполне очевидно, Горький старался будоражить людей, открывая для них особенности повседневности, о которых они могли и не знать.

12. Максим Горький — Разное 1906-07 - 3*
Если пытаться вчитаться в то, чему с пафосом придаётся огромное значение, ничего подобного сам не замечаешь. Скорее расценишь никчёмным. Это поддаётся объяснению. Во-первых, современнику проще понять, описываемое писателем, он способен проследить, из чего исходил и к чему стремился автор. Потомок того сделать не в состоянии, поскольку не может понять проблем прежних десятилетий и столетий. Во-вторых, нарождавшиеся поколения ещё могли осмыслить и как-то целесообразно интерпретировать, находя даже более того, о чём писатель сам смел помыслить. Остаётся осторожно отнестись к созданному Максимом Горьким, достойно взвешивая им содеянное, но не переоценивая.

13. Максим Горький «Жизнь ненужного человека» (1907) - 3*
Обычно точка зрения обосновывается на издержках. В качестве примера от противного берётся самый нелицеприятный эпизод, на котором и доказывается угодное. И так всегда случается, что за правду приходится стоять с помощью лжи, прямо обвиняя неугодное мнение во всевозможных смертных грехах. Разве могли революционеры в царской России представить, будто им противодействуют кристально честные люди, стремящиеся уберечь государство от развала? В любом случае, ничего святого в них революционеры видеть не желали. И Горький развернул пропаганду, всячески очерняя сторонников царской власти. Какими только эпитетами он их не наделял, называя и шпионами, и ненужными людьми, намекая современнику, с какими падшими людьми приходится бороться за право человека на достойную жизнь. Вполне очевидно, таковое произведение в России тех лет опубликовано быть не могло, поэтому русскоязычный читатель довольствовался слухами о подобной работе Горького, либо раздобывал запрещённую литературу, дабы разузнать о принципах работы охранителей царского режима.

14. Максим Горький «Исповедь» (1908) - 3*
О чём бы читателю не сообщали советские литературоведы, словно в упор не видевшие очевидного, но в герое произведения «Исповедь» необходимо разглядеть личность Георгия Гапона — священника, организовавшего то самое шествие Кровавого воскресенья в январе 1905 года. Как мог человек духовного воспитания отринуть христианскую добродетель смирения, пойдя наперекор, особенно воле царя, почитаемого за наместника Бога? То отдельный разговор, «Исповеди» не касающийся. Горький представил вниманию ещё одно лицо без роду и племени, по воле случая ставшее в монашествующие ряды, и, по той же воле, пожелавшее влиться в ряды революционеров.

15. Максим Горький «Лето» (1909) - 3*
Когда главное сказано — к чему вести повествование? Горький живёт вне России, но пишет о России. На острые темы он ничего сказать не может, не зная, насколько окажется близок к имеющему место быть. Вдруг ошибётся? Подобного допускать нельзя. Существуя на итальянском Капри, Горький и писал на пасторальные темы, отправляя героев в сёла. К тому он и решил подвести читателя с помощью повести «Лето». Сам Горький считал данное произведение — вероятным наброском к продолжению романа «Мать», имея желание создать такое же монументальное творение, должное получить название «Сын». Отчего бы и нет. С чего-то всё равно требовалось начать. Зная Горького, не удивляешься, как он сплетал из отдалённого нечто ему близкое. Так случилось и с «Летом»… с одной важной оговоркой — Горький растворился в повествовании, утеряв само понимание, для чего вообще пытался создать эту повесть.

16. Василий Жуковский — Стихотворения 1815-16 - 3*
И вот уже год 1815 наступил, «Пред судилище Миноса» сочинён сказ, Жуковский сам за зверей определил, чей грех способен нагнать страх. В стихах к Вяземскому совсем развеселился, кукарекал петухом, тупоносым князя назвать умудрился, всё ему стало совсем нипочём. Генерал-майору Полуэктову того же он, конечно, позволить не мог, пожелал удачно отправляться в поход, всё-таки видел Василий к кому какой требуется слог, какой нужен к серьёзным людям подход. Писал стихи он в год тот в альбом княгини Голенищевой-Кутузовой, с почтением к вдове вождя русского народа обращаясь, не писал тогда лишь княгине Урусовой, хоть в том не утруждаясь. Зато имел желание сказать нарождённому существу — «Здравствуй, новый гость земной…», высказав подлинно мысль свою, поделившись за радостный выбор, сделанный во имя его будущего судьбой.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Херасков «Нума Помпилий» (1768) - 3*
Поэтом ты быть можешь славным, но, покуда ты — поэт, поверь, до тебя дела в мире этом не было и не будет, нет! Посему бери перо покрепче в руки, и не на пьесу замахивайся, а на повесть, чтобы суметь повергнуть читателя в смятение. Пиши о том, о чём трепещут сообщать другие. У каждого писателя имелась определённая тема, за которую опасались браться остальные. Для академической поры в русской литературе имелось не так уж много примеров, когда писатели брались учить, к тому же надеясь добиться внимания императора. И Херасков не стал стесняться, вполне вознамерившись написать о царях древности таким образом, чтобы им подивилась сама царица Екатерина, восседавшая тогда на троне Российской Империи. Настрой начальных лет правления Екатерины радовал современников. Они всерьёз смели думать, насколько либерально настроенный правитель оказался у власти. Как же не сообщить столь замечательному государю о том, как сделать всё лучше, нежели оно вообще может быть? Вот и составил Херасков первое своё крупное прозаическое произведение, обратившись к опыту мифических римских царей, вторым из которых считается Нума Помпилий.

2. Михаил Херасков — Басни (1756-64)
Басни — круговорот в природе однотипных тем. Они — отражение общественных проблем. Меняются годы, век разменивает век, а человек — всё тот же человек. И сколько сил не прилагай, сюжет краше сделать не старайся, повторишь прежде измышленное, как в мудрствовании не упражняйся. Поступить всегда можно, сославшись на авторство Эзопа… Никто того проверять не станет. Сошлись на Федра к тому же… Желающий проверять быстро отстанет. И, дабы было проще, над рифмой не пытайся гадать — максимально просто надо строчки между собою слагать. Всё ясно теперь, остальное приложится, и читатель от басен Хераскова нисколько не расстроится.

3. Михаил Херасков — Эпистолы, сонеты, стансы, эпиграммы (1755-63)
Поэзия — нужна ли людям вовсе? Кто бы о поэзии мыслить желал. Не о поэзии мыслят, говоря о вольных стихах больше, которые только ленивый в младости не сочинял. И Херасков брался за стихи, чем-то пытаясь знакомых озадачить, пусть пробы его казались до невесомости легки, да думал бы кто о них судачить. Ветра сотрясение — не стих: скажи такое поэту. Увидишь, будет он на обиду лих, заполнит после он из обиды прореху, воспылав яростью к твоей персоне, верлибром кляня осудившее естество, ибо каждый поэт — сиделец на троне. Вот, пожалуй, и всё.

4. Михаил Херасков — Разное (1761-1807)
Предлагается к рассмотрению творчество Михаила Хераскова, написанное им в разные годы, но не позволяющее уделить ему пристального внимания, каким бы значимым оно не воспринималось. Конечно же, стоит особо рассказать про стихотворение «Коль славен наш Господь в Сионе», положенное на музыку, ставшее гимном Российской Империи. Никакого значения для самой России в нём не отводилось. Скорее всего, Херасков вольно переводил псалмы, один из которых и стал восприниматься важной составляющей государства. Согласно содержания стихотворения получалось понять, насколько самосознание русского человека проникнуто христианской религией, и насколько люди привыкли уповать на Бога, уже через это и приобщаясь к гимну.

5. Питер Уоттс «Ложная слепота» (2006) - 3*
Фантастика не может быть полностью фантастичной, поскольку это превращает её в фантасмагорию, или в сказку для взрослых. Зачем описывать нечто — чего не существует и не может существовать, либо оно есть, но требует совсем иного понимания? Мало отправить героев произведения на поиски неизведанного, нужно делать это осознанно. У Уоттса того сделать не получилось. Он отправил экспедицию, не преследуя никаких целей. Он и писал, лишь бы слова красиво сплетались друг с другом. Лучше бы он поставил перед читателем решение действительно важной задачи. Впрочем, может в его родной стране всё совсем худо с человеческими возможностями, если он не может определить ни социальных, ни проблем из других сфер социума. Он просто отправил звездолёт куда-то туда, где происходит не до конца выясненное. Открыть тайных знаний Уоттс не мог, да и не старался того совершить.

6. Рафаил Зотов «Двадцатипятилетие Европы в царствование Александра I» (1831, 1841) - 3*
Царствование в России Александра I славно царствованием в Европе Наполеона I. Не будь Наполеона — может и не знать нам Александра в том великолепии, каковым его имя поныне принято окружать. Всё-таки, как не утрируй, Наполеон пришёл в Россию с миллионной армией, полностью её растеряв в пределах русских земель. Та армия представляла цвет Европы в славе её могущества. Так Наполеон получил для продолжения борьбы в распоряжение лишь набранную по сусекам шантрапу, с которой более не смог диктовать волю европейским монархам. Но царствовать Александр начинал с иных убеждений — он хотел мира на континенте, чему всячески способствовал. Не его вина в неумеренности аппетита Наполеона, серьёзно считавшего возможным покорить всех и вся.

7. Дмитрий Мережковский — Переводы древнегреческих трагиков (1885-96) - 3*
Интерес никогда не проявляется на пустом месте, он всегда чем-то обоснован. Уже к двадцати годам Мережковский тяготел к знаниям иного рода, нежели он мог желать. Ему хотелось познавать мир таким, каким он является в действительности — со всей присущей ему сложностью. Вместе с тем, каких бы успехов человек не добивался, он остаётся таким же, каким был пять и более тысяч лет назад, словно продолжает быть одолеваем пещерными предрассудками. А раз так, значит есть правда в мифологии древних греков, взращенной трагиками тех далёких лет. Сама нравственность формировалась на почве из общественного осуждения, каковое становилось понятным по тем же трагедиям, вроде наиболее классических из них. Как раз с двадцати лет Дмитрий проявил интерес к Орестее — протяжённому сказанию от событий Троянской войны и вплоть до скитаний, в попытках убежать от мук совести.

55 месяц

Проходит время, а с ним минует всё так прежде тяготившее. Так зачем предаваться отчаянию? Время истинно лечит. И это не касается переживаний. Такое распространяется абсолютно на всё.

Каждый раз, стоит задуматься о написании ежемесячного сообщения, как сразу формируется в голове представление, будто потом по данным записям будут судить обо мне самом. Так непременно будут делать! Раз сказал, значит тяготило. А раз говорил о том постоянно, значит то его действительно тяготило. Пускай! Можно это воспринимать разговором для самоуспокоения. Либо вовсе представить, как мало в жизни забот, ежели находится минутка сесть и взгрустнуть.

Нет, самочувствие ухудшается от смены режима. Последние годы - это безудержное чтение, написание критических заметок. Но вот какой уже месяц наблюдаю зависание процесса. Дело при этом не во мне. Всему вина в обстоятельствах. Ну, может и во мне немного. Просто трудно брать себя в руки, предаваясь любимому ремеслу. Тут дело в другом - нет возможности читать в том же объёме. Почему? Для текущей работы требуется концентрация внимания. Слишком ответственным являюсь человеком, чтобы позволить идти всему собственным путём. Вероятно, во мне пытается проснуться перфекционист, коего за собой признать не могу. Легко объясню причину - не умею создавать идеального. Такая беда, с которой даже не пытаюсь бороться.

Опять же, депрессия сегодняшнего дня побуждает браться за ум. Каким только образом? Могу сказать честно - из меня никак не получается писатель. И когда я задумываюсь на данный счёт, сразу нахожу объяснение. Не нужен миру такой писатель. И нет во мне скепсиса. Подобно мне - не нужна миру львиная доля писателей, что-то там о своих персонах воображающих. Писательское мастерство в том и заключается, что никогда не угадаешь, чему предстоит волновать умы современников. Особенно не поймёшь, насколько окажешься востребованным для близких потомков. Про дальних можно вовсе утверждать - найдёт спрос сугубо сохранившееся, когда будет не так важно, что именно переживёт века.

Вот потому и нет желания писать художественную прозу. Собственно, кому она нужна? Если серьёзно задуматься... Кому? Для современников - это развлекательное чтение. Для будущих поколений - в лучшем случае, повод обратиться к прошлому. В худшем, обязательная программа чтения по школьной программе, где, чаще всего, знакомятся с произведениями по принуждению, заставляя приходить к тем же ошибочным выводам, каковые исповедуют учителя или некие деятели от цеха критики, редко понимающие, какое значение должна нести литература.

Сказав всё это, вооружившись шариковой ручкой и листами бумаги формата А4, я приступаю к написанию литературного труда, который хотел видеть в совершенно другом виде. И буду писать каждый вечер, пока вдохновение вновь не покинет меня. Загадывать наперёд не буду, так как в письменном столе имеется малая толика начатого, следом заброшенного. И это произведение ожидает такая же участь. Однако, самым лучшим вариантом кажется предварительная публикация отрывков. Давно уж понял, насколько малое значение имеет цельное произведение, к которому читатель всё равно не обратится, так как ничего не знает о его существовании.

Да, тут нисколько нет упадка, что меня не выдвинули на Нобелевскую премию по литературе. Кстати, отчего не захотели? Тут была некоторая шутка, по очевидной причине озвученная. Вновь приходится говорить о тщете сущего. Ладно, обещаю продолжить писать. Мне прекрасно известно - никто не возьмётся за чтение. И тут причина очевидна - за продвижение нужно самому хорошо заплатить.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Николай Карамзин — Переводы 1802. Часть I - 3*
Говоря о переводах Карамзина из «Вестника Европы», не можешь однозначно утверждать за старание сугубо Николая. Не стоит исключать и вероятность того, что перевод был выполнен кем-то другим. В любом случае, как бы дело не обстояло в действительности, именно Карамзин допускал до публикации материал, посему — ничтоже сумняшеся — откинем в сторону предположения, доверившись праву Карамзина на текст.

2. Николай Карамзин — Переводы 1802. Часть II - 3*
Немудрено запутаться и в переведённом эпистолярии. Не все письма удостаивались заголовка, чаще они представали в неизменном виде. Каковым явилось, например, «Письмо дона Иоаквино Гарсии, губернатора гишпанских владений на острове С. Доминго, к президенту Соединённых Областей Америки». В данном послании выражалась благодарность за поступок капитана американского корабля, благородно поступившего. Или — «Письмо из Соединённых Американских Областей», где высказывалось удивление феномену существования подобного государства, в коем призывалось выбирать во власть не хитрых умом, а добрых сердцем людей, должных соответствовать президенту Джефферсону, занимающему главную руководящую должность на протяжении уже второго года, успев настоять и претворить в жизнь требование облегчения налогового бремени для населения. В схожем духе переводилось «Письмо из Балтимора», где чернокожие граждане северной части Соединённых Американских Областей обладали заметно большими правами, нежели рабы на юге.

3. Николай Карамзин — Переводы 1802. Часть III - 3*
Опять нужно выделить перевод произведения П. Лемонте. Теперь — аллегорической сказки «Какой день, или Семь женщин». Автор иносказательно показал, каким образом можно ходить мимо судьбы, стараясь поймать удачу за хвост, результатом чего станет неизбежный крах. Главному герою требовалось взять себя в руки и жениться на ему понравившейся девушке, вместо чего он гонялся за призрачными видениями, то отдавая предпочтение Моде, то Зависти, то чему-то ещё.

4. Фаддей Булгарин «Воспоминания Фаддея Булгарина: Отрывки из виденного, слышанного и испытанного в жизни. Части III, IV» (1847) - 3*
Надо уметь соотносить собственную личность для истории с теми обстоятельствами, под каковыми понимается сама история. И Булгарин осознавал, насколько он мал, когда в его современниках великие люди, более достойные рассказа, нежели он. Пускай это выглядит странно, когда воспоминания превращаются в историческое свидетельство очевидца. С другой стороны, хоть есть о чём вспомнить таким образом, нежели повествовать о том, к чему руку не прикладывал. Собственно, может и не о чем толком сообщать, отчего и вынужден Булгарин расползаться мыслью по древу. В продолжении воспоминаний Фаддей повёл повествование от первого участия в бою и вплоть до результатов войны России со Швецией, в результате которой Александр отторг на вечные времена Финляндию от власти шведских королей.

5. Константин Паустовский — Письма 1915-16 - 3*
Как разобраться в творческом наследии Паустовского? Сделать это довольно непросто. Всё дело в том, что его произведения постоянно дробятся на части, представляемые в виде самостоятельных работ. Поэтому нужно истинно интересоваться сугубо творчеством Паустовского, позабыв обо всём остальном. То есть впору давать зачин таким учёным от литературоведения, каковые станут именоваться паустовсконистами, исследователями паустовсконистики. Уже само их именование отражает сложность восприятия со стороны. Так оно и есть. Конечно, можно следить за редкими выпусками периодического издания «Мир Паустовского», либо иным образом выискивать произведения писателя. Однако, порою можно просто открыть какую-нибудь монографии, вроде сего труда, откуда и черпать информацию, пусть и довольно субъективного содержания.

6. Константин Паустовский — Письма 1917-68 - 3*
Паустовский женился, и задор романтизма в нём угас. К январю 1917 года Константин скорее сух, нежели душевно терзаем. И письма его утратили былой интерес. Зато не стесняется выражений в отношении прочих лиц, не скрывая мыслей от жены. Про Ахматову Паустовский говорил, будто она прострелила его своими египетскими глазами, а у Бунина отметил в речи украинский акцент. Далее в письмах следует лакуна, почему-то незаполненная. Переписку Константин продолжит будто с 1922 года.

7. Сергей Сергеев-Ценский «Севастопольская страда. Книга III» (1938-39) - 3*
Какая история стоит за Крымом? Ныне и не знают. А ведь некогда — в середине XIX века — за Крым шла ожесточённая война. Причём, интерес Турции оказывался опосредованным. Перед европейскими державами ставилась задача унизить Россию. Ради этой цели они оказались готовы объединиться с мусульманской страной. Так против России выступили наиболее ярко Англия с Францией, не так уж часто находившие общие цели. Порою враг для того и нужен, чтобы объединять. И Англия с Францией сплотились, твёрдо намереваясь одержать победу в Восточной войне. Что же, они победят. Только та победа не будет иметь для них существенного значения. Триумф окажется горше поражения. Сообразуясь с этим, прекрасно сможешь понять, что всё-таки значит для европейцев Крым. Он — есть история их унижения, никак не смываемая и служащая постоянным напоминанием.

8. Вячеслав Шишков «Емельян Пугачёв. Книга I» (1935-39) - 3*
Есть мнение, всего лишь мнение, Емельян Пугачёв — ставленник Пане Коханку. Того самого, что измыслил посягнуть на русский трон княжне Таракановой. Домыслы домыслами, но как на это смотрел Вячеслав Шишков? Подобных мыслей он даже не допускал. Для него Пугачёв — кто-то вроде казака, ставший оным отнюдь не по праву рождения, а согласно стечения обстоятельств. Правда далеко не сразу Пугачёв у Шишкова становится ценителем вольности и считающим необходимым нести справедливость для русского народа. Не с этого всё начиналось у Шишкова. Да и начиналось совсем не так, к чему должно было в итоге привести. Длительный процесс написания романа привёл к закономерному явлению — постоянному возвращению и дописыванию новых сцен. В итоге получился не столько роман о Пугачёве, сколько обзор эпох правления Елизаветы Петровны и Екатерины Великой. По крайней мере, так складывалось в первые четыре года написания романа.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Райдер Хаггард «A Winter Pilgrimage» (1901) - 3*
Нельзя просто взять и промолчать, не написав ни строчки о предпринятом в 1900 году паломничестве. Отправился Хаггард через Италию и острова Средиземноморья в сторону священной палестинской земли, где его интересовало всё то, к чему и поныне стремятся паломники, то есть в Иерусалим. Будучи склонным подмечать сельскохозяйственные особенности местности — этому Райдер и придавал больше всего значения. Получилось не паломничество с целью приблизиться к древним святыням христианской религии, а нечто из сферы культурного просвещения. Хаггард разумно замечал, как мало смысла в прикосновении к тому, что прежде уже было не раз разрушено и возведено заново, ничего по себе не оставив, кроме воспоминаний.

2. Райдер Хаггард «Stella Fregelius» (1904) - 3*
Писать и мучиться, чтобы мучиться и писать. Результат этого — данное произведение. Работы начались задолго до публикации. Хаггард писал минимум в течение пяти лет. В результате получился литературный труд, не подлежащий взвешенной и продуманной оценке. Можно пойти дальше, назвав произведение далёким от того, к чему тяготеет читатель, предпочитая знакомиться с творческими изысканиями Райдера. Вместе с тем, читатель привык видеть стремление Хаггарда придерживаться разных жанров, отчасти создавая произведения из жизни англичан, живущих в пределах Англии. Подобные литературные труды обычно и становились уделом интереса населения Туманного Альбиона, тогда как читатель Райдера с других земель предпочитал игнорировать всё, так или иначе лишённое увлекательности.

3. Мадлен Фелисите Жанлис «Роза, или Палаты и хижина» (1802) - 3*
О графине Жанлис русскому читателю известно многое, и при этом всё равно графиня Жанлис остаётся для него переполненной загадочностью. Кем же была мадам Стефани-Фелисите Дюкре де Сент-Обен, больше известная под именем как раз графини Жанлис? Несмотря на зрелый возраст, в каковом она встретила XIX век, её основной сборник сочинений (как того желается думать) вышел при власти Наполеона, который принял обратно беглянку, спасавшуюся от революции вне пределов Франции, поскольку революционный порыв сограждан умертвил её мужа, как мог поступить и с нею. Набравшись впечатлений, теперь снова во Франции, графиня Жанлис могла сказывать разные романтические истории, будто бы где-то от кого-то услышанные. Таким образом свет увидел многотомный сборник морализаторских историй. Именно из него брал Николай Карамзин произведения для ознакомления русского читателя с современной французской литературой. Среди прочего выступил и анекдот, поведанный графине Жанлис одной немецкой барышней, именованный в переводе следующим образом — «Роза, или Палаты и хижина».

4. Мадлен Фелисите Жанлис «Всё на беду» (1802) - 3*
Как рассказывать бесконечную историю? Берите пример с графини Жанлис, каким образом все и поступают, научившись многократно пережёвывать единственный сюжет, изменяя лишь обстоятельства. Как так? Графиня Жанлис сообщила историю эмигранта, отовсюду гонимого, для чего каждый раз находился соответствующий предлог. Этаким образом получится объехать весь свет, всюду оказавшись неугодным. Но графиня Жанлис предпочла не расползаться мыслью, ограничившись мытарствами главного героя в пределах границ запада Европы. Итак, перед читателем британец, погнавшийся за наследством умершего дядюшки, ещё не осознавая, какими проблемами то для него обернётся.

5. Мадлен Фелисите Жанлис «Меланхолия и воображение» (1803) - 3*
Как же так получалось, что в произведениях графини Жанлис переплетались разные сюжеты и литературные жанры? Вроде бы склонная к романтическим представлениям, она могла создавать творения в духе сентиментальных представлений об искусстве. Примером тому служит новелла «Меланхолия и воображение», казавшаяся до той поры пропитанной духом романтизма, пока не наступит время завершать повествование. Вот тогда и проявится под пером графини Жанлис неумолимое стремление добиться сочувствия от читателя. И не столь важно, ежели прежде герои её произведений умирали. Теперь всё сталось несколько иначе. Смерть обязательно станет причиной новой смерти, поскольку читателя требовалось взбудоражить.

6. Демосфен «Девятая филиппика» (IV век до н.э.) - 3*
О, греки! Власть Филиппа над вами велика! Велика власть того, кто держит над вами власть тринадцать лет, и не думает этой власти никому уступать. Кому прежде вы, греки, доверяли над собою власть, как ныне македонскому царю? Разве афиняне владели греками? Никогда. Лишь малой их частью, и то не владея полноценно. Может спартанцы? И их власть — ничто, ежели браться сравнивать с властью Филиппа. Есть отчего негодовать, оттого и негодовал аттический оратор Демосфен, всячески призывая греков к сопротивлению. Пора сбросить иго всевластия македонца — вещал он с трибуны. Да не знал тогда Демосфен, к чему приведёт власть Филиппа, какого могущества на стартовом капитале отца достигнет его сын — Александр. Не ведал Демосфен и о распаде империи македонцев. Но всё он успеет застать, ибо переживёт Филиппа, Александра и сам падёт, поскольку афиняне выскажут ему приговор, должный привести к смерти оратора.

7. Николай Карамзин — Переводы 1801 - 3*
«Вестника Европы» ещё нет, но материалы для него уже создавались. Количество переводов Карамзина на ниве публицистики велико, с единственной оговоркой — периодическое издание требовало коротких материалов по существу, либо сокращения оригинальных статей, дабы донести до читателя основную мысль из их содержания. Так ковалось будущее издание, приобщавшее читателя к должному быть интересным, то есть к событиям, терзающим думы европейцев.

аксаков, пруст, полевой

Полные рецензии по ссылкам.

1. Сергей Аксаков — Статьи и заметки (1824-57) - 3*
Аксаков-переводчик известен плохо, Аксаков-публицист — и того менее. Вернее, его литературные изыскания в этом плане представляют совсем малый интерес. Однако, всё-таки нужно знать, о чём Сергей писал, кроме умелого отражения бывшего ему интересным.

2. Сергей Аксаков — Стихотворения (1812-58)
Кто стихов не сочинял? Желание к тому у всякого появлялось. И глаголом каждый труд сей облегчал, чтобы проще на пути данном слагалось. За сочинение брался и Аксаков Сергей, начав путь поэта в годину тяжёлых испытаний страны. Дабы выглядеть весомей и умней, применил в написании басни дарованья свои. Вот вышла басня «Три канарейки», поучительная весьма, как не за три копейки, ссора вышла из-за целого рубля. Это образно, на деле прозаичнее гораздо! Канарейки терпели нужду и к друг дружке жались. Было на их душах гадко, погибнуть вовсе опасались. Так в чём мораль? Мораль ясна без пояснений. Не скажет никто про автора: враль! Ибо хватит ему для познания сообщённых впечатлений. Стоило птицам обрести кров и покой, жить припеваючи и о горе забыть, подняли между собою они вой, не дружбе отныне — вражде между ними только и быть.

3. Сергей Аксаков — 8-я сатира Буало «На человека» (1824)
И юность способна на мир держать открытыми глаза, для них даётся нравоучительное наставление жизнь познавших людей. Потому пусть прольётся у разумного скупая слеза, но ещё Буало утверждал — нет человека создания на планете глупей. Отчего так? Человек — венец творения! Разве не он — Бога на Земле подобие? Не потому ли нет среди живых существ с ним сходного гения? Или может есть иное, дабы то понять, условие? Возьмёмся за Буало сатиры, благо донёс до русского уха француза мысли Аксаков Сергей. Есть в оных объяснение, звучащее под звуки лиры. Посмотреть стоит, почему человек всех на свете глупей.

4. Марсель Пруст «Под сенью девушек в цвету» (1918) - 2*
Мы говорим про поток сознания, а подразумеваем экзистенциализм. Просто кто-то когда-то попытался выразить себя через собственный внутренний мир. К таковым относился и Марсель Пруст. Пусть слава к нему пришла не при жизни. Хотя, и при жизни он успел обрести славу. Но по весомости его работ, ибо умер он в 1922 году, тогда как произведения из цикла «В поисках утраченного времени» продолжали публиковаться и спустя пять лет после того. Но вот одно их них, имя которому «Под сенью девушек в цвету» — будто бы жемчужина его творческих изысканий. Этакий сладкий пирожок для литературствующих эстетов, способных проглотить такое, к чему редко проявляет тягу среднестатистический обыватель. Не всякий способен справиться с текстовым массивом Пруста. Ведь верно говорят — писал Марсель довольно содержательно, только весьма бессодержательно.

5. Николай Полевой — Письма из третьей части Нового живописца (1831) - 3*
В качестве вступительной статьи для третьей части «Нового живописца общества и литературы» Николай Полевой предложил «Письмо к живописцу в Новый год», датированное 1830 годом. Для читателя сообщалась парадоксальная информация, правдивость каковой не хотелось бы принимать человеку со здравым рассудком. В письме живописцу желалось, дабы общество не изменяло своим привычкам, то есть оставалось порочным и несло в себе разрушительное зерно, поскольку тогда будет всегда о чём рассуждать и на какие проступки рода людского обращать внимание. В том же письме сообщалось о единственном нужном человеку умении — считать. Значит, арифметика должна быть признана главнейшей из наук. Для примера предложено рассмотреть жизнь человека, в среднем длящуюся шестьдесят лет. За вычитанием детства, сна, болезней и многих прочих забот, в том числе и времени для зарабатывания денег, на всё у человека — за весь отпущенный ему срок — остаётся жалких полтора года.

6. Николай Полевой «Этому, сударь, вы научитесь после!» (1831)
Проблема образования нависла над человечеством Дамокловым мечом. Установилось нерушимое мнение — нужно обучать человека с азов. Пока не поймёт он, из чего исходит то или иное определение, до той поры он не может продвигаться в обучении дальше. Но и тогда, ибо складывается определённое ощущение, человека готовят для стези, которая ему вовсе не требуется. Казалось бы, зачем молодому человеку в XIX веке учиться классическому варианту латинского языка, изучать язык французский, ни к чему другому в то же время не проявляя интереса? Не нужнее ли молодого человека обучать нормам русской грамматики, танцам и игре в карты? Причём, уроки по карточным играм должны превалировать, поскольку высший свет тогда половину жизни проводил не за чтением трудов античных мыслителей в оригинале, а просиживал за ломберными столами. К тому и вёл Полевой речь, вполне уместно считая, что всему нужному в жизни человеку приходится учиться самостоятельно.

7. Николай Полевой «Сумасшедшие и не сумасшедшие» (1831)
Градус философствования не угасал. Третья часть «Нового живописца общества и литературы» всё больше принимала вид философского труда. Особенно то стало ясно по рассуждению Полевого «Сумасшедшие и не сумасшедшие», заставившее читателя серьёзно задуматься. Правда ли, что лучше статься сумасшедшим, нежели пребывать в здравом рассудке и жить в мире, безусловно переполненным от сумасшествия? Ведь сумасшедшим предстать легко — достаточно отказаться от негативного восприятия действительности. Зачем негодовать на повседневность, находить отрицательное в действиях других людей, тогда как можно просто сделать вид, якобы всё происходящее — есть благо?

8. Николай Полевой — Сочинения Филиппа Бесстыдова (1831)
В третьей части «Нового живописца общества и литературы» были помещены ещё два философских труда, оба приписываемые перу Филиппа Бесстыдова: «Быть и казаться» (философско-морально-педагогическое рассуждение, сочинённое бакалавром гуманистики и бывшим учителем элоквенции и космографии) и «Венец педагогии, или Проект такого воспитания, которое может довести к истинному счастью и благоденствию общество человеческое». Ставилась задача понять, какой толк имеется в умствовании. Приводятся слова великих философов античности, как тот Аристотель, сказавший, будто у него нет друзей, либо как тот Сократ, знающий, что ничего не знает.

9. Николай Полевой «Проект, или Предположение» (1831)
Есть ещё один любопытный документ, помещённый в конец третьей части «Нового живописца общества и литературы», полностью именуемый следующим образом «Проект, или Предположение (о том, чтобы невесты не засиживались в родительских домах, и не оставались вечно невестами; с присовокуплением практических исследований о том: от чего многие достойные девушки замуж не выходят», составленное С. К. Затейкиным, членом многих сообществ. Проблема понималась однозначно — однозначно, она есть. Её разрешение призывает к необходимости пересмотреть традиции, сложившиеся на тот момент в высшем свете Российской Империи, поскольку среди крестьян таковой проблемы вовсе не имелось.

10. Николай Полевой — Прочие произведения третьей части Нового живописца… (1831)
Пьесы Полевого — своеобразное творчество, не совсем удачно выходящее из-под пера Николая. Он честно старается, но всё это остаётся в рамках сумбура, должного восприниматься в качестве сатиры. Нравоучительный тон автора тонет в краткости, может потому и не получая должного развития. Либо и вовсе Полевой стремился поддеть чьи-то чувства, скорее обрушиваясь с критикой, которая и должна была быть понятной современнику.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Загоскин «Роман на большой дороге» (1819) - 3*
Иная пьеса может уложиться в одно действие, особенно когда о чём-то хочется рассказать, а расползаться мыслью по древу нет желания. Для Загоскина была выбрана тема несчастной любви, местом действия — трактир. Как эти обстоятельства совместить? Нужно задать основное направление для мысли зрителя, чтобы он толком и не подозревал, к чему его пожелал подвести автор, да недоумевал от необходимости следить за тем, что ему итак доступно в любом питейном доме, располагающихся на пути следования из одного пункта в другой. Но вот рассказывается история той самой несчастной любви, сделавшей одно из действующих лиц удручённым. И когда на сцене наконец-то появится любимая им девушка, останется дождаться момента, как Михаил подведёт повествование к благоприятному для всех финалу.

2. Михаил Загоскин «Добрый малый» (1820) - 3*
Как пишутся произведения? Ставится определённая цель, исполнения которой автор и добивается. Чаще хватит и размера повести, либо рассказа, но автор стремится к написанию объёмного романа. Тогда возникают произведения, наполненные длиннотами. Отчасти тому удовлетворяют и драматургические произведения. Порою достаточно одного действия, тогда как ни три, ни пять — не раскроют лучше того, к чему автор и без того подвёл зрителя. Собственно, Загоскин допустил к благочинному семейству человека с гнильцой. Вполне очевидно, сему типу не суждено задержаться, покуда он не будет выведен на чистую воду. Зритель это понимает сразу, тогда как Михаил предпочёл растянуть пьесу на три действия, ничего дополнительного в повествование не добавив.

3. Михаил Загоскин «Богатонов в деревне, или Сюрприз самому себе» (1821) - 3*
Загоскин решил вернуться к образу Богатонова, чтобы суметь повеселить зрителя очередной комедией, а заодно осудить подражание мышлению западного человека. На театральных подмостках ожидалось проведение маскарада, для чего был приглашён заграничный специалист по иллюминации. Но это делается для разговоров о постороннем, тогда как требуется внимать делам самого Богатонова. Оказалось, что у него крестьяне избирают между собой представителей в депутатский дом, где те проводят заседания и принимают решения. Насколько они подлежат исполнению — данный аспект Богатоновым не оговаривался, только если не считать, что де те депутаты вольны распоряжаться крестьянским бытом на их усмотрение. А зритель продолжал внимать дальнейшему повествованию с осторожностью. Впрочем, Михаил внесёт ясность в события, наглядно доказав, насколько полновластная воля одного способна к решительности во время бездействия многоголосицы.

4. Михаил Загоскин «Урок холостым», «Деревенский философ» (1822), «Репетиция на станции» (1827) - 3*
При всей популярности пьес Загоскина, сам он трудился более при театрах, мало уделяя внимания собственному творчеству. «Богатонов в деревне» — последняя его крупная пьеса этих лет, так как затем Михаилом написано несколько коротких драматургических произведений в одно действие. Например, комедия «Урок холостым, или Наследники» примечательна стихотворным наполнением. Суть свелась к принуждению девицы на замужество с мужчиной, старше годами в три раза. Зритель в подобном развитии событий вспоминал похождения Богатонова в произведении Загоскина от прошлого года. Зачем потребовалось повторяться? Видимо, мысли Михаила были заняты совсем другим.

5. Станислав Рассадин «Фонвизин» (1980) - 2*
Что можно рассказать о жизни Дениса Фонвизина? Пожалуй, получится сообщить совсем немногое. А если требуется расширить повествование? Тогда придётся сообщать обо всём, обходя самого Фонвизина стороной. Как раз таким образом и писалась его биография. Для Рассадина Фонвизин остался автором «Недоросля», более никакого интереса не представляющий. Видимо поэтому, ибо иначе никак не сможешь понять, Станислав брался за совсем уж литературоведческие забавы, сравнивания то, к чему подобный подход вовсе не требовался. Догадается ли читатель, с кем Рассадин станет сравнивать Митрофана? С самим Гринёвым из «Капитанской дочки» Пушкина.

6. Виктор Пелевин «Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами» (2016) - 3*
Вот вымрет человечество, и не дай Бог будут раскопаны книги Пелевина. Это каким же человечество предстанет пред далёкими от нас во времени существами? Примерно в схожей степени само человечество думает о собственном прошлом, вполне доверяясь тем же раскопанным источникам, либо прошедшим через горнило арабских хранилищ, благодаря которым для невежественной Европы тёмных веков сохранилась добрая часть античной истории. Судить приходится по малым крупицам. Например, древнегреческая история и мифология восстанавливалась по трудам драматургов — по своей сущности являвшихся выдумщиками. Другого выбора у человечества попросту нет — оно привыкло доверять письменным источникам. Теперь нужно представить, что всё это кануло в небытие, остались только книги Пелевина. Одно радует — нас тогда это перестанет волновать.

7. Михаил Погодин «Марфа, посадница Новгородская» (1830) - 3*
Писать о победе царизма над вольницей аккурат по следам неостывших ещё воспоминаний о восстании декабристов на Сенатской площади? Надо иметь для того храбрость. Да и польский вопрос будоражил умы россиян — тамошние деятели желали обретения утраченной независимости. Страшным является не столько стремление ряда граждан к жизни не под властью десницы монарха, сколько непосредственно воля монарха, стремящаяся изничтожить проявление вольности. Именно так происходило в XV веке, когда Иван III Великий пошёл войной на Новгородскую республику, думая продолжить собирать земли русские. Он же помнил о делах князей новгородских, ослепивших его отца, потому и прозванного Василием Тёмным. Теперь не мог он позволить новгородцам самоуправляться. Пошёл на град древний с армией, нисколько не собираясь принимать откуп. Как раз о брожении умов в стане должной пасть республики и решил написать Погодин.

8. Ю Несбё «Сын» (2014) - 3*
В Скандинавии возможно всё, а в Норвегии и более того. Именно там преступники спокойно покидают тюрьмы, поскольку никто толком не представляет, как должна функционировать исправительная система. И именно там единожды был совершён теракт, при полном к тому попустительстве. В той Норвегии и детей воспитывают в духе вседозволенности. Порой те дети вырастают в оторв, имеющих своеобразное представление о реальности. А ещё о Норвегии удобно писать, когда желаешь выдать реалии распоясавшегося криминалитета. И ещё проще создать детектив в духе норвежских будней. Кажется, Ю Несбё вполне осознал ему доступную среду. Его герои — преступники. Он сам — с удовольствием о них рассказывающий истории. Теперь пришла пора поведать, как система наказаний должна быть сама наказана, ибо всякий должен страдать, даже кто противодействует страданиям других, хотя бы и принося справедливые мучения мучителям.

9. Леонид Соболев — сборник «Морская душа» (1942) - 3*
На поле боя всегда храбрее прочих моряки. Они не в своей стихии, но воевать они вольны везде, где бы не возникла в том нужда. Эти люди — в тельняшках — чаще безымянные герои, о чьих подвигах узнавали, извлекая из-под наваленных на них вражеских тел. Моряки всегда шли вперёд, не считаясь с потерями. Они и поныне опережают сухопутные войска, не забывая поддевать под форму тельняшку. Соболев не мог о них промолчать, он создал цикл коротких рассказов «Морская душа», дополнив рассказами подлиннее, преимущественно на ту же тему водной стихии. И вполне заслуженно получил Сталинскую премию.

10. Дмитрий Волкогонов «Ленин. Политический портрет. Книга II» (1994) - 2*
Соратники Ленина были обречены. Революция всегда поглощает своих детей. Нет места после никому из тех, кто добивался её осуществления. Погибнут практически все члены первого Политбюро. И хорошо, ежели своей смертью. Среди сумевших безболезненно просуществовать до старости приходится считать Калинина и Сталина. Первый числился за бутафорскую фигуру правителя Советского государства, второй — напрямую занимался управлением. Сам Ленин умер немного погодя, стоило большевикам придти к власти. А какова же судьба прочих соратников? Троцкий изгнан и убит. Крестинский, Пятаков, Каменев, Зиновьев и Бухарин расстреляны. Так революция поглотила своих детей, хотя сохранилась в деяниях Сталина. Волкогонов в прежней мере его считал верным продолжателем идей Ленина.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Константин Тренёв «Любовь Яровая» (1926, 1936) - 3*
Желать одного, но хотеть осуществления того разными путями — скупая фраза, скрывающая горечь человеческого существования. На пике неприятия возникают гражданские несогласия, перерастающие в войны. А как о них сказать, чтобы отразить всю пагубность мышления людей, сходящихся в неприятии существования иного взгляда? Можно написать художественное произведение, либо отразить тяжесть дум в поэзии. Допустимо создать пьесу, чтобы с театральных подмостков вещать зрителю нетривиальную мысль. Что выйдет в итоге? Никто так и не поймёт авторского замысла, ибо глаз человека основательно замылен, не способный более разглядеть действительное даже там, где ничего подобного не подразумевалось. Вот Константин Тренёв и хотел показать, насколько должны быть противны человеку противоречия. Однако, разлад происходит и между самыми близкими людьми. На этот раз разойдутся во мнении муж и жена четы Яровых.

2. Самед Вургун «Вагиф» (1937) - 3*
Орлы слетелись к Карабаху. Орлы слетелись и галдят. Орлы они? Задаст поэт вопрос Аллаху. Зачем же падали они хотят? Свеж Карабах, полнится силой. Не даст он покорить себя. Ни тем, кто с постной ожидает миной. И не тому, предаст кто власти пожирающей огня. Но тает Карабах — паденье неизбежно. Может постоит за него достославный Вагиф? Пусть и думать о том грешно! И всё же чашу горя испив. Не в силах Вагифу одолеть жадные взоры орлов. Ни тех, что с юга взирали на его край. И не того, с севера кто приземлится на Карабах был готов. О том в пьесе Вургуна, читатель, внимай.

3. Александр Корнейчук «Фронт» (1942) - 3*
А ведь так в России всегда и происходит — пока петух не клюнет, никто ничего делать не начнёт. Это касается и такого аспекта, каковым является внешняя политика, постоянно задвигаемая назад, пока не вовлекается уже политика внутренняя. То есть Россия варится в собственном котле, никогда не думая наперёд. Пусть случится пресловутый авось, после чего и будут предприняты меры. Можно говорить, будто Гитлер ошибся, предпочтя стремительное нападение на Советский Союз. Не соверши он тогда данного проступка, то, вполне вероятно, умер бы от старости. Но на его пути случилось стоять России, что в очередной раз предпочла утомлять геополитику излишней вялостью. На момент написания Корнейчуком пьесы «Фронт», всё было не столь очевидно. Даже наоборот, Россия словно погрузилась в 1812 год, готовая отдать Москву и откатиться за Урал. Почему так? Александр постарался разобраться в причинах.

4. Фёдор Эмин «Российская история. Том II» (1768) - 3*
Фёдор Эмин продолжал повествовать. Он действительно желал объять необъятное, чем усугублял восприятие его версии истории. На фоне терзавших Русь распрей требовалось остановиться на определённом моменте, с которого и рассматривать интересовавший предмет. Вместе этого Эмин предложил сказ абсолютно обо всём, что ему казалось интересным. По хронологии второй том «Российской истории» подойдёт к 1150 году, более принимаемый за окончательное наступление разрыва между князьями. За ним последует столетний мрак, переходящий в иго.

5. Николай Степанов «Крылов» (1963, 1969) - 3*
Решившись написать книгу о человеке, как поступить? Рассказать о нём самом или окружавшей его обстановке? Может и важно знать, кто именно был у власти, какую проводил политику, каким образом это сказывалось на ислледуемом. Можно сообщить и о людях, с которыми человеку приходилось иметь дело. Но куда денется сам человек, чьё жизнеописание более прочего интересует читателя? В том проблема всякого, берущегося составлять биографии. Чётких критериев не существует, поэтому допускается любой вариант повествования. Степанов предпочёл о Крылове сообщить постольку-поскольку, сосредоточивших более на прочем, нежели на нём самом.

6. Дуглас Боттинг «Джеральд Даррелл» (1999) - 3*
В конце от человека обязательно должна остаться идея, которой он жил. Ничего более! Неважно, при каких условиях воспитывался, какие вредные привычки имел и насколько он по своей сути мог казаться отвратительным. Зная излишнее, потомок обязательно накрутит сверх положенного, измыслив совсем уж мало похожее на действительность. Однако, Дуглас Боттинг являлся современником Джеральда Даррелла, имел с ним единственную встречу в 1969 году, спустя пять лет посещал остров Корфу, участвовал в экскурсиях, связанных с семейством Дарреллов, и постепенно пришёл к мысли, что требуется создать биографию, с помощью которой всякий сможет посмотреть на жизнь Джеральда наиболее трезвым взглядом. Наконец-то Боттинг принялся за её написание. Получилось у него жизнеописание обычного человека, который жил и творил, уничтожал и тут же созидал, действовал во благо других и сам себя губил.

7. Кондрат Крапива «Кто смеётся последним» (1939) - 3*
Нет ничего хуже, когда за дело берётся человек, толком не понимающий, чем он собирается заниматься. Речь сейчас об управленцах, назначаемых на должности в те сферы, которые им совершенно неведомы. Что способен будет сделать подобный специалист? Не зная отрасли с самых низов — никогда не осознает, к чему ему следует стремиться. Скорее случится наиболее вероятное — всё развалится. В качестве примера можно ознакомиться с комедийной пьесой Кондрата Крапивы, где на чистую воду выводится директор палеонтологического института.

8. Константин Симонов «Парень из нашего города» (1941) - 3*
Не пьеса, а сценарий для художественного фильма. Слишком стремительно развиваются события, излишне часто меняется место действия, нет определённого смыслового содержания. Константин сообщал прежде всего историю жизни человека с 1932 по 1939 год. Единственная связующая нить — отношения с девушкой. С первой сцены зритель должен был увидеть проблему выбора — обрести совместное счастье или пойти по пути профессионального роста. Гражданский долг оказался сильнее. Поэтому он отбыл на военные учения, а она поехала покорять публику, пожелав сделаться актрисой. Так зритель и оставался в неуверенности, смогут ли два сердца воссоединиться вновь. Чаще всего в художественной литературе всё заканчивается хорошо. Поэтому и обрести совместное счастье им будет суждено.

9. Николай Погодин «Человек с ружьём» (1937) - 3*
Зачем отвергать имеющееся? Зачем стремиться к лучшему? Неизбежно наступят более худшие дни, нежели есть. Однако, человек не может жить в угнетении, неизменно стремясь к иллюзорно представляемой им свободе. Но пока одни видят лучшее на свой лад, другие поступают схожим образом — иначе понимая должное быть. В итоге изменяется сущность, а суть остаётся прежней. Что же, Николай Погодин представил пьесу о Ленине. Какой же это был замечательный человек — сквозит с каждой фразы действующих лиц. Видеть Ленина — счастье! Идти следом за Лениным — удовольствие! Довериться Ленину — поступок настоящего радетеля за благо страны! И не так важно, что на дворе 1937 год, у власти Сталин, государство пребывает в апатии от начавшихся чисток и усиливается закабаление населения. Самое время вспомнить о прежних мечтаниях о будущем. Ведь Ленин — это историческая фигура, давшая надежду на перемены к действительно необходимому. Вот и будут герои пьесы Погодина стремится превозносить Ленина. Иного утешения для них всё равно не оставалось.

10. Михаил Загоскин «Комедия против комедии, или Урок волокитам» (1815) - 3*
Некогда Яков Княжнин обрушился с гневом на Ивана Крылова, посчитав, будто тот написал произведение, его прямо изобличающее в порочных проступках. Отягощённый сообразительностью обязательно бы промолчал, но оного умения не хватило и ставшему впоследствии знаменитым баснописцем. Как мог не воспылать Княжнин, увидев столь похожую на него сатиру? А как начнут другие думать, ежели поймут, что именно похожим на себя Яков увидел? Получается, промолчи тогда Княжнин, всё бы сошло на нет. Теперь же, даже потомок знает, за какие дела к сему сказителю следует проявлять некоторую степень непочтения. Вот на то и указал Якову Крылов, объяснившись, что даже не мог предположить, будто, в им придуманном, кто-то обнаружит схожесть с собственной персоной. Может подобным историческим моментом и вдохновился Михаил Загоскин на пьесу, сделавшую его имя известным каждому завсегдатаю театров. Ведь упоминание Крылова не раз возникает в ходе бесед действующих лиц, вплоть до историй, где Иван обвинялся в прямом заимствовании сюжетов у Лафонтена.

11. Михаил Загоскин «Г-н Богатонов, или Провинциал в столице» (1817) - 3*
Как не написать о провинциалах, собравшихся в столице? Тем более, эта проблема весьма актуальна для России во все времена. У каждого за душой есть нечто вне сердца государства — в провинции едва ли не дворцы. Для России начала XIX века то было и вовсе близким к норме. У помещиков имелась земля, её обрабатывали крестьяне, и жили они в тех местах. До столицы добирались по надобности, более потехи ради. Вот г-н Богатонов подался из имения, дабы частично пристраститься к высшему свету. Да возьмёшь разве путное с провинциала? У него собственный апломб, которому он изменять не собирается.

12. Михаил Загоскин «Лебедянская ярмарка», «Вечеринка учёных» (1817) - 3*
1817 год продолжился для Загоскина новыми театральными произведениями. Зачем-то он взялся написать интермедию «Лебедянская ярмарка», она же прозывается ещё и дивертисментом, то есть служит для увеселения публики, ставится между действиями другой пьесы, чем вносит существенное разнообразие, собой разбавляя общее впечатление от увиденного. Говоря проще, действующим лицам полагалось развлекаться, используя для того словесную перепалку. С другой стороны, так проще удержать зрителя в театре, всегда готового к неожиданностям. Но в том же году Михаил написал отчасти серьёзное произведение «Вечеринка учёных».

54 месяц

Напишу о настоящем.

Тридцатого августа умер кот. И что тут скажешь? Недосмотрел! Недопонял! Упустил момент!

Наблюдал за умиранием, ещё не до конца осознавая, что он умирает. Делал инъекции, кормил из шприца, постоянно поил. А он не приходил в себя. Все три последние дня жизни не было в нём и самой жизни. Он умер как раз за три дня до смерти. Он ходил с пустым взглядом, падал и лежал, ни к чему не проявляя стремления. Он и воду пил, не глотая. Вода стекала по бороде. И кот стал совсем не похож на себя: отощавший.

Что делать с ним? Его помыли, за ним следили, и как раз тридцатого августа он упал. Больше вовсе не поднимался, продолжая лежать с широко открытым глазами, как широко он никогда их в жизни не открывал. Лишь дыхание говорило о его жизни, чему вторило биение сердца.

Умирал он одиннадцать минут. Судорога пронзила его тело, он подвывал, пока не стих и ещё порядка семи минут судорожно вдыхал, затихая на продолжительные секунды. Оставалось единственное - не упустить момент наступления неизбежной кончины.

Биение его сердца я ощущал и тогда, когда вздохов уже не последовало. А за последним ударом пришло осознание наступившей потери.

Что делать теперь? Коробка уже была заготовлена, и та подстилка, в которую он будет завёрнут. Кот ещё с половину часа провёл на одре, специально для него найденным с утра. Потом завёрнут и укрыт, оставленный до утра.

Утром от кота исходил запах варёной капусты. И кота похоронили. А прочее уже ни для кого важным не являлось.

Почему об этом пишу? Никогда прежде лично не сталкивался со смертью. Не умирали в моём окружении истинно близкие мне. Кот пробыл рядом со мной более шестнадцати лет. Разве не говорили о моих чувствах слёзы, накатывавшие тогда, накатывающие и теперь, при написании сих строк? Можно было промолчать, но не вижу в том нужды. Знаю, потерять придётся ещё много раз, ежели сам не опережу других.

Что ещё можно сказать? Каждая потеря - это причина для перемен в мышлении. Нужно принимать всё происходящее таким, каким оно является. Тяжело в первые дни, потом всё забывается и замыливается. Кота уже нет, и память о нём угасает. Потому и посчитал нужным написать, покуда вовсе не утратил одолевавших меня переживаний.

Моя жизнь действительно меняется. Она подстраивается под для того полагающееся. Скоро всё станет совсем иным, так как к тому идёт уже порядка трёх лет. Хотя, это малое из того, к чему мне вообще следовало стремиться. Должны быть совсем другие чаяния и переживания, которых не могут дождаться от меня мои друзья. Всему своё время: таков будет ответ. Сегодня я могу говорить об одном, не допуская прочих размышлений.

Сколько не пытайся осмыслить - всё эфемерно. Думал так и раньше. Вчера, сегодня и завтра - суть одно. Может и был излишне груб, либо не уделял должного внимания. К чему о том думать заново? Неизбежному просто суждено случиться. Главное, дать право на достойный уход. Держать руку на сердце, слышать последние вздохи - менее важное.

Вот уже и слёз нет. И сил нет их изливать. Иногда нахлынет... ну так на кого такое чувство не нападало. И слов нет. Сказанного кажется вполне достаточным. И думать о прочем нет желания.

Тщета!

хаггард, лесков

Полные рецензии по ссылкам.

1. Райдер Хаггард «An Heroic Effort» (1893) - 3*
Можно без затруднения придумывать истории, в которых человек отправляется вглубь африканского континента и добивается там свыше того, что ему могло потребоваться в действительности. Достаточно представить героев произведений Хаггарда, если за чем и отправлявшихся, то за драгоценностями, будь это хоть бивнями слонов, древними артефактами или иным материалом, высоко оцениваемым. А как быть с духовной составляющей? Герои Хаггарда не несли религиозные предпочтения африканцам. Африка являлась для них сырьевым придатком, позволяющим удовлетворять амбиции. А ведь существовали люди, нашедшие возможность для того, чтобы совершить значительное героическое усилие. Как раз о таких взялся рассказать Райдер. Правда сообщал он буквально каплю информации — на брошюру.

2. Райдер Хаггард «Joan Haste» (1895) - 3*
Продолжая чередовать сюжеты, Хаггард вновь подошёл к необходимости описать будни современной ему Англии. И взялся он за разрешение уж слишком больной темы — многочисленных трудностей в обретении женщинами права на любовь. Казалось бы, что в этом сложного? Есть мужчина и есть женщина, они влюбляются и происходит должное последовать после. А вот и нет! Не стоит судить о чужом прошлом категориями нынешнего дня. Отнюдь, а если та женщина рождена не в браке, то есть является незаконнорожденной? Глупость: скажет читатель. И сильно ошибётся. Далеко не глупость, если речь об Англии и её порядках, где к женщинам хоть и относились снисходительно, всё равно не считая полноценными членами общества, но только в случае их рождения по заведённым в королевстве порядкам. Если иначе — проблем не избежать. Собственно, главная героиня данного произведения Райдера имела несчастье родиться вне брака.

3. Райдер Хаггард «The Wizard» (1896) - 3*
Пришло время разрушить прежде высказанное суждение. Хаггард всё-таки написал произведение про миссионера, отправившегося вглубь Африки для распространения веры в божественный промысел. Тому священнику предстояло выйти на племя огнепоклонников, дабы доказать силу своего Бога над силами стихии язычников. Должна была быть поставлена проблематика: сумеет ли миссионер преодолеть пещерные предрассудки и сообщить жителям Центральной Африки истинность заповедей божьих. Но Хаггард — есть Хаггард. Для него сюжет важнее какой-либо иной составляющей. Причём сюжет должен быть интригующим. Да оного не оказалось. Миссионер будет втянут в извечные распри за власть. Что среди англичан фигура короля может вызывать споры, особенно в моменты наступления наследования, то таковое случается и среди остальных народов, в том числе и населяющих африканский континент, на какой бы ступени развития они не стояли. Потому и будет замешан главный герой в соответствующие интриги. И читатель волен подумать: а когда у Хаггарда случалось иначе?

4. Николай Лесков — О Шевченко и Чернышевском (1861-63) - 3*
В 1861 году Тараса Шевченко не стало. Среди пожелавших высказать своё мнение публично, выступил и Николай Лесков. Знал он Шевченко непродолжительное время, имея короткие моменты личных встреч. Последняя из них случалась почти накануне смерти. Увидел он мыслителя, думающего о судьбе малороссов, стремящегося создать главное для своего народа — азбуку. Уже имелись крепкие малороссийские писатели, создававшие хорошие литературные произведения. Но не было формы, с помощью которой они могли закреплять родную речь, используя для того русский алфавит: пусть и подходящий, но не до конца позволяющий раскрыть особенности произношения. Именно таким Лесков предложил читателю запомнить Тараса Шевченко, как сделавшим настолько необходимое дело. Во многом поэтому Шевченко поныне чтят — за создание украинского литературного языка. Статья Лескова называлась «Последняя встреча и последняя разлука с Шевченко», была опубликована в газете «Русская речь».

5. Николай Лесков — Некоторые статьи 1867-69
Николай Лесков продолжает оставаться писателем, память о котором приходится собирать по крупицам. Нельзя полностью восстановить картину его литературной деятельности, ежели не провести широких мер для соответствующих изысканий. Происходило это по должными быть понятными причинам. Если в годы советской власти ряд писателей мог похвастаться полными собраниями сочинений, то Лескова эта участь коснулась частично — ни одно из собраний не имело полного вида, неизменно лишаясь того или иного содержания. Можно не говорить про роман «На ножах» — и поныне не всегда становящийся известным читателю. В той же мере это касается романа «Обойдённые». О переводах иностранных авторов можно и не говорить. Схожая участь коснулась публицистических статей Лескова, почти полностью игнорируемых, если речь не про статьи на литературную тему.

6. Николай Лесков «Герои Отечественной войны по гр. Л. Н. Толстому» (1869)
Читатель должен радоваться, что в русской литературе возможно существование писателей, чьи произведения истинно становятся достоянием общественного обсуждения. А ведь было время, когда литература заставляла размышлять, пробуждая в людях определённый ход суждения. Чего стоят шестидесятые годы XIX века, если смотреть по критическим заметкам Лескова. Ежели «Отцы и дети» Николая не коснулись, то роман Чернышевского «Что делать?» и «Война и мир» Толстого — задели за живое. Особенно Лесков посчитал нужным высказаться по поводу пятого тома произведения Льва Николаевича, как раз опубликованного в 1869 году.

7. Николай Лесков «Популярные русские люди» (1869)
Если и браться за Лескова основательно, тогда придётся принять во внимание и его компилятивные работы, вроде очерков о популярных русских людях, опубликованных без подписи в «Биржевых ведомостях». Это трудно назвать именно компиляцией, скорее критическими заметками на исследования, которым присуща необходимость пересказа их содержания. Сия пагубная страсть рецензентов объясняется необходимостью написать сверх того, чтобы остаться в рамках собственных умозаключений. Свободное место помогает заполнить пересказ. К тому же, это позволит быть в курсе тому читателю, который не успел познакомиться с оригинальным произведением, либо не имеет к тому желания вовсе.

8. Николай Лесков — Некоторые статьи 1871-79
Есть смысл поговорить ещё о ряде публицистических работ Лескова, ежели их можно именовать таким образом. Иная заметка — это чудом сохранившееся авторское творчество. Читателю часто кажется, что мнение писателя о его произведении — есть истинно верное, должно так и трактоваться. Если бы! Таковое суждение применимо касательно времени создания, но никак не последующих лет. Позже постоянно приходит переосмысление. Что же, человек обязан судить о ему становящемся известным. И пока о романе «Некуда» у читателя имеется собственное мнение, он может ознакомиться с заметкой Николая о том же романе, датируемой 1871 годом. Только нужно учесть, она является именной надписью на экземпляре книги. Основное её содержание — укор цензуре, постоянно требовавшей делать исправления.

9. Николай Лесков — Письма 1859-80
С письмами всегда есть одна неясность: следует ли их делать достоянием большинства? Кажется, человек должен осознавать, что всё им произносимое и записанное — источник для знаний последующих поколений. Значит, ничего не может быть интимного, в том числе и в содержании писем. Однако, желающие узнать в человеке личность разностороннюю — интересуются всем, им важен и разговор с семьёй. Всё это требуется для полноты картины. Когда же желается узнать сугубо интерес к литературе, то на прочее такой исследователь творчества закроет глаза. Впрочем, часто источником писем становятся собрания сочинений, изредка удаётся найти издания самих писем, и уж совсем редко — знакомиться с оригиналами писем. Посмотрим теперь на Лескова в качестве общественного деятеля.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Павел Бажов «У старого рудника» (1939) - 3*
Отчего не рассказывать о горах, когда каждый склон полон тайн? Всяко додумаешь так необходимое для лучшего восприятия. А уж фантазия на выдумку у человека богата. Ежели на Алтае вкруг Змеиной горы хватало сказочек, то и к Уралу подобное применимо. Если и нет, тогда кто-то обязательно изобретёт. Хоть за Рифейские горы выдаст, лишь бы увидеть скрытое от глаз величие. Павел Бажов пошёл по пути наименьшего сопротивления, постаравшись описать былое, опираясь на настоящее. Часто писатели поступают именно таким образом, выдавая за действительность им самим близкое. Потому и наполнил он сказы печалью об угнетении рабочего люда, для чего будто бы существуют мифические создания, способные постоять за простого человека. То и обыденно, к тому же… Ведь род человеческий готов поверить и в полную нелепицу, только бы на краткий миг суметь себя уверить в необходимости совершаемого.

2. Павел Бажов «Медной горы Хозяйка» (1936), «Малахитовая шкатулка» (1938) - 3*
Два самых известных произведения Бажова — это «Медной горы Хозяйка» и «Малахитовая шкатулка». При этом не всегда удаётся вспомнить, о чём именно в них брался повествовать Павел. А сообщал он сюжет, перетекающий из одного сказа в другой. Это история двух поколений, пропитанная горестным осознанием доставшейся им доли. Как обычно у Бажова бывает, от худой жизни работные люди устремлялись в горы, в поисках малахита проводить дни, сугубо обычно с целью удалиться от мирской суеты. Схожего мнения придерживался работный парень Степан. Ему повстречалось обворожительной красоты создание, в которое он и влюбился. Но у сказа имелся другой подтекст, нежели можно подумать. Бажов ставил перед читателем осознание проблематики необходимости соглашаться жить с грузом ответственности, отказываясь от бесплотных мечтаний, какими бы достижимыми они не казались.

3. Павел Бажов «Каменный цветок» (1938), «Горный мастер» (1939) - 3*
Иные сказы у Бажова растягивались более, нежели на два произведения. К таковым относится описание судьбы Данилы-мастера, его невесты Кати и одного из их сыновей. Рассказы соответственно назывались «Каменный цветок», «Горный мастер» и «Хрупкая веточка». Но о сыне сказ публиковался в иных сборниках, нежели в том, что был удостоен Сталинской премии. Поэтому, в основном, читателю предлагается ознакомиться с событиями, руку к которым снова приложила Хозяйка Медной горы. И всё начинается с описания становления Данилы Недокормыша, отданного на обучение к старому мастеру, дабы тот подготовил достойную себе смену.

4. Павел Бажов «Дорогое имячко», «Про Великого Полоза», «Приказчиковы подошвы» (1936) - 3*
Уральским сказам быть! Незнамо где, но Бажов сумел их обнаружить. Задача казалась невыполнимой, однако Павлу это удалось. Он будто бы создал рассказы по материалу, записанному собирателем фольклора Хмелининым. Первая публикация случилась в одиннадцатом выпуске литературного журнала «Красная новь» за 1936 год. Помимо «Медной горы Хозяйки», размещены на страницах были сказы «Дорогое имячко», «Про Великого Полоза» и «Приказчиковы подошвы».

5. Павел Бажов «Сочневы камешки», «Марков камень» (1937), «Серебряное копытце», «Демидовские кафтаны» (1938) - 3*
Несмотря на случившуюся опалу, Бажов продолжил писать сказы. Павел словно видел, как за светлыми и чистыми идеалами в действительности не кроется тех помыслов, с которыми их преподносят. Иначе отчего в его произведениях превалирует разочарование от текущего момента, прежде бывшего наполненным ожиданием свершившихся великих перемен? Всё происходило подобно сюжетам русских сказок. Кто-то хотел лучшего, проходил испытания, получал требуемый результат, но обыденность возвращала всё на круги своя. Так происходило и теперь. Следовало выбираться из опалы. Не воспользоваться ли методом Ивана Крылова, некогда пребывавшего в подозрении у власти, неожиданно для всех став любимцем читающей публики, к тому же сумевшим истребовать для себя пенсию от императора. Остановимся в сих рассуждениях на том, что Бажова коснулась лишь десница ответственных за вручение Сталинской премии. Прочие домыслы — предположения.

6. Павел Бажов — Сказы за 1939 год - 3*
1939 год — довольно богат на опубликованные сказы. Помимо прочих, стали известны читателю следующие: «Две ящерки», «Змеиный след», «Синюшкин колодец», «Золотой волос», «Кошачьи уши» и «Тяжёлая витушка». Без проявления изысков Павел наращивал фольклорную составляющую. Он уже брался и за простецкие сюжеты, не вкладывая в них особого смысла. Читателю всего лишь сообщались чьи-то истории, не всегда занимательные. Раскрывать их содержание сверх меры нет смысла, но кратко сообщить о каждом сказе всё-таки следует.

7. Павел Бажов «Огневушка-поскакушка», «Ключ земли» (1940) - 3*
Изданный в 1942 году сборник сказов Бажова «Малахитовая шкатулка», годом спустя удостоился Сталинской премии. Он включил в себя такие важные для понимания творчества Павла произведения, вроде следующих: «Медной горы Хозяйка», «Малахитовая шкатулка», «Каменный цветок» и «Горный мастер». Не считая вороха прочих сказов, написанных с 1936 по 1940 год. Все они обрамляют идею необходимости выработки мифологии непосредственно уже советского народа, должного изыскивать для будущего определённую отправную точку, обозначенную борьбой пролетариата с некогда господствовавшим классом управленцев, чаще поставленных царской властью в качестве надзирателей.

8. Сергей Лукьяненко, Владимир Васильев «Дневной Дозор» (1999) - 3*
Идеальный мир до той поры идеален, пока не станешь дополнять его деталями. И делать это нужно крайне осторожно, не допуская перегибов. Во вселенной Лукьяненко, где сошлись силы света и тьмы, при контроле за их борьбой со стороны сил Инквизиции, возможны различные изменения. Но насколько они требуются? Ежели одержать верх никому не будет позволено, тогда ради чего противиться естественному ходу вещей? Ведь жизнь из того и состоит, что всё питается за счёт чего-то, обязательно обречённое на собственную смерть в последующем. Но кто бы удержал волю писателя к выражению словом? Но! Насколько допустимо считать возможность возвращения Лукьяненко к истокам? Да к тем моментам, когда он только начинал. Не стал ли «Дневной дозор» доказательством регрессии его таланта?

9. Михаил Погодин «Суженый» (1828), «Чёрная немочь» (1829) - 3*
В умелых руках дело спорится: гласит русская пословица. А ежели так, то всего можно добиться, приложи к тому старание. Но всегда ли? Есть у Михаила Погодина два рассказа, противоположные друг другу по должному быть извлечённым выводу. И при этом суть приведённой пословицы не изменится — были бы умелые руки, а желаемый результат тогда всё равно окажется достижим.

10. Михаил Погодин «Адель» (1830), «Васильев день» (1831) - 3*
А как читателю будет мрачная история, сказывающая о присущей человеку возможности управлять телесными у духовными резервами? Есть и такой рассказ у Погодина, названный по имени главной виновницы действия — девицы Адели. Любил оную один юноша страшно, позабыв про покой и сон. Он смел мечтать наперёд, представив жизнь, вплоть до гробовой доски. Они побывают везде, увидят многое, прикоснутся к тайнам бытия и достойно покинут этот мир, найдя покой и вечную жизнь в мире ином. Но почему Погодин начинает повествование с того, что сей друг недавно умер? Видимо, имелись роковые стечения обстоятельств. Какие же? Окажется, девушка умерла во цвете лет от горячки. А что юноша? Вот в том и кроется раскрытие возможностей человека, способного совершить такое, к чему нет способности у прочих.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Алексей Новиков-Прибой «Цусима. Книга II. Бой» (1932-35) - 3*
Смысловое содержание второй книги не отличается от первой. Новиков продолжил хулить царскую власть, находя тому всё новые подтверждения. Отчего русские всё-таки проиграли бой при Цусиме? Вполне могли быть варианты иного разрешения, вплоть до уклонения от боя. Как говорится, со стороны всегда виднее, даже если ты являешься непосредственным очевидцем, не имея возможности повлиять на происходящее. Но это не всегда так. Как пример, Новиков прямо обвинял вице-адмирала Рождественского, будто тот планировал дать сражение в день рождения императора Николая II, не подбирая более удачных для морского боя дней. Читатель тому мог вполне поверить, не сверься, что разница между этими событиями составляет практически две недели. В подобном духе Новиков и продолжал повествовать, нисколько не сверяясь с истинностью приводимых им фактов. После такого верить, в им рассказанное, вдумчивому читателю может расхотеться.

2. Михаил Салтыков-Щедрин «Семейное счастье» (1863), «По части женского вопроса» (1873) - 2*
Среди статей Салтыкова за 1863 год теряется первая из благонамеренных речей — очерк «Семейное счастье». Михаил тогда мог и не знать, к каким мыслям он придёт ближе к середине семидесятых годов. А думать ему предстояло о двойственности жизни. Как так получается, что с виду благонамеренное, на деле оказывается ханжеским? Отчего нечто с добрым помыслом прикрывается далеко не тем, к чему оно должно привести? Как яркий пример — семейные отношения. Можно взять для рассмотрения одну семью, принимаемую за идеальную, таковой её продолжая считать, не прилагая усилий для лучшего понимания. И ежели попробовать разобраться, то за представлением об идеале кроется худшее из возможного. Семья, где дети кажутся лучшими в мире, родители — счастливыми обладателями послушных чад, не станет восприниматься со стороны иначе, нежели с поощрением. На деле же в той семье может царить ханжество и двойные стандарты. Просто члены семьи сохраняют на лице приличие, тогда как они переполняются от страдания. Зато сделано главное — создано требуемое положительное представление у всякого, кто с ними имел или имеет знакомство. Ещё не про двойственность, но, думая, уже вполне об очевидных проблемах общества, Салтыков через десять лет приступит к написанию цикла «Благонамеренные речи».

3. Михаил Салтыков-Щедрин «В дороге» (1872), «К читателю», «Опять в дороге» (1873)
Куда бы не отправлялся Салтыков, всюду для себя он отмечал важное, должное быть удостоенным выражения им мнения. Ежели отправлялся в русскую глубинку, определял не положительное воздействие текущего времени, а всегда неизменно отрицательное. Когда бы и куда бы не отправлялся, всегда и повсеместно Михаил встречал неудовлетворительное. Так уж было настроено его восприятие мира. Не испытывал он положительных побуждений, как не старался. Очерком «В дороге» Салтыков закреплял упадническое настроение. Как же быть, чтобы нечто, делаемое в России, пришлось ему по душе? Похоже, такое нисколько не возможно. Как не пытайся исправить жизнь к лучшему, люди — вроде Салтыкова — найдут причину для недовольства. Казалось бы, отмена крепостного права — благо. Как бы не была проведена реформа, лучше ей скорее всего никак не быть. Возникает вопрос: а нужна ли она была — реформа? Как бы не скупили немцы русские земли, ибо помещики спешно избавлялись от казавшегося им неликвидным, поскольку не умели наладить прибыльность имений без закреплённой за ними рабской силы.

4. Михаил Салтыков-Щедрин «Переписка» (1873), «Столп», «Кандидат в столпы» (1874)
Проще закрыть глаза на происходящее и принимать текущее положение с отстранённостью. Велика ли разница: бороться за идеалы сегодня или отстаивать их завтра? И как быть с благонамеренными речами? Разве можно перебороть себя и постараться взвешенно подойти к разрешению очередной затруднительной ситуации? Отчего-то — тяжело! Надо обязательно высказать собственное мнение, не принимая противоположную точку зрения. Жизнь человека так и проходит — в постоянной борьбе будто бы за идеалы, тогда нет ничего такого, чему уже в свою очередь не быть переосмысленным. Но с задором молодых справиться довольно затруднительно, особенно если за ними тянется шлейф противоправных действий. Недавнее дело вокруг убийства студента Иванова просто утихнуть не могло… в России нарождались новые организации, готовые к совершению преступлений против всех, кто склонен придерживаться консервативных взглядов.

5. Михаил Салтыков-Щедрин «В дружеском кругу», «Тяжёлый год» (1874)
Теперь Салтыков предложил поговорить о патриотизме. Причём зашёл он настолько далеко, что по настоянию цензуры выпуск «Отечественных записок», где был опубликован очерк «Тяжёлый год», оказался изъят и подлежал уничтожению. До какой же крамолы снизошёл Михаил? Неужели посмел открыто говорить, высказывая в лицо царской власти, побуждая читателя сменить милость и терпение на гнев и бурю негодования? Конечно же — нет. К такому Салтыков не призывал. Даже можно сказать, в его словах начинало мерещиться такое, чего Михаил мог и не подразумевать. Он бы теперь и басню не написал, не попав под пристальный разбор цензоров. Очерк «Тяжёлый год» и был принят за иносказание — то есть за аллегорию.

6. Михаил Салтыков-Щедрин «Охранители», «Ещё переписка» (1874), «Кузина Машенька» (1875)
Терпеть? Кому именно терпеть? Царю? Он дал право гражданам на самовыражение. Он освободил крестьян от рабства, писателей — от цензуры, и далее в таком же духе. А что в ответ? Поднявший голову народ ответил ему неблагодарностью и актами терроризма. Но хотелось больше прав и свобод, вследствие чего появились народники, шедшие в народ и поднимавшие крестьян с будто бы колен. Занимаясь просвещением, народники несли в массы идеи неповиновения власти, необходимости вставать на путь борьбы, а значит и доходить до крайних мер, коими запугивать власть имущих. Мог ли царь подобное терпеть? Он — как и Екатерина II — просто обязан был пожалеть о либеральных помыслах, изначально казавшихся ему необходимыми. Но он пожинал плоды им содеянного, теперь — в 1874 году — сильнее ограничивая полюбивших самоволие россиян. Последовали аресты и репрессии всякого, кто ходил просвещать народ. Салтыков не мог о том смолчать, написав очерк «Охранители».

7. Михаил Салтыков-Щедрин «Отец и сын», «Превращение», «Непочтительный Коронат» (1875)
Говорящий, что проблемы отцов и детей не существует — отчасти ошибается. Характерное неприятие позиции отцов всегда есть у подрастающего поколения. Оно же объясняет, как случается, когда жизнь словно замирает, не продуцируя изменчивости. Одно находит на другое, чаще не поддающееся пониманию. Как выходит, ежели у власти находится человек, закрепощающий население, а оно — в своей основной массе — безропотно принимает творимое над ним насилие? И отчего в определённый исторический момент всё выходит из-под контроля, даже учитывая создаваемые для людей благоприятные факторы существования? Можно это связать с циклами, которые и являются свидетельством неприятия между поколениями. Оттого и выработано мнение о старом поколении, таком же пассивном или активном, в зависимости от пришедшегося на него цикла, имеющим общие черты с недавно народившимся поколением. При этом над ситуацией преобладает мнение среднего поколения — тех самых отцов. Своё значение оказывают и текущие процессы, чаще редко воспроизводимые повторно. Их течение зависит от цикла, обычно довольно предсказуемого.

8. Михаил Салтыков-Щедрин «В погоню за идеалами», «Привет», Неоконченное (1876)
В 1876 году «Благонамеренные речи» завершались. Приехав обратно в Россию, Салтыков более их не продолжал. Став свидетелем политической борьбы во Франции, Михаил мог иначе посмотреть на собственное критическое восприятие. Пока же, в начале того года, он брался понять, как обстоит дело с франко-прусскими отношениями, из каких побуждений стороны ищут возможность объявлять друг другу претензии. Оказывалось, французов раздирала жажда между необходимостью вернуть монархию, вместе с тем продолжая оставаться при республиканской форме правления. Это не могло быстро угаснуть, поскольку Наполеон III пал, оставив страну перед необходимостью самоопределения. Иное дело — Германия. Данному государству требовалось объединять разрозненные германские земли, для чего лучше всего было воевать, причём достаточно иметь вооружённый конфликт с соседними странами, чтобы небольшие государства желали влиться в единую империю. Политика Бисмарка имела ощутимую эффективность.

9. Ричард Хьюз «В опасности» (1938) - 3*
Человек слаб по своей природе. Брось его в море на утлом чёлне, что с ним станется? Оборви паруса у корабля или лиши горючего, ежели судно передвигается за счёт силы гребных винтов. И тогда человек абсолютно беспомощен, не приспособленный к подобного рода существованию. Хоть наперёд смотри, предугадывая в сюжетах кораблекрушений будущие страсти вокруг передвижения по космическому пространству. Определённо, век странствий и открытий ещё ожидает человечество, а пока приходится считаться с необходимостью неумения понимать происходящие на родной планете процессы. Например, никто не ожидал разрушительного урагана 1932 года, обрушившегося на Кубу. Вроде бы и наука сделала требуемый шаг к познанию, так и не проявляя способности к точному определению должного вскоре разразиться. А раз так, почему бы не рассказать о судьбе корабля, попавшего в шторм? Хоть и ничего нового Ричард Хьюз не сообщит, но может кому придётся по душе тематика обречённости человека перед стихией.


Примите участие в новом литературном марафоне, лучшему даётся награда в тысячу рублей. Требуется малое — создать любым образом критику на критику. Вы вольны сами решать, как стать участником марафона. Допускается какое угодно проявление творческого мышления. Главное помнить, критика должна касаться любого труда, к созданию которого приложил руку Константин Трунин. Преимущественно это его критические изыскания, выраженные публикацией книг о литературных работах Александра Куприна, Дениса Фонвизина, Джека Лондона, Джеральда Даррелла, Ивана Крылова, Михаила Булгакова, Эмиля Золя, Якова Княжнина. Среди прочих работ: «Деградация морали Запада», «Лауреаты российских литературных премий» и художественное произведение «Отрицательная субстанция». Одобряется критически посмотреть на Архивы и на любой материал, опубликованный на сайте trounin.ru.

Срок проведения первого марафона — от начала сентября до конца октября. Победитель будет выбран решением Константина Трунина. Оценки в тысячу рублей может удостоиться всякий, невзирая, создаёт он положительную или негативную критику, либо выразит взвешенное мнение. Будет допущен к участию и тот, кто прежде уже публиковал критику.

Где размещаться мнению? Где угодно. Это может быть сайт Константина Трунина, ваш сайт или сторонний. Может быть страница в сети, даже обыкновенная тетрадная страница или иная вам понравившаяся поверхность, лишь бы имелась возможность ознакомиться с вашим творением. Поэтому, создав мнение, уведомьте о нём Константина Трунина, предоставив ссылку, фотографию или непосредственный результат. Наиболее простой способ — сообщить в комментарии по адресу http://trounin.ru/kritikanakritiku1 — но помните и о том, что хештег #критиканакритику вполне допустим.

Где найти книги Константина Трунина? На http://trounin.ru/shop, либо сайтах интернет-библиотек. Книги Константина Трунина распространяются бесплатно, помните об этом (за исключением отдельных площадок, извлекающих прибыль в свою пользу за право размещения).

Распространение информации о марафоне «Критика на критику» приветствуется. Благодарность будет обязательно выражена при подведении итогов.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Максим Горький «Дачники» (1904) - 2*
Очередное вхождение Горького в мир драматургии — пьеса «Дачники». Зритель должен был увидеть тонущий в мраке мир, отчаянно пытающийся найти отблеск былого великолепия. Всякое действующее лицо обязывалось жить иллюзиями прошлого, пытаясь отыскать навсегда канувшее в забвение. Вроде все подобные слова о литературных произведениях — пустой звук. Так в большинстве случаев и оказывается. Но как громче сказать о драматургических изысканиях Горького, если он брался отразить мысль, обволакивая её в разговоры о пустом? Понятно, данный приём поможет ему в наполнении длиннотами крупных произведений. Однако, пьеса и без того коротка, чтобы лишать её содержательности. Если кто и будет вспоминаться при знакомстве с «Дачниками», то всё тот же Чехов.

2. Максим Горький «Дети солнца» (1905) - 2*
Говорить о проблемах народа, не являясь представителем того самого народа, — любимое занятие человека. Но человек вообще любит говорить о том, что его не касается, свято веря: думает о том он правильно. И Горький склонялся к мысли, будто происходящее в России — есть отражение времени. Но разве рост самосознания одной части населения способен отражать весь процесс мысли полностью? Проблемы рабочих и крестьян — оставались проблемами рабочих и крестьян, тогда как остальным жителям страны до них не было никакого дела. Проще говоря, каждый живёт присущими лично ему интересами, не способный понять нужды других: в силу неумения принять чуждые ему жизненные обстоятельства. Собственно, и Горький, к чему бы он не склонялся, если о чём и мог размышлять, то сугубо о порывах революционно настроенных людей. При этом не имело значения, кто и в чём нуждается на самом деле. Да и сам Горький принимал облик страдальца, на которого ополчилась царская власть. Будучи заключённым в Петропавловскую крепость, он написал ещё одно произведение для драматургии — пьесу «Дети солнца».

3. Максим Горький “Варвары” (1905) - 2*
Русские авторы XIX века любили переносить место действия в некий город, называя его для удобства N или NN. Чаще тот город оказывался из множественных населённых пунктов России, не столь уж отличимых друг от друга. Дабы не задевать ничьих чувств, созидалась определённая территория, куда можно было переносить события, обычно правдивые. Таким же образом поступил Горький, дав представление о заштатном городе, который продолжал жить присущей ему размеренной жизнью, чьё население нисколько не соотносило происходящее в стране с их как-то к тому приближающим. Пусть в столице ходят стены от народных волнений, того не чувствуется в провинции. Провинция даже не поймёт, ежели нечто всё-таки случится. И в обратном случае – проблемы провинции никак не способны задеть чувства того же столичного жителя.

4. Максим Горький “Враги” (1906) - 2*
Хватит ходить вокруг да около. Пора писать о пролетариате. И тогда из-под пера Горького вышла пьеса “Враги”. Данное произведение вполне можно было принять за прокламацию идей социал-демократов. Во главу угла ставились интересы трудового народа, должного пользоваться полагающимися ему правами и благами. Вместо того, чтобы видеть в человеке труда примерного члена общества, мысль русского власть имущего человека, к коим теперь относились и капиталисты всех мастей, зиждилась на словно продолжающем существовать крепостном праве. И неважно обстоятельство, согласно которому в капиталисты могли выбиться бывшие крепостные, если имели к тому склонность. Важно наличие большинства, не способного ходом мысли обеспечить существование за счёт собственных возможностей. А так как всякий технический прогресс порождал пролетариат – людей, лишённых собственных инструментов труда, – с их нуждами всё равно приходилось как-то считаться. Однако, их скорее пытались обуздывать, нежели им потакать. И вот Горький писал о ситуации, когда рабочие открыто заявили о своих правах. Впрочем, таковое имело место в январе 1905 года, омрачившееся кровавой расправой над с виду мирной демонстрацией.

5. Михаил Погодин «Невеста на ярмарке» (1827-28) - 3*
В человеческом обществе издревле принято решать проблемы за счёт других. Не прикладывая никакого старания, кроме стремления к лёгкой наживе. Одним из способов является заведение семейных отношений. Как правило, девица мечтает выйти за статного господина, способного потакать её прихотям. Юношам в той же мере мнится статься объектом страсти дам с состоянием, за счёт чего они поправят положение. В первой половине XIX века такое явление называлось «сделать партию». И уже тогда к нему относились снисходительно, имея множество примеров неудачных браков, так как наделённых положением и финансовыми возможностями было не так много. А особо предприимчивые накручивали себе цену, выдавая значимость их персоны, на самом деле абсолютно дутую.

6. Михаил Погодин «Счастие в несчастии» (1832) - 3*
Читатель должен помнить, как дамоклов меч повис над судьбою девицы и гусара, искавших друг в друге возможность поправить финансовое положение и возвыситься в обществе, а на деле пришедших к неутешительному осознанию обоюдной никчёмности. На самом деле ту историю ныне принято объединять в единое произведение «Невеста на ярмарке», тогда как в 1832 году «Счастие в несчастии» могло лишь иллюзорно иметь с ним связь. Но так как произведения сведены в единое повествование, тогда всякая недоговорённость сводится к твёрдому убеждению — читатель продолжал внимать истории, вроде бы завершившейся. Оказалось, свадьба всё-таки состоялась, поскольку нельзя идти против понимания уважения к самому себе. А раз непоправимое произошло, предстоит мириться, как бы не хотелось этим двум обманутым душам взаимного уничтожения. Поэтому Погодин написал письма от лица несчастной жены, показав её путь в бездну нищеты, откуда она не имела возможности выбраться.

7. Ванда Василевская «Радуга» (1942) - 2*
Политика любого государства всегда должна быть направлена на нравственное воспитание населения. Ежели этого не будет — государство окажется уничтоженным. Неважно, каким образом будет прививаться нравственность — всё зависит от поставленных перед государством целей. Будут ли это осуждать другие — для самого государства значения не имеет. Допустимо и недопустимое в том числе. Можно, и обязательно нужно, нравственно наставлять словом и примером. Как пример, действие советских властей в Великую Отечественную войну. С помощью политических агитаторов и работников, при привлечении военных корреспондентов, перед населением был представлен образ врага — жестокого настолько, что он скорее является показательным признаком вырождения человечества, нежели представляющим одну из его ярких черт. Способствовала тому и Ванда Василевская, написавшая повесть о первых порах войны.

8. Павел Мельников-Печерский «Старина», «Балахонцовы», «Семейство Богачёвых» (XIX век) - 3*
Удивительно, последние годы жизни Мельников предпочитал писать о купеческих семьях. Впрочем, данный интерес у него был всегда. Сейчас трудно установить, когда Павлу захотелось наполнить художественную литературу образами торгового люда, но вполне ясно — всё привело к созданию монументальной дилогии о старообрядцах. Остались в архиве Мельникова зарисовки, не всегда написанные его рукой, при жизни не публиковавшиеся. Они извлекались после смерти писателя, тогда же публикуемые. Точная датировка устанавливается только для рассказа «Балахонцовы» — 1860 год. В небольшом фрагменте раскрыта часть существования поволжских купцов, успешно ведших дела, не боявшихся хворей, то и дело приходивших на Россию с южных рубежей.

9. Павел Мельников-Печерский «Очерки Мордвы» (1867) - 3*
Нет народа более слившегося с русским, нежели мордва. Об этом писал Василий Ключевский, видевший в русском этносе связь славянского и финно-угорского начал. Мельников к тому речь не подводил, посчитав, что мордва обрусела. Хотя, вполне можно думать, будто как раз русские омордвинились. Ясно другое — два народа слились в единое целое, порою разделяемые сугубо из присущих каждому особых внешних черт, пусть и не явно, зато позволяющих думать о преобладании тех или иных предков в роду. Но совершенно оправданным будет утверждение, что прежде существовали племена полян, древлян, кривичей и прочих, ставших после русскими, а к мордве относят носивших самоназвания меря, мурома, чудь и прочих. Исторически верно и то, что упоминание мордвы исчезает из летописей практически сразу, как начинает формироваться русский этнос.

10. Павел Мельников-Печерский «Дорожные записки на пути из Тамбовской губернии в Сибирь» (1839-41) - 3*
После окончания Казанского университета, Мельников был направлен в качестве учителя в Пермскую губернию. Это ли, либо иная причина, послужило для краткого всплеска литературной деятельности, впоследствии на десятилетие утихшей. Начиная с описания Саровской пустыни, Илевского завода, Ардатова, Липня, Выездного, Арзамаса и Анкудиновки, Павел перемещался по дороге в Нижний Новгород. Следом переезжал в Пермскую губернию, описывал Оханск, Каму, затем Пермь, включая пристань, монастырь и памятники, оговаривался про Ермаково оружие, вслед за чем говорил про дорогу к устью Чусовой, саму Чусовую и Полазну. Записки этим не ограничивались. Мельников рассказывал о дороге к Новому Усолью, историю соляных промыслов, обсуждал производство соли. Также описывал Ледву, Дедюхин, Пыскорский монастырь, Соликамск, Пожневский, Чермазский и Добрянский заводы. Поведал про Обву, Ильинское и биармиейцев.

11 Павел Мельников-Печерский — Статьи исторического содержания (XIX век) - 3*
Об исторических изысканиях Мельникова лучше говорить без конкретной временной привязки. Поскольку в том нет необходимости и никакой сути от этого не прибавится. Достаточно знать, что уже с 1842 года Павел выполнял различные поручения, в том числе Бенкендорфа. Например, есть в исполнении Мельникова «Исторические известия о Нижнем Новгороде», к которым Павел возвращался уже после опубликования «Дорожных записок». Мельников устанавливал причины для возникновения города: в качестве форпоста. Нижний Новгород мог обрести самостоятельность и право считаться великокняжеским городом, если бы не постоянное нахождение в сфере интересов Великих князей, особенно суздальских. Есть у Мельникова ещё одна заметка на схожую тему — «Предания в Нижегородской губернии».

53 месяц

Критика на критику! Возможно ли? Порою приходится видеть восприятие моих литературных изысканий. Ведь кем нужно быть, чтобы взять книгу из серии "Критика и анализ" и прочитать её от корки до корки? Потому и получается: читают интересующий раздел, выносят суждение, обычно отличное от их собственного, не забывая облить грязью, обвинив во всём, в том числе и в неправильном восприятии творческого наследия. Пусть будет так. Это ведь критика на критику! Её вообще трудно писать, если не умеешь понять критикуемого тобой критика.

Что же мне делать? Продолжать вариться в котле - один из вариантов. Либо не пожалеть каких-нибудь крох, мотивируя людей на чтение критики, в том числе и на отзыв о прочитанном. Допустим, у меня есть тысяча рублей. Сумма незначительная, и вроде бы даже смешная. А почему бы её не давать раз в несколько месяцев тому, чей отзыв мне больше других понравится? То есть устроить литературный марафон.

Казалось бы, идея интересная. Да в её реализации сильно сомневаюсь. Нет во мне умения продвигать идеи. Как итог, заглохнет марафон на старте, ничего не дав к моменту его завершения. А ведь можно сделать марафон регулярным. Принимать не только отзывы - вообще любое творчество. Может тогда люди потянутся? Вполне уверен, установи награду больше - реакция останется такой же.

Сам себя вспоминаю. И все те бесполезные конкурсы, в которых пытался годом раньше участвовать. А ведь там ни о каких бонусах речи не шло. Ну напишут о тебе, ну может где-то там у себя опубликуют... на чём всё и завершается. Нет, такая форма участия мне не нравится. Желается видеть вечное движение, обязательно переходящее в качество. Потому и решил предложить для рассмотрения концепцию в виде марафона.

Думал о сути. Нет никаких рамок. Публиковать или показывать можно где и как угодно. Есть единственное условие - мне о том следует сообщить. Вполне понятно почему. Иначе как я узнаю о стараниях марафонца? Спустя, допустим, два месяца подводится итог. Победителю вручается награда. И сразу даётся старт новому марафону. Так оно мне представляется в идеале.

Даже подумалось, как на такую идею могли отреагировать критики прошлого? Впрочем, жизнь в нынешнее время далека от былого. Теперь нет нужды где-либо вообще о себе заявлять, тогда как это доступно на всём пространстве одновременно. Вместе с тем, отчего-то доступность свелась к обилию множества, среди которого теряешься. Кажется, таким образом я и потерялся. Вот потому и пытаюсь выбраться из множества подобных мне.

Что же, будем устраивать марафон? А если будем, кто согласится стать участником? А если согласитесь, то как бы вы планировали охарактеризовать мою литературную деятельность вообще? Вполне очевидно, задаю слишком много вопросов. Сейчас важно определиться - быть марафону или нет.

Можно задаться вопросом: что к тому побуждает? Ответ: летняя хандра. Как всегда, читатель уходит от книжной суеты, предпочитая жить иными предпочтениями. В результате приходится страдать от невнимания. Вот и придумываются марафоны; зреют планы на художественные произведения, которых отчего-то не случается, сугубо из-за невозможности выделить на них время.

Отчёт за месяц вышел скорее информационным. Сообщена довольно полезная информация. Ею можно воспользоваться, даже если не мне, то кто-то задумается над реализацией и покажет прекрасный пример. Однако же, хочется нечто подобное провести самостоятельно. Благо, особых стараний для того не требуется. Ну а если заглохнет, значит следовало воспарить над гладью выше, нежели я мог себе позволить.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Василий Шукшин “Воскресная тоска”, “Лёнька” (1961) - 3*
Совсем ещё молодой автор, с едва окрепшим талантом беллетриста, Шукшин взялся рассуждать: для чего человек пишет? Может он знает нечто такое, о чём не знают другие? Или есть иная причина, побуждающая рассказывать о чём-то определённом? Об этом Василий размышлял в статье “Приглашение на два лица”, позже публиковавшуюся под названием “Воскресная тоска”. Но ладно другие… для чего Шукшин писал сам? Он был уверен, им рассказываемое – не есть данность многих, скорее свойственное сугубо ему одному. Верил Шукшин – никто другой не чувствует уединения с природой, которого он мог добиться. Именно об этом он думал, предложив статью для публикации в “Комсомольской правде”.

2. Василий Шукшин “Экзамен”, “Игнаха приехал”, “Дояр” (1962) - 3*
А не поговорить ли за жизнь? Да так, чтобы за душу взяло? О накипевшем, наболевшем и наиважнейшем? И Шукшин приступил. Он вступил в диалог с самим собой, сообщив историю студента, прошедшего войну и плен, и профессора, бывшего на войне и в плену лишь в фантазиях. Рассказ получил название “Экзамен”. По его сюжету на экзамен опаздывал парень, к тому же очень плохо подготовленный. Как же так получается, что к человеку предъявляют требования те, кто не представляет, зачем этому в действительности обучает? В самом деле, студенту попался вопрос по “Слову о полке Игореве”. Смутные воспоминания терзали его, тогда как толком рассказать он не мог. Ему взялся помогать профессор, сказав, как много общего между студентом и князем Игорем, воевавшим и бывшим в плену. Оставалось непонятным: получит студент положительную оценку или же нет? Шукшин не стал защищать незнание, но всё-таки укорил профессора.

3. Василий Шукшин “Одни” (1963) - 3*
Есть ли разница, где жить? Город или деревня? Что там, что там – кто бы голову поднимал, растрачивая день за днём на труд. Какая разница, где поднимать детей. И нужно ли их поднимать? Поднимались бы руки, уставшие от каждодневных однотипных действий. Хотелось бы поднять настроение, пребывающее в упадке. Есть малое число радостей, тому способствующие, и те упираются в осуждение общества. Почему трудовому человеку нельзя вечером расслабиться, дав отдых и душе? Ведь может он опрокинуть стаканчик, взять в руки балалайку и утолить печаль в игре на музыкальном инструменте. Если бы не косые взгляды соседей и родственников, смеющих тебя осуждать. Словно и они не желают отдыхать, а только и предпочитают трудиться, не разгибая спины. Что же, легко судить, пока ты молод. Остаётся время переосмыслить жизнь. Но как быть тем, чьи годы прожиты? Они оглядываются назад и видят совсем не то, ради чего смели существовать.

4. Василий Шукшин “Критики” (1963) - 3*
Правды не существует: должно быть решил Шукшин. У каждого она своя, особенная! И нет такой правды, которую следует считать истинной. Просто в силу всем понятных причин поиска человеком противоречий в сущем. Скорее следовало показать, насколько людям нравится обманываться. Для этого специально изобрели телевизор, через который вещают далёкое от правды. Не стоит осуждать, к примеру, новостные сводки, трактуемые каждым на угодный ему лад. Речь сугубо про художественное творчество. Как в книгах человек привык искать соответствие действительности – оное вполне изредка находя, то к телевизионным постановкам должно применяться другое отношение. Изначально показываемое на экране позиционируется ложью, поскольку задействованные в представлении лица являются актёрами, оттого и всему прочему придаётся аналогичный налёт наигранности.

5. Василий Шукшин “И разыгрались же кони в поле” (1964) - 3*
Так если правды нет, как быть? О чём рассказывать людям? Без разницы, главное это делать честно и открыто. Собственную мысль можно донести в статье, кто бы её брался читать. Лучше это сделать в форме рассказа, изменив некоторые детали, беря собственную жизнь за основу. Да и читатель так лучше поймёт, насколько мнимой следует понимать связь между главным героем и писателем. Достаточно факта присутствия отца, чего Шукшин был лишён. Его отцу вынесли расстрельный приговор, когда Василию шёл четвёртый год. Всё остальное может совпадать с описываемым.

6. Василий Шукшин “Змеиный яд”, “Стёпка” (1964) - 3*
К сатирическому восприятию городской жизни Шукшин подвёл читателя с помощью рассказа “Змеиный яд”. В деревне ходил слух о сильном лекарстве на основе змеиного яда, очень хорошо способствующим избавлению от мучений при болях в спине. Раз такое дело, мать дала поручение сыну, проживающему в городе, дабы тот нашёл и выслал. Вроде бы простое задание, если бы не советская действительность. Дефицитный товар не найти, как не пытайся. Тебе с удовольствием предложат замену, в данном случае ею окажется пчелиный яд. Что же, возможно ли его купить? Отнюдь, потребуется рецепт. В таком духе Василий и продолжал повествование.

7. Василий Шукшин “Живёт такой парень” (1964) - 3*
Ознакомившись с содержанием рассказов за первые годы творческих изысканий Василия Шукшина, подходишь к его фильмам с ощущением виденного и слышанного. Понимаешь и трудности адаптации текста для визуального изложения. О чём писатель мог донести мысль до читателя, того может совершенно не понять зритель. Казалось бы, Пашка Колокольников грамотный водитель, малость заикающийся, отзывчивый и готовый помочь, но проявить к такому симпатию за пять минут не сможешь. Ежели Щукшин в рассказе “Классный водитель” вывел лихого и умелого водителя, то для киносценария оставалось загадкой – из каких побуждений председатель колхоза стал зазывать Пашку к себе. Складывалось впечатление, будто это полагается по воле режиссёра. Да и так в принципе должно быть. Вот и всё.

8. Василий Шукшин “Как я понимаю рассказ”, “Послесловие к фильму” (1964) - 3*
Разве кто расскажет о тебе лучше, нежели ты сам? Только поверит ли кто? Наоборот, в твоих словах узрят противоречие. Жил ведь иначе, писал о другом, так зачем пытался создать иное впечатление? А кто-то поверит, приняв за чистую монету. В конечном итоге, ежели пытаться уяснить правду, согласившись с Шукшиным в отсутствии оной, станешь на сторону Василия. Хотел он обыденного – понимания. Не придумывал и не измышлял лишнего, подавая действительность без прикрас. И действительность такой и являлась – отрезок человеческого существования, ничего совсем не подразумевающего. Никак не пресловутое стремление разобраться в символике цвета штор или панталон представленных вниманию действующих лиц. Отнюдь, у Шукшина о подобном требуется напрочь забыть. Ежели кому и приспичит, пусть они таким мнением радуют учителей литературы. Читатель, серьёзно относящийся к беллетристике, постарается возвыситься над стандартной трактовкой текста. И хорошо, если такой читатель пожелает ознакомиться с литературным трудом алтайского прозаика.

9. Василий Жуковский – Стихотворения 1797-99 - 3*
Юный Василий – ему четырнадцать лет, он полон надежд, преисполнен ими. Отчего не Вергилий? И он способен нести свет, луч знаний для невежд, славный стихами своими. Пока не стоит забегать вперёд, Жуковского следует постепенно открывать – талант сего человека достоин понимания, было бы просто сообщать о нём. Время его имя потомкам несёт, не позволяет среди прочих поэтов скрывать, вне воли приходится удостоить внимания, только редко где творчество Василия прочтём. Есть возможности, кому желается к литературным изысканиям былого прикоснуться, непременно одолеет души метания, уразумев эту речь. Не встретит сложности, под грузом впечатлений от грёз сможет очнуться, приложив старания, других сумеет увлечь. Жуковского поэзия собственный имеет внутренний ход, Тредиаковский начнёт мниться, авторский слог коснётся до рифмы не сразу, не установилась в те годы поэзия в умах россиян. Годы для восприятия понадобятся – не единый год: стихам Василия предстоит в единый массив слиться, не всё им сказанное покорится глазу, над чем-то читатель обязан задуматься сам.

10. Василий Жуковский – Стихотворения 1800-03
“К Тибуллу на прошедший век” Жуковский заговорил. Что есть человек? – словно Василий вопросил. Что есть старания, живут на свете люди к чему? Сложены о том предания, только ответ не ясен никому. Существует каждый страсти собственной для, не ведая о смерти грядущей. Похоронят всякого, ненавидя иль любя, на статус не взирая, будь власть умершего хоть трижды всемогущей. Пожрут труп черви, есть способны и таких! Не пустит Пётр в ворота рая. Выбор сделан при жизни, он из самых простых. Так зачем тогда жить, себя и других укоряя? Василий строг, ответ в семнадцать лет найден им. Нет важности, человек ты какой! Оставайся лучше собой самим, а память по тебе оставь иной. Кто скажет о былом, что некогда подобно свиньям жили, будто о своём пеклись, на других чихая? Если те предки много добра для людей сотворили, право людей на быть достойными посмертного почитания защищая.

11. Василий Жуковский – Стихотворения 1804-06
В страданиях прожить, страданиями преисполняясь, иного не может быть, писал о том Жуковский, стараясь. Брался Василий напоминать, “К ***” – лицу неизвестному обращался. Получится ли счастье тогда разыскать, если с горем ни один человек так и не расстался? В таком же духе в четвёртом году “К поэзии” Жуковский писал. Радость возможной он видеть оказывался способен. Того Василий и не искал, тем путь поэта потому и удобен.

12. Василий Жуковский – Басни 1806
Мудрости чан – кто басни берётся сочинять. Так теперь и про Жуковского можно сказать. Что там прочие, кого терзала правды муза, кому жаркая казалась зимней стужа. Василий не иначе, он подобно прочим смотрел. Говорить о жизни он действительно смел. Желал видеть в зверях людей пороки, наполнял для того он рифмами строки. Становились животные и растения похожими на людей, своими пороками словно отличаясь от диких зверей. Так появилась на сцене “Мартышка, показывающая китайские тени”. Вообразила она, способна творить чудеса, для того ведь не надо никакого ума. Кривлялась, чудила, многих своим поведением удивила. Забыла лишь о главном она – про фонарь. Не включила! Остался закрытым для мартышки знания ларь.

13. Василий Жуковский – Стихотворения 1807-10
Минул обильный шестой год – седьмой на краткость не обилен. Протасовой три четверостишия Жуковский написал да песню “Тоска по милом”, где дивчина тоскует. Читатель уже не такого от Василия ждёт, не думает, что может оказаться пассивен. Между тем, в иных сферах поэт себя искал, его иная сторона творчества волнует. Порою надо затронуть пределы устоев, чтобы мягче почва для твёрдости мысли стала, избежать в отзывах современников грязи, создав подобие стиха “На прославителя русских героев, в сочинениях которого нет ни начала, ни конца, ни связи”: поистине должна окрепнуть рука. Хочется иногда писать, не чувствуя под собой земли, перо и дано человеку правду искать. Тому читатель тоже внемли.

14. Василий Жуковский – Стихотворения 1811-12
К Жуковского поэзии есть значимый укор, не даётся её толкового понимания, промелькнут стихи перед глазами, оставив читателя перед осознанием пустоты. В одиннадцатом году Василий сам на оправдательную речь стался скор, прилагая талант поэтического дарования, ведь не чужими – своими устами, в “Певце” объяснил сколь причины ясными быть должны. Умрёт всякий творец, могилу по себе оставив. А может годы минули? Может нужно исходить из былого? Оттого не затронет поэзия читательских теперь сердец, в представлениях никого уже не ославив. Правда иные из потомков минувшее с удовольствием в поэзию свою вернули, особенно ярко вспомнив к месту должного увянуть Полевого. Как в романсе “Жалоба”, где и сказано про цвет увядший полевой. Что же, подходить к пониманию поэзии всегда нужно с отягощённой знаниями головой.

15. Василий Жуковский – Стихотворения 1813-14
Далее за тринадцатый год нужно сказать о Жуковского стихах хотя бы вкратце. Что-то с рифмой писал, про силлаботоническое изложение Василий помнил в прежней мере. “К Филону” стих, к “Светлане”, “К А. А. Плещееву” снова. Протасовых из Орла в Муратово-село зазвать решил. Ничего доброго о каком-нибудь старце, сказочных сюжетов не искал, слагал ему одному угодной ради цели, раз уж хватало у Жуковского и на это сил. Неожиданно слова обронил о цепях, видя как к огоньку из эфира создание впорхнуло. О воле спросил, словно заключённым став. “Узник к мотыльку, влетевшему в его темницу” – этим сердце раздуло. Для чего заговорил?

16. Райдер Хаггард “A Farmer’s Year” (1899) - 3*
Надо ли знать читателю, какой интерес испытывал Хаггард к сельскому хозяйству? Исторические изыскания Райдера вполне понятны, он был связан с Южной Африкой. Но сельское хозяйство? Хаггард вполне серьёзно намеревался на личном опыте проверить, пройдя соответствующие испытания. Собственно, весь 1898 год для него – это год, проведённый в фермерских заботах. Не каждодневно, но помесячно, Хаггард соотносил становившееся ему известным с ожидаемым. Кажется неуместным кивать на остальных английских фермеров, добродушно впоследствии описываемых, хотя бы тем же ветеринарным врачом Джеймсом Хэрриотом, что имел практику в Йоркшире, совсем неприятно для работников села характеризуя их умственные способности. Всё же не является важным, какими путями люди приходят к сельскому хозяйству, может и подобно Райдеру Хаггарду: ради интереса.

17. Райдер Хаггард “Beatrice” (1890) - 3*
Уже порядка пяти лет Хаггард плодотворно писал, создавая за год по два-три сюжета. Вполне очевидно, плодотворность редко идёт на благо всему литературному процессу. В чём-то Райдер оставался силён, может для того и стремясь не утрачивать писательского дарования. Всё же, Хаггард стремился к разнообразию. Раз уж читателю пришлись по нраву его истории про африканские приключения, значит нужно таковые создавать хотя бы по одной в год, чтобы излишне не утомлять и держать в предвкушении. Помогут и произведения на историческую тему, особенно про ещё более далёкое и непонятное, нежели дожившее до современности на африканских просторах. Необходимо писать и про обыденное – про будни Англии. Правда, как не пытайся уразуметь, о близком каждому нативному англичанину Райдер писал отвратно. Пусть он и смел тешить себя, будто на эту тему получались его лучшие романы.

18. Максим Горький “Мещане” (1901) - 3*
Максим Горький – драматург. Возможно ли? Его первый опыт на ниве написания пьес оказался очень удачным. Но что в том повинно? Действительный ли писательский талант или особое состояние русской драматургии тех лет? За образчик спешили брать всякое, за оный слепо принимая и в последующем. Только, если иные драматурги пожинают славу без дополнительных домыслов, содержательность пьес Горького отражала сугубо определённый момент, который ему хотелось особенно высказать. Произведением “Сцены в доме Бессемёнова”, в дальнейшем получившем название “Мещане”, Горький говорил о текущем, воспринимаемом людьми за бесконечное. Можно оценить данное литературное старание иначе, проведя сравнение со смысловым наполнением “Отцов и детей” за авторством Тургенева.

19. Максим Горький “На дне” (1902) - 3*
Написав пьесу о мещанах, Горький продолжил создавать драматургию, теперь обратившись к образу нищих, либо люмпенов – как их будет называть правильнее. О подобных людях он писал и раньше. Ничего не изменилось и теперь. Зритель принуждался следить за разговорами о насущном. Всякое действующее лицо бралось рассуждать, отражая определённые суждения. Основные мысли оставались прежними. Снова призыв к необходимости терпеть происходящее, ибо когда-нибудь всё встанет на свои места. Ведь не мог Горький открыто призывать к революции, предрекать кровавые события, просто обязанные последовать в ответ на предпринимаемую царским правительством внутреннюю политику. Любая попытка к этому обрекалась на столкновение с цензурой. Да и не мог Горький видеть, будто революция действительно свершится. До первого всплеска народной ярости оставалось три года – к исходу войны с Японией. Поэтому зритель следил всего лишь за разговорами, и более ничего.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Погодин “Преступница” (1830), “Петрусь” (1831) - 3*
Чем больше знакомишься с художественными литературными сюжетами, тем сильнее убеждаешься в необходимости постоянного повторения. А если говорить точнее, от повторяемости уйти невозможно, поскольку всё так или иначе прежде обыгрывалось. Значение приобретает авторская подача материала. И вот в этом и заключается прелесть некоторых произведений. Впрочем, всякое суждение в подобном духе – есть защита, не должная быть высказываемой вслух. Наоборот, читатель скорее осудит писателя, посмевшего кормиться хлебом за чужой счёт. А ежели хорошо подумать, то и читатель предпочитает не нечто поистине новое, а ранее ему пришедшееся по вкусу. Как же с этим быть? Не питать излишнего негатива.

2. Алексей Н. Толстой “Сёстры” (1922) - 2*
Иным писателям неважно, поймёт ли читатель, о чём они взялись рассказывать. С самых первых строк, ничего не объясняя, начинается повествование, будто автор решил выбросить до того выполненные им наброски. За страницами остаётся всё, что побудило описывать определённые события. Уже по мере продвижения по сюжету, читатель понимает, к каким мыслям его пытается склонить писатель. При этом не имеет значения, чем занимаются действующие лица на страницах – они выполняют роль фона. Гораздо важнее автору казалось показать исторические процессы, смутно различимые за представленным в тексте содержанием. Пусть Толстой писал о том, как Российская Империя клонилась к закату, осознать то с его слов не получится. Просто так должно было в итоге случиться, без каких-либо должных быть извлечёнными выводов. Так зачем настаивать на мнении, которое за несколько десятилетий последующей жизни станет восприниматься чем-то ничтожным?

3. Василий Шукшин “Из Лебяжьего сообщают” (1960) - 3*
Шукщин обязательно потом скажет – пишет он таким образом специально, поскольку иначе не мог рассказывать. Сама жизнь наполняла его прозу, либо проза как раз и соответствовала жизни. Как с человеком ничего определяющего не происходит, так и герои произведений Шукшина ни к чему себя не подталкивают, просто существуя, ведь им другого не суждено. Хорошо о таком писать и литературные произведения. Рассказы Василия становились основой для сценариев, да и сами сценарии порождали новые рассказы. Ещё не став талантливым прозаиком, Шукшин нашёл возможность написать сценарий фильма “Из Лебяжьего сообщают”, известный ещё одним названием – “Посевная компания”.

4. Василий Шукшин “Далёкие зимние вечера” (1961) - 3*
Кому-то описываемое Шукшиным далеко. Чаще в географическом плане, но и в жизненном не менее далеко. А брался он повествовать о простом, нисколько не претендуя на оригинальность. Мог он вспомнить и себя. Именно так бы хотелось думать читателю, внимая сюжету рассказа “Далёкие зимние вечера”, написанному в 1961 году, опубликованному несколько лет спустя, став заглавным для первого сборника Шукшина – “Сельские жители”. Сообщал Василий о ситуации, случившейся с мальчиком, что вместе с сестрой ждал возвращения мамы. Тот мальчик – в меру шебутной ребёнок, живущий теми увлечениями, которые ему и должны быть свойственными. Такому мальцу сколько не указывай на благоразумие, он всё равно не поймёт, продолжая проводить дни в проказах. Но возвращение мамы домой – это особый случай, заставляющий забыть обо всём на свете.

5. Василий Шукшин “Племянник главбуха” (1961) - 3*
Другой мальчик из рассказов Шукшина – герой повествования “Племянник главбуха”. Перед читателем ставилась проблематика понимания, когда происходит взросление. Установить то получится ближе к концу сообщаемой истории. Сначала Василий расскажет о неуживчивом характере молодого человека, всерьёз не считающего, будто профессия счетовода должна почитаться за полезную обществу. Тут сказывается и воспринимаемое за классическое советское мышление – почитания достойны люди труда и зримых свершений, а не работники, не поднимающие головы от стола с бумагами. Но понять это – очень сложно. И осознание взросления произойдёт совсем из других побуждений. До того момента нужно следить за представляемым для внимания сюжетом. Опять же, говоря о Шукшине, сюжет в его рассказах – вещь условная.

6. Василий Шукшин “Сельские жители” (1961) - 3*
О селе без слёз не скажешь. И не по наличию каких-то причин, а в силу привычки думать о сельских жителях не в лучших чертах. В самом деле, отчего бы не взъесться на деревенский образ жизни? Казалось бы, Шукшин с таким трепетом относился к далёким от крупных городов поселениям, вместе с тем рассказывая довольно неприятные вещи. Пусть то он делал с юмором, но ведь делал. Вместе с тем, Василий понимал, сельский житель сельскому жителю рознь. Не из села ли вышли герои его произведения, первоначально названного “Перед полётом”? Для читателя разворачивается полотно, где двое – внук и его бабка – обсуждают, каким образом ответить на письмо, присланное им с приглашением прилететь на самолёте. Послание отправил сын бабки – лётчик-герой. Надо понимать, некогда бывший таким же сельским жителем. Получается, село способно давать стране замечательных людей, только продолжают жить и те, кто не склонен изменять уклад, прежде существовавший веками.

7. Василий Шукшин “Демагоги” (1961) - 3*
Вновь Шукшин сталкивал в рассказе старое поколение и юное. Теперь он сообщал про деда с внуком, как отправились они с раннего утра на рыбалку и провели в общении до наступления позднего времени суток. Случиться с ними случалось разное, единожды дед едва не утоп, благо спасённый сноровистостью внука. По глупости, разумеется, дед запутался, разговорившийся не в меру. И внук его спасал, не прилагая мысли, действуя по наитию. Два сапога – пара: сказали бы про них люди. Может и говорили они так. Между ними малая разница. Заключается она в том, что дед жил по заветам предков, зная всё о с ним происходящем, ибо ту мудрость до него донесли наблюдательные отцы. Внук от него не отставал, умея и сам сообщить полезные сведения, которыми дед не располагал. Почему так? Всё-таки юнец учился в школе, в которую дед, надо полагать, не ходил.

8. Василий Шукшин “Коленчатые валы” (1961) - 3*
Определённо, рассказ “Коленчатые валы” в том или ином виде, но существовал до написания киносценария “Из Лебяжьего сообщают”. Просто ныне трудно установить, предварительно не проведя изысканий, что чему и как именно предшествовало. Однако, читатель должен согласиться, всякий труд о Шукшине хоть в чём-то должен претендовать на самостоятельность высказываемых суждений. А ежели считать именно так, значит трактовать нужно, исходя из знакомства с произведениями. Так всё же: что считать за основу? Вполне логично пальму первенства отдать рассказу. Объясняется это просто – не доведённой до конца логичностью повествования. И снова – опять же – трудно делиться подобными суждениями, поскольку проза Василия на том и основывается, будучи переполнена жизненностью. Это может означать многое. Проще говоря, читатель всему должен давать собственную оценку, косвенно опираясь на становящееся ему известным от других.

9. Василий Шукшин “Правда”, “Артист Фёдор Грай” (1961) - 3*
Говори всегда правду: понимает читатель, продолжающий знакомиться с творчеством Василия Шукшина. При любых обстоятельствах, какой бы та правда не оказывалась излишне громко звучащей. Нельзя допускать недоговорённостей – они приравниваются ко лжи. Это становится понятно из таких рассказов, названных “Правда” и “Артист Фёдор Грай”. Впору вспомнить жаркие речи большевистских вождей, вещавших в десятых годах с трибун одно, в итоге получивших отнюдь не запланированное. Чем тогда отличается речь председателей колхозов, открыто говорящих о проблемах, только столь незначительного порядка, что их наличие и скрыть не стыдно, зато у слушателя создаётся ощущение честности и открытости. При этом не сообщается о затруднениях более серьёзного уровня, на которые закрываются глаза. В том и состоит правда жизни – в незнании истинных проблем, прикрываемых для виду мишурой.

10. Василий Шукшин “Классный водитель”, “Гринька Малюгин” (1962) - 3*
Рассказы “Классный водитель” и “Гринька Малюгин” неразрывно связаны со снятым в 1964 году фильмом “Живёт такой парень”. Вместе с тем, они способны выступать в качестве самостоятельных произведений, каковыми их и представил читателю Шукшин. Оба они связаны с профессией водителя и создают впечатление об её неоспоримой важности. Читатель и прежде в этом косвенно убеждался, запомнив, какая ответственная задача возлагается на плечи водителей транспортных средств. Теперь предстояло лично познакомиться с теми парнями, от умений которых зависит не только успех посевных компаний, но и порою спасение народного хозяйства.

11. Василий Шукшин “Лёля Селезнёва с факультета журналистики” (1962) - 3*
Отчего советский литератор непременно должен обращать внимание на несуразности имевшейся в его окружении действительности? Потому как иных проблем он не замечал. Его удовлетворял уровень жизни, но полному осознанию нужного мешали портящие настроение обстоятельства. Ещё со Сталина пошла традиция строить литературные сюжеты, исходя из необходимости воспевать лучшее во имя ещё более лучшего. А раз так, значит должно существовать и нечто не совсем лучшее, достойное порицания. Не потому ли советская литература наполнялась сюжетами умышленного раздолбайства? С этим непременно начинали бороться сознательные граждане. Вот и у Шукшина в рассказе про Лёлю Селезнёву с факультета журналистики происходила похожая ситуация. Читатель узнавал – из-за халатности простаивают машины, не способные переправиться на пароме. Нужно срочно разрешать ситуацию. За оное и взялась Лёля Селезнёва.

12. Василий Шукшин “Стёпкина любовь” (1960) - 3*
Читая Шукшина, обязан смотреть снятые им фильмы. Вернее: не снятые, а поставленные. Так лучше понимаешь, из чего исходил Василий, задумывая определённый сюжет. Хотя можно и запутаться, обнаружив прежде где-то виденное или читанное. Всегда будет присутствовать ощущение непременной повторяемости. Вот взять для примера “Стёпкину любовь”. По сюжету рассказа парень подвёз симпатичную девушку за так, ничего не потребовав. После забудет, пока не увидит ещё раз. Что это за сюжет? Дальнейшее развитие событий будет использовано Шукшиным в фильме “Живёт такой парень”. Следовало бы объединить “Стёпкину любовь” с рассказами “Классный водитель” и “Гринька Малюгин”, но они будут написаны лишь через два года.

13. Василий Шукшин “Двое на телеге” (1958), “Светлые души” (1959), “Лида приехала” (1960-е) - 3*
Начинать говорить всегда трудно. Лучше обождать! Оставить первые шаги человека в писательском ремесле на потом, чтобы остеречься от скорых суждений. Какого литератора не возьми, редкий начинал в качестве прекрасного беллетриста. Как и любая другая профессия, труд писателя требует выдержки, умения построить диалог с читателем через умелое выражение собственного внутреннего содержания. Не стоит и о Шукшине говорить в возвышенных тонах, разбираясь с его первыми шагами в мире художественного слова. Пусть Василий пытался найти сюжет, передав в полагающихся красках – всё это остаётся на уровне начинающего работать над выражением мысли человека. Последующие произведения Шукшина мало в чём изменятся от первых, если судить по их наполнению. Со вступления на путь литератора Шукшин говорил о простом человеческом, о незамысловатом, о нужном и вполне полезном.

14. Василий Шукшин “Солнце, старик и девушка”, “Стенька Разин” (1960) - 3*
И вот Шукшин – практически мастер. Пробы пера привели к нужному результату. Робко, но Василий создаёт жизненные портреты. Чем не нагляднее воспринимается рассказ “Солнце, старик и девушка”? На село приехала молодая художница, ей довелось рисовать портрет старика. И читатель не сразу понимает, почему между старым и молодым человеком возникает взаимная симпатия, будто они способны друг друга хорошо понимать. Вместе с тем, никакого понимания между ними нет вовсе. Для осознания этого читателю придётся дождаться завершения повествования.
Полные рецензии по ссылкам.

1. Сергей Бородин “Дмитрий Донской” (1941) - 3*
Куликовская битва – как миф, где мнимая польза не оговаривает последствий. Все знают о храбрости московского князя Дмитрия, посмевшего дать бой Мамаю, получив за то прозвище Донского. Что было после – представляет малый интерес. Да и тяжело говорить, когда плоды победы оказываются несущественными. Однако, потомку требуется иметь определённые представления о прошлом, чему и потворствовали писатели, вроде того же Сергея Бородина. На страницах развернётся битва на Воже, после случится и само сражение на Куликовом поле. На фоне этого будет показана история человека, желающего найти полюбившуюся ему девушку, чтобы вместе с нею попасть под натиск золотоордынцев на Рязань. И на выходе ощущение истинной стойкости русского народа, способного отныне сбросить иго. Было бы оно так, но Бородин о том предпочёл не рассказывать.

2. Михаил Погодин “Сокольницкий сад” (1825-29) - 3*
На этот раз Погодин предложил переписку четырёх лиц. Касается она темы зарождения любви. Как вообще возникает это чувство? Важное значение отводится появлению симпатии, тогда как остальное становится сопутствующим. Сама любовь – это симпатия, никак не оставляющая человека. И сам человек это понимает, в зависимости от жизненного опыта способный провести черту между влюблённостью и привязанностью. Для героев Погодина такой черты не существовало. А может Михаил излишне надумал, для чего измыслил ещё двух действующих лиц, будто бы знакомых друг с другом, притом являясь теми, с кем влюблённые переписываются. Так как же всё начиналось?

3. Михаил Погодин “Психологические явления”, “Дьячок-колдун” (1827-32) - 3*
Если иметь привычку подмечать несущественное – получится стать замечательным писателем. Вместе с тем, замечательность пропадёт втуне, ежели её не обрамлять длиннотами. Не получается у читателя усвоить кратко поданный текст, не содержащий множественных отступлений и водянистого изложения. В том и беда большей части прозы Погодина – он старался оказываться кратким, говоря существенно важное. А раз так – всё им сообщённое приравнивалось к мудрому, но излишне краткому. Из этого выходило, что стать выше для него доступного – Михаил не мог. По идее, объедини он свои рассказы, придумай для них общий сюжет, да хоть публикуй в виде многопланового полотна, как его имя осталось бы на устах потомков. Теперь же поздно о том судить, остаётся сказывать для круга избранных ценителей литературы первой половины XIX века.

4. Михаил Херасков “Полидор” (1794) - 2*
Если бы античная мифология разрабатывалась на основе произведений, написанных европейцами, спустя тысячи лет, быть тем мифам низведёнными до ничем непримечательных баек. Надо ли ставить в пример драматургов Древней Греции? Что нам кажется мифами – есть продукт измышления прежде живших, причём друг с другом соревновавшихся: у кого получится лучше. В результате человечество имеет мифологию с античных времён, тщательно проработанную и продуманную. Теперь человек получил возможность вставлять собственные предположения об ушедшем. Только утеряно понимание необходимости в преобразовании былого. Никто всерьёз и не воспринимает литературные опыты европейцев, чётко проводя границу между уже измышленным и тем, что выдаётся за хоть какое-то подобие.

5. Джон Фаулз “Коллекционер” (1963) - 3*
Поздний нуар первого нуара – такой себе выродившийся нуар. Жанр требовал не просто героев с мрачными порывами души, а отчаянных злодеев, готовых совершать безумные поступки. И как поступил Фаулз? Он измыслил то, о чём мог втайне мечтать. Он потому и представил на суд читателя произведение, где фантазия изливается безудержным потоком. В роли главного героя – человек с отклонениями в психике, о ком говорят: в тихом омуте черти водятся. Среднестатистический офисный работник, всегда молча выполняющий каждодневные обязанности вполне может похитить другого человека и вершить над ним непотребства. Собственно, на страницах развиваются события, должные ознакомить читателя с закоулками подсознания. Не стоит говорить об огрехах произведения – не для того Фаулз его писал. Была освещена проблема невозможности понять допускаемые людьми крайности, способных творить им самим неугодное. Просто человек остаётся тем созданием природы, которое существует без определённой цели, предпочитая реализовывать низменные предпочтения, забывая обо всём возвышенном. Даже увлечение коллекционированием обесценивается, когда появляется возможность доказать превосходство собственного “я”.

6. Дмитрий Мережковский “Любовь сильнее смерти”, “Наука любви” (1896) - 3*
Обычно у Мережковского “Итальянские новеллы” выделяют отдельным циклом для публикации. Они включают следующие произведения: “Любовь сильнее смерти”, “Наука любви”, “Железное кольцо”, “Рыцарь за прялкой”, “Превращение”, “Микель-Анжело”, “Святой сатир”, “Дафнис и Хлоя”. Не все они являются новеллами об Италии и не все являются оригинальными произведениями непосредственно Дмитрия. Про это стоит говорить отдельно, когда речь будет касаться каждой из новелл. Пока же нужно остановиться на двух, чаще прочего выступающих за заглавные – это “Любовь сильнее смерти” и “Наука любви”, опубликованные в журнале “Северный Вестник” за 1896 год, они не несли подзаголовков, характеризующих их именно новеллами.

7. Дмитрий Мережковский “Железное кольцо”, “Превращение” (1897) - 3*
В 1897 году цикл “Итальянские новеллы” пополнился ещё двумя сказаниями: “Железное кольцо” – с подзаголовком “Новелла XV века” – опубликована в журнале “Всемирная Иллюстрация”; “Превращение” – с более длинным и уточняющим подзаголовком “Флорентийская новелла XV века” – в журнале “Нива”. Описываемое всё больше приобретало вид сказочного предания, чем и принято проводить разграничение между рассказом и новеллой. По сути, новелла – тот же рассказ, только с совсем уж далёким от действительности сюжетом. Разумеется, это лишь условности, действительного значения не имеющие. Просто нужно как-то придавать вес творчеству. Читатель должен согласиться – от “Итальянских новелл” ждёшь большего, нежели от “Итальянских рассказов”.

8. Дмитрий Мережковский “Рыцарь за прялкой”, “Святой сатир” (1895) - 3*
1895 год – не только первое крупное произведение “Юлиан Отступник”, но и начало работы над циклом итальянских новелл. К таковым стоит отнести “Рыцаря за прялкой” и “Святого сатира”, следуя за данными им Мережковским подзаголовками, обозначив как “Новеллу XV века” и “Флорентийскую легенду из Анатоля Франса” соответственно. Их публикация состоялась в журналах “Нива” и “Северный Вестник”. Содержание “Святого сатира” представляет опосредованный интерес, спустя четыре года в схожей манере будет составлять рассказы о чёрте Максим Горький, выдавая содержание за будто бы истину, изысканную путём общения с мистическим созданием.

9. Дмитрий Мережковский “Микель-Анжело” (1902) - 3*
Разве власть существует не для противления? Ещё ни одна власть не сумела сохранить своих позиций, неизменно вырождаясь заслугами потомков. Какие бы светлые идеалы не вкладывались, они неизменно принимают вид человеческого стремления к осуществлению личного благополучия. Такое случается не только со светскими правителями, но и с религиозными деятелями. Взять для примера римских пап, греховными помыслами которых издревле ужасаются. И ежели папская власть в средневековье могла не иметь ограничений, то с Возрождением должен был наступить конец и пафосу католической веры. Пока ещё не грянуло реформационное брожение, но воле пап смели высказывать противодействие. Не обошёл оного и Микеланджело Буонарроти, сперва робко противившийся, а после и вовсе знавший, чему стоит следовать, а от чего воздерживаться. Собственно, Мережковский взялся отразить порыв первого противодействия, случившийся против папы Юлия II.

10. Лонг “Дафнис и Хлоя” (II век н.э.) - 3*
Каков он – классический греческий роман? Наверное, на его страницах боги живут людскими страстями, делая всякого человека игрушкой в своих руках. Так следует из древнейших эпических сказаний, такими предстают и труды древнегреческих трагиков. Но иным стало сказание Лонга – некоего писателя, возможно грека, жившего может быть во II веке, либо позднее. О нём нет никаких данных, он – таинственная личность. По нему осталась память в виде произведения “Дафнис и Хлоя”, пропитанного пасторалью настолько, что удивляешься, каким образом с его идиллическими сценами мирилась католическая церковь. Да и каким образом сей роман сумел пролежать втайне от папских прелатов? Не зря ведь он становится широко известным в Европе аккурат к XVI веку. Что до мнения римского понтифика, ежели европейцы нуждались в раскрепощении? В России этот сюжет решил раскрыть Мережковский, питавший особое отношение к религии.

Profile

гл. фотка
trounin
Константин Трунин (обозреватель литератур)
Website

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow