trounin.ru

68 месяц

Итак, задавшись целью писать рассказы, написал три произведения, и... дух выражения мысли закончился. Это стоит охарактеризовать тем, что в городе перестали происходить события, о которых могу говорить. Вследствие чего возник недельный пролапс, грозящий продолжением. Какое следует произвести действие? Думаю, сперва разобраться в себе, заставив найти другой источник самовыражения. Раз не получается в одном, нужно находить другие. Однако, проблем для того существует куда больше, чем мне бы хотелось. Давайте о них сегодня и поговорим.

Во-первых, проблема места. Нет у меня стола, чтобы метра на два в длину и хотя бы сантиметров восемьдесят в ширину. Но! Отчего-то хорошо тексты пишутся и на гладильной доске, куда едва хватает места поставить нетбук. Вывод: место не является отговоркой. Нужна некая среда, заставляющая и побуждающая творить. И раз сказано о нетбуке, в ближайшее время планирую обзавестись моноблоком, поскольку вижу в том сущую необходимость.

Во-вторых, проблема времени, обстоятельств и способности. Об этом писал не раз. Почему не сказать ещё? В течение месяца выполняю обязанности старшего фельдшера. Получается так, что приходится проезжать шестьдесят километров за день, просыпаться в половине седьмого, приезжать домой в восьмом часу вечера. В десять возникает стойкое желание спать. Творить в таких условиях кажется невозможным. Конечно, можно заниматься личными делами на работе, только не могу и не хочу, либо ещё не сумел тому научиться.

В-третьих, проблема желания. Не знаю почему, но появилось стойкое нежелание читать глазами и слушать ушами. Может это от перенасыщенности информацией, или сейчас в жизни начался такой период. А может я перестал понимать, о чём смогу после прочтения рассказать, ведь раньше через чтение книг познавал мир, находил возможность делиться мыслями.

В-четвёртых, проблема материала. Чтобы излагать, нужно обладать определёнными знаниями. Знания собираются посредством интереса к определённой теме. В свою очередь, это ведёт к расширению проблемы времени, обстоятельств и способности, вследствие чего остро встаёт осознание нехватки времени, порождая в свою очередь новую проблему.

В-пятых, проблема многозадочности. Как уже стало понятно, имея множество проблем, желая развернуться широким фронтом, не могу много читать и писать одновременно. Как знакомиться с литературными произведениями, при этом находя время для их критического восприятия, когда хочешь создавать собственные творения? Некогда я задавал план действий, куда входило разное. К сожалению, от многого приходится отказываться. Это меня подавляет и бесконечно угнетает. Но и это порождает проблему.

В-шестых, проблема способности создавать, наложенная на проблему нежелания это делать. Казалось бы, говоря о недостатке времени, должен иметь оправдание. При этом, при устранении препятствий, возникает стойкое отторжение к необходимости приступать к творчеству. Получается, нужен не единственный день, позволяющий высказываться, необходимо перестраиваться в течение нескольких дней, а то и недель. Вероятно, кажется более вероятным, причина в неспособности организма поддерживать осуществление стремления к многозадочности.

В-седьмых, проблема доступных ресурсов. Кажется, с этим я планируя справляться, постепенно привыкая к имеющимся возможностям. Как не говори, меня греет уже проделанный путь, вполне достаточный для того, чтобы когда-нибудь остановиться, оглянуться назад и вполне удовлетвориться проделанным. Всё-таки, жизнь для того человеку и даётся, дабы оставить след. Собственно, пускай редко, но мои следы всё-таки встречаются. Как показывают наблюдения, ежели стали говорить, хоть и мало, в иноязычной среде, приводя мои слова в качестве некоторых утверждений для предлагаемых к усвоению выводов, сие - есть хорошо Как ни крути, несмотря на развитие технологий, обнаружить всего интересующего не сможешь. Допустим, кто бы знал, что венгры записывают моё имя как Konsztantyin Trunyin.
гл. фотка

лукьяненко, екатерина, грин, недогонов, якобсон, Б

Полные рецензии по ссылкам.

1. Сергей Лукьяненко «Черновик» (2005)
И вот Лукьяненко замкнулся. Позади столько придуманных миров, что продолжать измышлять новые в таком же духе уже не можешь. А не объединить ли прежде написанное? Допустим, пусть иные существуют, но совсем другие, желательно обладающие огромным потенциалом, имеющие значительные ограничения. Каким же образом о них повествовать? Сперва нужно хорошо подумать. Герою следует потерять всё, стать никем. К чему это приведёт? Сергей его вычеркнул из жизни. Каким образом? Он перестал восприниматься людьми. Что дальше? Как раз после и начинается основное содержание, которое строилось сугубо на описании ещё одной Вселенной. Что же, читатель, добро пожаловать в мир функционалов, тебе не будет грустно и одиноко, теперь твоя очередь слушать о том, как общество ставит эксперименты с помощью способности влиять на миры, похожие на параллельные.

2. Екатерина II Великая «Записки касательно Российской истории. Часть I» (1787-94)
Если и читать историю за чьим-то авторством, то пусть это будут записки Екатерины Великой. Императрица излагала кратко и по существу, не распыляя внимание и не делая ложных выводов. Она оглашала ровно столько выдержек, чтобы история не получала негативных окрасок. Если при чтении того же Карамзина, видишь зависимость от литературного наследия в виде летописей, то Екатерина шла по пути наименьшего сопротивления, сухо излагая то, что ей стало известно посредством ознакомления с летописями. Но и она повествовала в меру понятно, пока не случилось на Руси размножиться потомкам Рюрика, отчего история превратилась в мешанину обстоятельств, практически недоступную усвоению. С другой стороны, всегда можно обратиться к запискам императрицы вновь, приняв во внимание требуемые к пониманию обстоятельства.

3. Александр Грин — Рассказы 1913
Продолжая разговор о рассказах Александра Грина, вынужденно отмечаешь натужный авторский слог. Писатель продолжал творчески совершенствоваться, тогда как им написанное оставляло желать лучшего. За такие слова почитатель автора может обидеться. Однако, не будем таить шило в потайном кармане. Грин писал, и за это уже его будут хвалить потомки, практически никогда не задумываясь, о чём именно он написал, если и вспоминая, то о девушке Ассоль, ждавшей подобие принца на белом коне. Но и в этом потом ошибётся, не о том Грин писал в «Алых парусах».

4. Александр Грин — Рассказы 1914
За почти сухим перечислением творческого пути Грина, не видишь, что происходило в его жизни. Подверженный желанию развеять скуку, Александр доводил жену до бешенства, вследствие чего последовал развод. Вскоре умер отец Грина. Это должно было сказаться на творчестве, и похоже Александр забывался, уходя от действительности в придумываемые им обстоятельства.

5. Александр Грин — Рассказы 1915. Часть I
Особенность манеры изложения Грина в 1915 года — отметиться в большом количестве короткими рассказами, некоторые из которых оказывались способными заполнить одну страничку, а в редком случае — даже две. Многие из рассказов стали библиографической редкостью — о них встречается упоминание, тогда как найти не представляется возможным. Давайте просто перечислим, чтобы сохранилось упоминание и тут: «Авиатор-лунатик», «Акула», «Алмазы», «Армянин Тинтос», «Битва в воздухе», «Блондинка», «Бой быков», «Борьба с пулемётом», «Брат и сестра», «Будущие дачники», «Вечная пуля», «Взрыв будильника», «Встреча», «Выдумка Эпитрима», «Гарем Хаки-бея», «Голос и звуки» (он же «Голоса и звуки»), «Два брата», «Двойник Плереза», «Дело с белой птицей, или Белая птица и разрушенный костёл», «Друг человека», «Игра», «Интересная фотография», «Каприччио», «Кинжал и маска», «Король на войне», «Кошмарный случай», «Летающий дож», «Медведь и немец», «Непробиваемый панцирь», «Ночью», «Опасный прыжок», «Оригинальный шпион», «Охота в воздухе», «Охотник за минами», «Пляска смерти», «Происшествие с часовым», «Пятнадцатое июля», «Разведчик», «Ревность и шпага», «Роковое место», «Рука женщины», «Серьёзный пленник», «Сила слова», «Смерть Аламбера», «Странное оружие», «Страшная тайна автомобиля», «Три встречи», «Три пули», «Убийство романтика», «Удушливый газ», «Чёрные цветы», «Чёрный хутор», «Чудесный провал». Не стоит исключать, что такие названия могли носить другие рассказы.

6. Александр Грин — Рассказы 1915. Часть II
Для первого выпуска журнала «Женщина» Александр написал повествование «Железная птица», содержащий подзаголовок «Рождественский рассказ». В третьем выпуске публиковался рассказ «382», авторство Грина было установлено много позже. На войне случилась цепочка событий, в результате которых погиб немец, на погонах которого как раз и было число, вынесенное в название. В девятом выпуске — рассказ «Свадьба Маши», считаемый за библиографическую редкость.

7. Александр Грин «Сто вёрст по реке» (1916)
Грина ценят за проработку темы выдуманного им города — Зурбагана. Но, если судить по ранним рассказам, место это не отличалось побуждающим к романтическим мыслям. Отнюдь, Зурбаган — мрачный край, где происходят преступления против человека. Поэтому, Зурбаган таким и следует понимать — там случаются всевозможные непотребства. В жизни подобного происходит не меньше, только не всякий писатель согласится говорить открыто, опасаясь негативной реакции. А так, измыслив некий Зурбаган, Грин мог создавать любые истории. Достаточно того обстоятельства, что всё выдумано. Значит, автора не получится ни в чём уличить.

8. Александр Грин — Рассказы 1916
Во втором выпуске «Огонька» в рассказе «Львиный удар» — описание бесчеловечного эксперимента, который поставил учёный из Зурбагана. Он решил выяснить, что останется от льва, если его поместить между молотом и наковальней. В качестве вспомогательного персонажа в рассказе действовал дрессировщик, сперва не понимавший, зачем учёному вообще понадобился лев, а когда поймёт — не совладает с искушением обогатиться. В шестнадцатом выпуске — рассказ «Чёрный алмаз».

9. Алексей Недогонов «Флаг над сельсоветом» (1947)
В жизни хорошо случается тогда, осуществляется тобой задуманное когда, если возвращаешься с войны очередной, как и прежде — целый и живой. А ежели не хотят издавать твоих стихов, не находя достойными к вниманию жара от слов? И этому когда-нибудь измениться суждено, дожил бы до призвания заслуг в поэтике кто. Однако, увы, какое горе и тоска, приходят почёт и слава, когда в них пропала нужда. Алексей Недогонов погиб молодым. Как? Не хочется говорить. Он погиб в мирное время, начало века сумев в боях пережить. Пусть его поэзия утратит значение для последующих поколений, жил поэт во имя не местных, а уровня планетарных достижений.

10. Аугуст Якобсон «Борьба без линии фронта» (1947)
Нельзя рассматривать прошлое с позиций современного дня. Хотя бы по причине того, что реалии прошлого известны в опосредованных тонах, тогда как существенно важное не берётся к рассмотрению вовсе. Допустим, в постсоветской Эстонии принято негативно относиться к «оккупации» страны Советским Союзом. Пусть исторически всегда складывалось следующим образом — Эстония практически не обладала самостоятельностью. Один из редких проблесков достижения права эстонцев на власть — период от падения Российской Империи до включения Эстонии в состав советского государства ещё до начала Второй Мировой войны. Почему это смогло произойти? Если поверить Аугусту Якобсону — людям надоело засилье буржуазии, случился взрыв недовольства, вследствие чего последовала соответствующая реакция.

- "Удар по затылку" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
- "Детская безнаказанность" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
гл. фотка

хаггард, михайлов, соллогуб, сапковский, елизаров, лукьяненко, Б

Полные рецензии по ссылкам.

1. Райдер Хаггард — Публицистика 1913-16
2. Райдер Хаггард — Публицистика 1917-20
3. Райдер Хаггард — Публицистика 1921-1925

4. Николай Михайлов «Над картой Родины» (1947)
В чём жители Советского Союза по результатам Второй Мировой войны были уверены, так это в бесспорном величии своего государства, невзирая ни на какие опасности, которые грозят от капиталистических стран. Николай Михайлов решил внести собственную лепту, он посмотрел на географическую карту, поняв для него очевидное — совсем недавно карта выглядела иначе. В том уникальность Советского Союза, он постоянно развивается, никогда не сбавляя оборотов. Если нечто считали на Западе за фантастику, советские граждане стремительными темпами воплощали это в жизнь. Но, ничему не суждено существовать вечно, всякая успешная модель сходит на нет. Когда-нибудь сдаст позиции коммунизм, проиграет борьбу и капитализм, но всему этому суждено постоянно возрождаться в новых формах, поскольку данная борьба не может прекратиться. Пока же — для Николая Михайлова — Советский Союз воплощал собой непотопляемый ковчег, ведущий советский народ к светлому будущему.

5. Владимир Соллогуб «Тарантас» (1840-45)
Что в России есть особенного, о чём хотелось бы рассказывать тем, кто оную населяет? Соллогуб предпочёл думать, будто ничего подобного измыслить невозможно. Для этого он рассказал историю молодого франта, прибывшего из поездки по загранице. Насмотревшись на западную жизнь, подивившись тамошним обычаям, он вспомнил про Россию, где нечто подобное должно в той же мере существовать, о чём отчего-то не пишут. Проблема заключалась в недостатке средств, молодой человек порядком истратился. А ехать ему предстояло под Казань, где располагалось имение отца. На его счастье, или горе, он встретил знакомого, как раз туда отправляющегося. Беда заключалась в другом — ехать предстояло на тарантасе. Оно и к лучшему, подумал молодой человек, таким образом он увидит подлинное лицо России. И так бы оно и обстояло, не посчитай Соллогуб нужным показать банальность обыденности.

6. Анджей Сапковский «Мир короля Артура» (1995)
Сапковский выразил уверенность — легенду о короле Артуре и рыцарях круглого стола знает каждый, причём в мельчайших деталях. Ежели так, об этом нужно в подробностях рассказать. И он начал с седых годин, решив искать истоки зарождения мифа в другом сказании, берущим начало от римлян, измысливших, будто они ведут свой род от Энея, жителя Трои, покинувшего родные земли после осады и обосновавшегося на территории, после ставшей принадлежать Риму. Внуком того Энея был Брут, предпринявший путешествие на север, высадившийся в области современного Девоншира, затем, вместе с соратниками, основавший поселение близ нынешнего Лондона. И вот, где-о между этим событием, и другим обстоятельством — вторжением норманнов, теряются времена, когда жил и боролся король Артур. А что в том правда и вымысел — в этом Анджей и постарался разобраться.

7. Анджей Сапковский «Нет золота в Серых горах» (1992)
Что представляет из себя фэнтези? Давайте разбираться вместе с Анджеем Сапковским. Фэнтези — это литература, зародившаяся в начале XX века. Пионером следует считать создателя мультфильмов и комиксов Маккея. Более прочный камень заложен Говардом, автором одного-единственного романа о Конане, впоследствии получившего статус культового. Но самое веское слово сказал Толкин, чей «Властелин колец» пленил сердца и души миллионов людей. Затем последовала плеяда, вроде Муркока, Нортона, Лейбера и Ле Гуин. Вишенкой на торте в итоге стал Стивен Кинг, сумевший кардинально иначе посмотреть на фэнтези, либо вовсе занял отдельную нишу, явно не показывая, будто пишет фэнтези, за исключением ряда произведений, подлинно фэнтезийных.

8. Анджей Сапковский «На перевалах Bullshit Mountains», «В горах коровьих лепёшек» (1994)
Почему писать критику на фэнтези — благое дело? Потому как ничего существенного сказать не сумеешь, зато обвинив ровно в том же непосредственного писателя, вполне по праву указав на его посредственность. Может потому Сапковский обижается на критиков, постоянно сующих нос в его манеру писать, считающих за обязательное указать ему на ошибки. Но когда тебе говорят о твоих затруднениях, всякий раз отвечаешь однотипно: попробуй создать хотя бы нечто близко подобное. Только не обязан критик потворствовать желанию писателей, вольный дать им тот же самый совет: сумей написать критическое замечание в моём духе, тогда поймёшь, почему я поступаю так, и никак иначе.

9. Анджей Сапковский «Бестиарий» (2001)
Зачем пишут Бестиарии современные писатели? Если о чём они и говорят, то о мифах древности, тёмных веков и средневековья. Ничем от них не отличился даже Сапковский, за тем исключением, что внёс в перечень персонажей из славянских верований, известных ныне по сказкам, вроде свидетельств о Кащее и прочих. Найти применение подобного рода информации не сможешь. Если и говорить, то подробно, рассматривая разные источники и предоставляя читателю полную картину. Создатели Бестиариев такого себе позволить не могут… слишком огромен мир созданий, о которых никогда полностью не расскажешь, так как не хватит места. Так к чему следует обращать взор на этот раз, читая труд Анджея? Нужно понять — он говорил о человеческих предрассудках, когда непонятное явление способно найти подтверждение сугубо в рассказах, будто бы подлинных свидетелей.

10. Анджей Сапковский — Разные статьи (1992-96)
Сапковский — есть Сапковский. Никем иным, кроме Сапковского, быть не может. Его заслуга в том, что он как раз Сапковский. Не Йиксвокпас — ни в коем разе. Именно Сапковский. Или пан Анджей Сапковский — как больше нравится. Кому, как не ему, писать статьи, вроде такой — «Сапковский представляет Сапковского», издания 1992 года, либо года 1993, о чём принято спорить (в весьма разумных пределах). Что в оной статье сказал пан Анджей Сапковский? Говорят, рассказал о себе, об отношении к фэнтези и всеми прочему, окружающему сие литературное направление. А если проверить лично и прочитать? Тут надо хорошо подумать, может стоит уберечь психику от излишнего расстройства. Опять Анджей изойдёт на сарказм, оным стремясь выбить читателя из колеи.

11. Михаил Елизаров «Земля» (2014-19)
Написанному верить! Но зачем? Бумага всё стерпит! Всё ли? Мёртвые сраму не имут! А вы их спрашивали? Елизаров отошёл от темы магического реализма! Серьёзно? Он пожелал рассказать нечто о мире загробном, показав его через жизни живых! Вы сами-то в это верите? Это столь же верно, как утверждение: земля — есть одеяние для гроба! Что ещё? Выражение: если ты такой умный, почему ты такой мёртвый. Разве там так было? У Елизарова так! А в оригинале? Скажи! Такой бедный? Возможно! И как быть с самим Елизаровым? Читать и восхищаться! Может с тем же усердием приняться за чтение Стига Ларссона? Такого не знаем! Девушка с татуировкой дракона? Это не имеет отношения к Елизарову! Посмотрим…

12. Сергей Лукьяненко «Кредо» (2004)
Стремление к детективной составляющей творчества нашло воплощение в повести «Кредо». Лукьяненко брался рассказать про мир, где факт перерождения доказан научным способом. Теперь каждый, по достижении определённого возраста, получал возможность понять, кем он был в прошлой жизни, включая некоторые обстоятельства, которые можно узнать в ограниченном количестве. Это наложило отпечаток на общество, так как теперь убийства легко раскрывались, поскольку жертва перерождалась, узнавала о прошлом, сообщая о том органам правопорядка. Казалось бы, убийств отныне быть не должно. Однако, оное обязательно должно произойти на страницах, как-то о том следует сообщить читателю. И вот человека убивают…

- "Четыре трупа" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
trounin.ru

67 месяц

Ведь верно говорят: кто хочет, тот найдёт возможности. А к чему стремлюсь я? И почему постоянно нахожу отговорки? Может не стоит планировать излишнего... Курс намечен, в какой-то мере его получается придерживаться. Но душа требует писать нечто художественное. И как бы я к тому не стремился, не могу представить, чтобы я когда-нибудь стал создателем хотя бы чего-то, по хронометражу длиннее, нежели один-единственный день. Потому лучше думать о рассказах. И я об этом постоянно думаю. Не пройдёт и недели, чтобы я вновь не пожалел об упущенном времени - не смог выразить желаемого мною текста.

Впору подумать, причина кроется в неумении писать художественные произведения. Скрывать не буду - не умею. Так почему не брать количеством? Писать, не оглядываясь назад, не задумываясь над должной последовать реакцией. Просто писать, выражая мысли так, как мне хочется. Нужна точка отсчёта, после которой не смогу остановиться. Когда она наступит? Не знаю.

Кого привести в качестве примера? Допустим, Александр Грин, создатель "Алых парусов", известный большинству сугубо этим произведением, тогда как до прочего его творчества дела никому нет. Жестоко? Отнюдь, читаю Грина - редкий рассказ, им написанный, оказывает хотя бы слабое воздействие. Но писательский путь тем и оказался полезен, привёл к создание того самого - по которому о писателе будут судить до скончания веков, пока не забудут окончательно. Всё это говорю не с целью задеть чьи-то чувства, а дабы убедить себя и других: никогда не нужно останавливаться, рано или поздно будет наработан требуемый навык, позволяющий создавать нечто поистине прекрасное.

Тогда как быть со временем? Почему я не могу найти хотя бы свободный час в сутках? Банально просто, ибо не могу таковой час найти. Все мы чем-то заняты, имеем разнообразные увлечения, и всем нам не хватает сил на реализацию задуманного. Касательно меня, ибо значительную часть свободных минут трачу на чтение и написание критических заметок, я вроде бы нахожусь в литературной среде, создавая относительно полезные материалы для заполнения информационного вакуума, вместе с тем понимая, должен созидать самостоятельный текст, имеющий обособленность от всего прочего.

Каких только задумок не имел. Это и полотна на тему истории, краткие зарисовки. Иногда даже подумывал писать на тему медицины, сразу забывая: обрыдло. Сейчас всё чаще останавливаюсь на необходимости возвращения к "Б.", решая тем мою проблему неумения создавать художественные тексты, поскольку материал всегда под рукой, всего лишь нужно вжиться в роль на две тысячи слов, тем создав рассказ, наполненный дидактической составляющей.

Зря об этом рассказываю. Нельзя сообщать о планах, тогда они редко начинают осуществляться. Но имею желание высказаться, да и ничего в том нет плохого. Мой читатель знает, всё мною делаемое нацелено на будущего читателя, кому покажется интересным черпать мировоззрение из дней ушедших, соотнося былое с настоящим моментом его дня. И мне самому полезны данные заметки, по ним я легко вспомню, чем некогда жил и терзался.

Остаётся посетовать на последнее - на повторяющееся год из года летнее затишье. Такое ощущение, что всё в мире останавливается. Такое положение дел известно с давних лет. Может и в древности происходило подобное. Сейчас осень - для кого-то пора увядания, для меня же, как говорил не раз, пора расцвета. Разве кто-то забыл про мой жизненный девиз? Напомню: осень в душе, сердце в огне.
гл. фотка

островский, хаггард

Полные рецензии по ссылкам.

1. Александр Островский «Доходное место» (1856)
Разве себя пересилишь, когда хочешь говорить о вечном? Ни для кого не станет секретом — жизнь человеческую практически нельзя изменить, для этого требуется не одно тысячелетие, чтобы наступила перемена в миропонимании. Но есть проблема, от которой человечеству никогда не избавиться — речь про стремление к достижению лучшего, наживаясь за счёт других. И это кажется каждому понятным. Однако, всегда появляются те, кто готов с жаром в глазах отстаивать позицию честности, согласный прозябать в бедности и быть повсеместно подвергаемым осмеянию, только бы о нём не имели возможности помыслить плохого. Две точки понимания бытия сходятся на сцене пьесы «Доходное место», зритель обязательно погрузится в противоречие чувств, в итоге заключая: живи честно и бедно, либо богато, но с постоянным осознанием обязательно должной последовать расплаты. Написав такое произведение, Островский понимал, увидеть постановку на сцене предстоит не скоро, может и в печати не появится.

2. Александр Островский «Праздничный сон — до обеда» (1857)
О каких бы нравах ещё рассказать? Пожалуйста, в стране, проигравшей войну за Крым объединённому альянсу османов, французов и англичан, наконец-то нашлось оправдание произошедшему. Увы, минули годы былой славы. Некогда русский воин — это отчаянный храбрец, готовый идти походом в горы, пробираться по узким тропам через ущелья, скидывая врагов вниз. Приходилось бивать немца и того же француза, овладевать Берлином и Парижем. Когда-то славные казаки умели числом в шесть тысяч живьём хоронить под две сотни тысяч тех же османов. Что уж говорить про славную гусарскую доблесть… или про то, каким образом Россия пережила нашествие нескольких миллионов европейских войск, шедших под предводительством Наполеона и его маршалов. И вот поражение в войне. Почему? Может по такой причине, которую взялся отразить Островский в очередной пьесе, описав жеманное существо, излишне изнеженное, готовое заботиться о красоте лица и волос, оставаясь никчёмным в прочем. Наступила пора знакомиться с Михаилом Бальзаминовым.

3. Александр Островский «Не сошлись характерами!» (1857)
Почему бы разом не воздать всем, кто страждет обогатиться за чужой счёт? Дав представление о Михаиле Бальзаминове, Островский следом пишет про похождения схожего с ним персонажа — Поля Прежнева. И если Бальзаминов продолжает надеяться на ежегодный доход в тысячу рублей, то Прежнев получает желаемое, без откладывания на потом. Однако, Александр на этот раз проявил жестокость. Пусть герой пьесы обретает искомое, начинает купаться в представляемой им роскоши, позволяет себе думать о возможности расплатиться с кредиторами: ничего подобного не осуществится, поскольку жена попадётся ему из таких людей, которые не готовы пускать деньги на ветер, тем более доставшиеся не по праву родства, а за заслуги перед успехами в купеческом ремесле.

4. Александр Островский «Воспитанница» (1858)
Ещё раз о теме ожидаемого замужества. Отчего человек вообще желает задумываться о семейных отношениях? Почему не живёт личными интересами? Объясняется это простым намёком на принятый в обществе обычай: молодым людям следует обязательно жениться. А ещё лучше, если судьбой молодых распоряжаются родители, будто бы лучше знающие, каким образом следует устроить судьбу дочерей и сыновей. Не во все времена был допускаем брак по любви, ничем в действительности не являющийся, кроме краткого момента сошедшихся для того обстоятельств. Человек должен смотреть наперёд: к такой мысли люди приходят уже в зрелом возрасте. Поэтому родители желает счастья для детей, тогда как дети противятся их воле. Но был в истории России период, когда вопрос брака рассматривался вне мнения будущих мужа и жены.

5. Александр Островский «Старый друг лучше новых двух» (1859-60)
Нужно научиться сдерживать стремление к лучшему. Именно это Островский избрал темой для нового повествования. Хватит описывать трагедии человеческой судьбы, и без того находящей отражение в мыслях. Каждому из людей знакомо иное чувство: из штанов не выпрыгнешь. Как бы не хотелось оставить круг прежних отношений, перейдя на уровень выше, чаще сталкиваешься с более обыденным — ничего вокруг себя изменить не можешь. Хорошо забыть о прозябании, обеспечив удачным стечением обстоятельств будущность, или возвыситься в социальном положении. Когда о подобном говорят, забывают, до какого снисхождения опускаются люди, согласные принять человека не их ранга. Действительность для большинства из нас останется на тех же позициях — и не надо это воспринимать с унынием. Следует помнить, настоящая жизнь не является художественным произведением.

6. Александр Островский «Свои собаки грызутся, чужая не приставай!» (1861)
Когда вдохновение покидает, желание писать остаётся. О чём сообщить? С разных сторон Островский подошёл к пониманию бытовавших в России нравов, а теперь остановился. Может он не знал, к чему обращать взор. Да и до того ли ему было? Реформы Александра II обещали скорые перемены. Если отмена крепостного права казалась осуществившимся делом, то относительно ослабления цензуры такого сказать было нельзя. Однако, пьесы, бывшие прежде запрещёнными, ныне дозволялись к постановке на театральной сцене. Появлялась необходимость заново осмысливать тексты и находить им применение в визуальном воплощении. Александр уже приобрёл вес в драматургии, закрепляя своё положение основательно. Но как под грузом пристального внимания создавать новые произведения? Островский поступил опрометчиво, взяв прежде изложенное, показав под тем же углом восприятия, но в немного отличающихся декорациях.

7. Александр Островский «За чем пойдёшь, то и найдёшь» (1861)
Что искал Бальзаминов в пьесах Островского? Не личного счастья, не красавицу, не девушку, наделённую умом или доблестью. Найти ему желалось безбедную жизнь, к чему постоянно проявлял стремление. Своими силами того добиться не получалось. Об его похождениях можно было сложить роман, проявляй Александр склонность к написанию такого рода произведений. Или создавать рассказ за рассказом, либо пьесу за пьесой, подпитывая интерес зрителя. Но интереса к похождениям Бальзаминова никто более не имел. Наблюдать за жизнью человека всегда любопытно, когда видишь собственное и чем-то знакомое отражение. Бальзаминов ни о чём подобном не напоминал. Но каждый человек имеет право надеяться на лучшее, ожидать благоприятного момента, при этом никак не поступая, чтобы этому поспособствовать. Каким же образом следовало подвести черту под очередным произведением? Пусть за Бальзаминова решают другие.

8. Райдер Хаггард «Трансвааль», «Военный танец зулусов», «Визит к вождю Секокоени» (1877)
Каждый писатель начинает с чего-то ему знакомого. Для Хаггарда таким являлись впечатления от дней, проведённых на юге Африки. Там, в котле противоречий, схлестнулись интересы британцев, европейских переселенцев и местного чернокожего населения. Регион постоянно трясло от конфликтов, заканчивавшихся пролитием крови. Для британцев это оставалось пустым звуком, так как они всерьёз вознамерились признать право на юг Африки за собой. Но знал ли кто из подданных английского монарха, к чему следует готовиться? Если прежде происходили столкновения, значит они повторятся вновь, только уже с участием британцев. Но и тогда не обратят внимание на первые статьи Хаггарда, мало кому показавшиеся интересными.

9. Райдер Хаггард «Про художественную литературу» (1887)
Проблема художественной литературы в том, что писать её может каждый, а читать — не всякий. Год от года количество писателей будет увеличиваться, вместе с тем возрастёт число публикуемых ими произведений. Как с этим справиться? И нужно ли с этим справляться? Можно вовсе не обращать внимания, зная, хорошее найдёт спрос сейчас, лучшее — станет достоянием будущих поколений, всё остальное — отсеется. Именно об этом взялся рассуждать Райдер Хаггард в февральском выпуске «Современного обозрения».

10. Райдер Хаггард — Публицистика 1885-87
Третьего ноября 1885 года Хаггард обратился к изданию «Таймс» с посланием «Бешенство», выразив обеспокоенность за участившиеся случаи укусов людей бродячими собаками с последующим летальным исходом. Райдер пытался предложить собственный способ решения проблемы: радикальный. Если придётся уничтожить всех собак в Лондоне, лишь бы ни одного случая заражения бешенством не повторилось, он готов данную инициативу поддержать. Предложил и более гуманный способ: организовывать приюты для животных, и если отловленные собаки окажутся заражёнными, только в таком случае уничтожать.

11. Райдер Хаггард — Публицистика 1888-93
12. Райдер Хаггард — Публицистика 1894-95
13. Райдер Хаггард — Публицистика 1896-1900
14. Райдер Хаггард — Публицистика 1901-05
15. Райдер Хаггард — Публицистика 1906
16. Райдер Хаггард — Публицистика 1907
17. Райдер Хаггард — Публицистика 1908
18. Райдер Хаггард — Публицистика 1909-12
гл. фотка

фрапье, федин, булгарин, соллогуб, лукьяненко, островский

Полные рецензии по ссылкам.

1. Леон Фрапье «Детский сад» (1904)
Есть две точки зрения. Первая отстаивает необходимость участия государства в жизни граждан в значительной степени, другая — считает допустимым только минимальный уровень вмешательства. Существует и третья точка зрения, отказывающаяся признавать необходимость существования государственных структур, потому являющаяся деструктивной и нецелесообразной к разумному осмыслению. Так какой вариант лучше? Он зависит от мировосприятия и от множества сопутствующих факторов. Чаще прочего оказывается, что люди не способны существовать самостоятельно без поддержки со стороны. Раз так, тогда роль государства приобретает огромное значение. Однако, государство само в себя не включает функцию сквозного контроля, не имеет способности добиваться осуществления требуемого. Не умея самостоятельно существовать, человек продолжает возлагать надежды на государство, тогда как над самим человеком находятся подобные ему же, взирающие на государство с желанием получения собственных выгод. Потому и возникают в обществе потрясения, когда власть обвиняется в бездействии, хотя само общество состоит из граждан, мешающих проведению указаний власти. В том и заключается парадокс государства: в нём нуждаются, его распоряжения на местах не выполняются, а простой человек живёт так, словно в умах сограждан поселилась анархия.

2. Константин Федин «Первые радости» (1943-45)
Порою писать невыносимо хочется, и сказать о своих мыслях имеется огромное желание, и даже пытаешься этим заниматься, и вроде выходит нечто сносное. А на деле… На деле ничего не получается. Как же так? Неужели такое возможно? Как тогда быть с тем, что творческие изыскания получали одобрение на самом высоком уровне? Всё-таки, насколько бы странным не казалось, вымучивая «Первые радости», Константин Федин нашёл поддержку в лице круга людей, ответственных за подготовку списков для присуждения Сталинской премии. Не станем искать причин, побудивших найти слова для необходимости включения литературных трудов Федина в число лауреатов. Сочтём это исторической данностью.

3. Фаддей Булгарин — Публицистика 1820-21
Публицистика Фаддея Булгарина не поразит читателя глубиной. Скорее она даст представление о том, каким человеком он являлся. И не получится найти положительных сторон. Наоборот, Булгарин никогда и ни с кем не собирался соглашаться, выступая против обвинений, готовый постоянно отвечать на выпады против него, согласный и нападать первым, если где видел заведомо ложные умозаключения или извращение фактов.

4. Фаддей Булгарин — Публицистика 1822-23
1822 год был бедным на публицистические работы, возможно это связано с переосмыслением Булгариным своей деятельности. Всё-таки именно к этому году относятся первые выпуски «Северного архива» — издания, которое Фаддей самолично редактировал и выпускал. Возможно, одним из авторов текста двадцать третьего выпуска являлся сам Булгарин, но конкретно сказать невозможно, так как текст служил скорее предуведомлением для читателя о предстоящей на протяжении последующего времени публикации работ Лелевеля. Посему, негласно та статья называется «Предисловие к статье: Лелевель Иоахим. Рассмотрение «Истории государства Российского» господина Карамзина». Другая статья за тот же год — это возражения на ответ господина Анастасевича, помещённый в сорок первой книжке «Сына отечества».

5-7. Фаддей Булгарин — Публицистика 1824. Часть I, Часть II, Часть III
В 1824 году публицистическая деятельность Булгарина свелась к работе над «Литературными листками». Более нигде он не оставлял заметок, сосредоточившись на собственном издании. Уже первый выпуск предваряли две статьи Фаддея: «Новый год» и «Нравственная математика». Булгарин говорил читателю о существовании традиции встречаться с друзьями накануне нового года, подобное случилось и на этот раз. А о чём говорить знакомым людям, особенно если речь про мужскую компанию? Вполне очевидно, они стремятся делиться свидетельствами и фактами. Например, Булгарин напомнил про летоисчисление, перенятое у византийцев, и объяснил, почему в ряде жизненных моментов новый отсчёт времени продолжает опираться на сентябрь — подобное повелось от римлян. Дополнительно Фаддей поведал про китайских математиков, подлинно считавших одинаково богатыми того человека, у которого есть несколько миллионов, и того, у кого столько же миллионов, но со знаком «минус».

8. Фаддей Булгарин «Критический взгляд на Х и XI томы Истории государства Российского» (1825)
Булгарин взялся внести коррективы в описание Карамзиным истории. Зачем? Рассуждая, насколько это тяжёлое ремесло, понимая, надо иметь солидный багаж знаний, всё же Фаддей посчитал допустимым внести ясность в изложение, опубликованное не кем-нибудь, а историографом, специально назначенным царём Александром. Булгарин сразу обозначил позицию — он отказывается признавать царствование Годунова за благо для страны. Ныне история тех дней более темна, нежели для современников Фаддея. В начале XIX века ещё имели представление о хронологии событий, как правил Иван Грозный, как умирали его сыновья, как воссел на царство Фёдор, а уже затем — при стечении обстоятельств — царские регалии достались Годунову. И всё же Булгарин не сменял тон, продолжая выражать отрицательное мнение, не пытаясь отыскать самую малость положительных моментов.

9. Фаддей Булгарин «Междудействие, или Разговор в театре о драматическом искусстве» (1825)
В 1825 году наконец-то состоялась публикация задуманного Булгариным театрального альманаха «Русская Талия». Издавать его Фаддей планировал периодически. Уже в первый выпуск были включены отрывки из произведений Шаховского и Загоскина, переводы из Вольтера, но значимей другое событие — в данном альманахе размещён отрывок из комедии Грибоедова «Горе от ума», при жизни автора более нигде не публиковавшейся. Разместил Булгарин и собственные произведения, ранее им написанные. Отдельно стоит сказать про созданное специально для альманаха, скромно подписанное инициалами Архипа Фаддеевича.

10-11. Фаддей Булгарин — Публицистика 1825. Часть I, Часть II
Обвинения Булгариным «Отечественных записок» приводили к ответным публикациям, на которые опять приходилось писать возражения. Наблюдать за хождениями вокруг слов мог не каждый читатель. Но наблюдать приходилось, поскольку читатели периодических изданий понимали, насколько разнились позиции издателей. Если кто радел за Булгарина, тот выступал его сторонником. Да были ли у Фаддея соратники? Таковых имелось крайне мало. Тогда почему Булгарин продолжал находить спрос на свои издания? Видимо, читатель получал удовольствие от наблюдения за словесной перепалкой, обретая возможность обсудить в кругу друзей, выразив собственное понимание ситуации. Потомку до дрязг тех дней дела вовсе нет, отчего если и приходится внимать данной полемике, то с осмыслением разговора о пустом. В третьем выпуске «Северного архива» Фаддей разместил «Замечания на письмо, напечатанное в 1-й книжке «Отечественных записок» на 1825 год».

12. Владимир Соллогуб «Большой свет» (1840)
Всякий может мечтать стать частью светского общества, но не каждого оно готово принять. На примере кого можно обосновать данное утверждение? Допустим, пусть за такового окажется герой произведения «Большой свет», по чертам которого принято узнавать Михаила Лермонтова. Владимир Соллогуб не говорил явно, будто следует понимать именно так. Однако, фамилия героя — Леонин, он — военный, из близких родных — только бабушка, из прочего — практически ничего. Важен ещё и тот факт, что герой рано или поздно окажется высланным на Кавказ. Как именно рассказать? Почему бы не сделать этого в два действия, вернее — в два танца. Первым станется попурри — маскарадное представление. Вторым — мазурка, переходящая от накала страстей к опустошению.

13. Сергей Лукьяненко «Калеки» (2004)
Что будет, если искусственный интеллект научится подлинно мыслить? Он перестанет быть цифровым кодом, действующим согласно определённых положений, теперь способный размышлять и вырабатывать мнение без чужого вмешательства. Тема, поднятая Лукьяненко, кажется интересной, особенно учитывая, при развитии робототехники, должная через некоторое время стать насущной проблемой человечества. Недалёк тот век, когда искусственный интеллект скажет: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Сергей предложил столкнуться с этим в меньшем масштабе, дав для примера боевой корабль, самостоятельно решающий, кого он допустит к управлению.

14. Александр Островский «В чужом пиру похмелье» (1855)
Пьеса «В чужом пиру похмелье» не встретила препятствий. По написанию она была вскоре поставлена и опубликована. Ничьи интересы в произведении не принижались, наоборот — находились пути примирения. Кажется, в обществе тех дней случились перемены. Иначе зачем Островский писал про молодых людей, решающих самостоятельно заботиться о будущем? Перед читателем ставится проблема: отец желает для сына удачной партии, а сын любит девушку, лишённую достатка. Впрочем, недопущением подобного родители были озабочены во все времена. Не каждый отец примирится, чтобы воспитанный им ребёнок оказался у разбитого корыта. Дабы усугубить проблематику, Александр поместил в сюжет сваху, предпочитающую наживаться с помощью честных способов отъёма денег. Встретив такое к себе отношение, отец особенно вознегодует, справедливо полагая, его сыну затуманили разум. Действительность окажется не настолько суровой, отец согласится на неизбежное. Вернее, он сам начнёт поторапливать сына со свадьбой, считая то необходимым доказательством способности проявлять твёрдость во мнении и умения добиваться поставленных целей.
гл. фотка

керашев, крылов, кочеткова, кетлинская, перумов, аннинский, соллогуб, вулф, ауэзов, жуковский

Полные рецензии по ссылкам.

1. Тембот Керашев «Дорога к счастью» (1939)
Если человек становится свидетелем перемен, он считает обязательным об этом говорить. Да и как не расскажешь, если старый уклад порою полностью уничтожается, уступая место новому, очень часто даже лучшему. Если брать для примера падение Российской Империи, видишь в произведениях современников тех событий одинаковый мотив — борьбу стариков с молодёжью, где первые считают традиции за ниспосланное свыше, требуемые к соблюдению, а вторые — никогда не поддерживают старшее поколение, видя в его устремлениях пережиток прошлого. Но как быть с тем, что голос молодёжи способен оказываться разумнее? Если остаётся сомнение, тогда нужно ознакомиться с произведением Тембота Керашева, чтобы иначе посмотреть на действительность.

2. «И. А. Крылов в воспоминаниях современников» (1982)
Усилиями Аркадия Моисеевича и Михаила Аркадьевича Гординых создан труд «И. А. Крылов в воспоминаниях современников», способный заменить биографию, как и послужить основой для составления жизнеописания Ивана Андреевича. Был взят весь фактический материал, который составители монографии смогли найти. В значительной части — это повторение уже кем-то сказанного. Благодаря подобным свидетельствам и формировался определённый образ Крылова. Но, учитывая специфику жизненных обстоятельств, современникам Крылов запомнился в качестве баснописца, уже ставшего именитым литератором. Юные годы Ивана Андреевича до сих пор продолжают оставаться не до конца ясными, имеющими значительное количество пропусков. Составители монографии об этом обязательно скажут, упомянув и отношение самого Крылова, относившегося отрицательно к необходимости составить его биографию. Видимо, имелись для того причины, о чём нам уже никогда не узнать.

3. Наталья Кочеткова «Фонвизин в Петербурге» (1984)
Про жизнь Дениса Фонвизина многого не расскажешь. Поэтому следует с удивлением подходить к труду Натальи Кочетковой, взявшейся раскрыть даже больше, чем некоторыми биографами. Однако, изыскания становятся одной из биографий, не имеющей чёткой привязки к столичному городу. Фонвизин представлен таким же, как о нём сказывали прочие, начиная с Петра Вяземского. Вполне уместным кажется извечная отсылка к словам Александра Пушкина, высоко ценившего творчество Фонвизина. Таким же уместным становится разговор о приставке «фон» к немецкой фамилии Визин, с годами слившиеся в единое целое. Вполне подойдёт рассказ о детских годах. Но Наталья не стала передавать абсолютно всего, посчитав достаточным создать благожелательное представление о Фонвизине, любившего Россию, не любившего Европу, при этом умершего в разгар гонений власти на литераторов.

4. Вера Кетлинская «В осаде» (1942-46)
Как рассказать про Ленинград в военное время, избежав того, о чём повествовали другие, сообщая про трудности мирного населения? Нет, не закрывая глаза на трудности. Как раз и сообщая о трудностях. Таким образом поступила Вера Кетлинская, начав создавать литературное произведение с первых дней блокады и продолжая уже по окончании войны, может не ведая, в каком тоне будут после писать о блокаде, делая это с особым чувством, должным быть понятным человеку, причастному к суровости тех дней. Только понять смогут не все, для этого требовалось пройти через похожие испытания. Это может показаться неуместным, только от действительности не уйдёшь, говоря о столь важном для советских граждан событии, Вера оставалась суха в изложении, не помышляя создавать ладный слог для лучшего восприятия текста. Её произведение — это книга о войне, где война стоит на первом месте, описываемая словами простого человека, воспринимающего боевые действия взглядом стороннего наблюдателя.

5. Ник Перумов «Дочь некроманта» (1999)
В мире всё так — мы создаём то, чему полагается нас уничтожить. Такое суждение применимо на общем уровне, так и на частном. Ежели человечество рано или поздно само себя изведёт, породив нечто, что продолжит мыслить и существовать, тогда как люди станут данью истории. Таким же образом можно сказать и относительно отдельно взятого человека — он обречён на поражение от плодов рук своих. Это логика наоборот, имеющая не менее важное значение для понимания. Кому-то хочется считать, будто дети служат продолжением устремлений родителей. Однако, ранее было сказано, в итоге потомки сведут путь поколений в бездну неприятия. Предлагается думать, Ник Перумов отобразил на страницах повести примерно похожее раскрытие сути человеческого бытия: давать жить, заранее осознавая, тем обрекаешь себя на смерть.

6. Лев Аннинский «Ломавший» (1988)
Сложно назвать Павла Мельникова еретиком, учитывая, какую обличительную деятельность он вёл, по императорскому указанию устраивая розыск, дабы вновь провести черту между староверами и никонианами. И Лев Аннинский дал объяснение, сперва обвинив будущего летописца раскола в бесцеремонности, затем навесив тот самый ярлык еретика, делая так по вполне обоснованному заключению, вследствие категорической позиции летописца к доктрине официальной церкви, вследствие чего паства предпочитала отворачиваться от реформ Никона, не увидев в переменах богоугодного. Подведя к этому, Аннинский должен был совершить экскурс в прошлое, объяснив, каким образом за несколько веков до того протекал разлад между стяжателями и нестяжателями. Поэтому не совсем правильно называть Мельникова еретиком сугубо за выражение точки зрения, и без того понятной церкви.

7. Владимир Соллогуб «История двух калош» (1839)
Соллогуб слукавил, дав представление, будто собирается рассказывать историю двух калош, то есть одной пары. Калоши — это отвлечение, тогда как под оными следует понимать молодого музыканта Карла Шульца и его возлюбленную Генриетту. Как раз они — молодой музыкант и возлюбленная — воплощение ненужности обществу, с чьим мнением никто и никогда не станет считаться, на кого всем всегда было и будет безразлично. Они такие же, как калоши, воспринимаемые за необходимое к существованию, но к чему относятся с презрением. И это при том, что даже без самого презренного не обойтись, потому как оно всегда требуется. Например, калоши помогают сберечь красивую обувь от непогоды. Так и люди нужны всякие, в том числе и такие, кто будет влачить за других жалкое существование, обеспечивая общество всем необходимым.

8. Том Вулф «Костры амбиций» (1984-87)
Почему бы журналистам не сказать честно: мы делаем всё для того, чтобы раздуть мыльный пузырь из событий, не стоящих обывательского внимания? Дай иному журналисту возможность, он сочинит нечто в духе произведения «Костры амбиций», как раз и созданного Томом Вулфом — одним из журналистов. Причём события будут сосредоточены вокруг мимолётного — люди, передвигающиеся на автомобиле по Бронксу, попадают в ситуацию, способную угрожать их жизни, поэтому, спасаясь от злого умысла, они сбивают преступника, чем серьёзно его калечат, после предпочитая сохранять молчание о произошедшем, боясь общественной огласки, ибо об их любовной связи никто не должен знать. Вот на этом материале и раздувается мыльный пузырь, благодаря которому раскрываются пороки Нью-Йорка в частном и американского образа мысли в общем.

9. Мухтар Ауэзов «Путь Абая. Книга I» (1942)
Можно ли привести пример писателя, писавшего в Советском Союзе произведения на историческую тематику, не используя слов для очернения прошлого? Если брать для рассмотрения эпопею от Мухтара Ауэзова о жизненном пути Абая Кунанбаева, то как раз подобное и видишь. Мухтар явно не говорил с осуждением о бытовавших у предков традициях, но он выступал категорически против. Читатель то довольно быстро поймёт, особенно ознакомившись с внутренним повествованием про горькую судьбу старика, потерявшего сына, для которого осталась единственная отрада в мире — сноха. Не понимая его устремлений, люди станут осуждать старика, обвиняя в сожительстве с женщиной, которую ему следовало не держать при себе, а отдать замуж. На общем собрании решат повесить как старика, так и сноху. А когда шея старика не поддастся, то его сбросят со скалы и закидают камнями. Зверство традиций прежних поколений казахов очевидно, осуждение видно невооружённым глазом. Как же протекали юные годы самого Абая? Читатель должен смириться, Абай окажется сторонним наблюдателем на всём протяжении первого сказания о нём.

10. Василий Жуковский «Наль и Дамаянти» (1837-41)
Долгие годы не мог Василий найти вдохновение для перевода, не имел способности превозмочь эпохальность индийского стиха, или не мог понять мысли другого народа, или рифма своя для того казалась плоха. Иначе требовалось посмотреть на былое, без ладности окончания строк обойтись, так лучше получится отразить злое, смогут в борьбе с оным силы добрые сойтись. Но о чём писал древний народ? О том Жуковский ничего не знал. Не ведал, какая легенда на брегах Индостана живёт, какой сокрыт от жителей России лал. Ему в том Рюккерт помог, на немецком языке эпизод из «Махабхараты» отобразив, был поэтичен этот слог, но Василий писал, про рифму давно позабыв. Теперь Жуковский высокой речью говорил, в которой поэзию сыскать способен эстет, читателя он тем довольно утомил, но именно так нашим поэтом перевод стался пропет.

11. Василий Жуковский «Рустем и Зораб» (1846-47)
О «Шах-наме» нельзя спокойно говорить! Стоит раз прочесть — не сможешь забыть. Поэма славная сия, богами свыше данная нам, сообщает, как бился за право быть свободным Иран, должный жадный взор Турана долгими веками отбивать, пока не станет сам вражьим станом обладать. Вот тогда-то, когда минует малость лет, раздастся плач ребёнка: Зораб появится на свет. Об этом брался Рюккерт рассказать, желая современника очаровать. Что до Жуковского — он вновь подражал, стихом вольным в свойственной ему манере сообщал. Василий совсем иное читателю поведать не мог, трижды выйдет Зораб на бой с отцом, только бы хоть чуточку ритмичнее оказывался слог, совсем уныло с эпосом знакомиться в варианте таком.
trounin.ru

66 месяц

А начать я хотел с необычного. Необычное заключается в том, что нашёл довольно занимательное явление. Кто бы мог подумать, ибо сам бы до того не додумался... Такое не всегда и найдёшь, если текст не будет содержать опорных слов. В общем, заслужил то, чего заслужил. О чём речь? Хм... как бы лучше выразиться... В общем, обнаружил упоминание себя в рекламе холодильника. К чему бы это? Наверное, писал то сообщение очень весёлый человек. Главное, сделал он это искренне, либо для привлечения определённого внимания. Всё-таки, где ещё вы увидите рекламу товара, содержащую информацию о бренности бытия и фаталистическом восприятии действительности.

Хочется пожаловаться на здоровье. Хондроз совсем изматывает. Желаешь заняться критическим обозрением, вместо чего растираешь грудь и шею, пытаясь занять в меру удобное положение. Езда на "буханке" не способствует восстановлению баланса жизненных сил, скорее обкрадывая. Всё-таки, теперь уже более четырнадцати лет приходится быть жертвой обстоятельств (по долгу службы обществу). В последнее время нас стали баловать "газелями" и "соболями", но случается оказаться в числе обязанных провести сутки на кресле в... танке. Иного про это и не скажешь.

Другая проблема - способность воспринимать информацию. Юлий Цезарь во мне умер до рождения, вместо семи дел я одновременно умел делать два. Допустим, заниматься чем-то и чему-то внимать. Увы и ах, теперь приходится выбирать одно, так как другое страдает. Как пример, могу забыть, чем занимаюсь, когда прислушиваюсь к словам говорящего. А могу и вовсе пропустить мимо всё мне сообщаемое, увлечённый определённым занятием. Приходится сожалеть, лучшая пора жизни остаётся позади, производительность падает.

Воистину, для писателя, коим я иногда всё-таки являюсь, важно жить в неком состоянии, позволяющим через познание мира говорить о наболевшем. Да вот, если болит, говорить совсем не хочется. Могу снова вспомнить начало года, выбившее меня из привычной колеи. До сих пор не могу собраться с силами, дабы обрести способность вернуться к прежде привычному для меня образу жизни.

Угнетает тишина. Даже сайт погрузился в совершенный покой. Или люди перестали интересоваться литературой, либо изменились правила формирования ссылочной массы у поисковиков. А может и другое - всё искомое находят на сторонних сайтах, поскольку мои архивы много где опубликованы, содержат требуемую нуждающимся информацию. Ежели последнее верно, тогда у меня нет способности за этим проследить. Не стану печалиться, как-то ведь получается потом находить отсылки на себя в той же рекламе холодильника или в тестах по типу "угадайте, о каком произведении в данном сочинении рассказывается".

Пожалуй, как не обставляй, создавая тексты, я отдыхаю душой и телом. Не имея способности справиться с прокалывающей болью в грудной клетке и чувством распирающей боли в шее под челюстью, создавая данное сообщение, я словно излечился. Обидно же в этом очевидное - стоит заняться другим делом, страдания вернутся.

Не будем о грустном. Главное, продолжаем жить с ощущением благости совершаемого. Пусть не часто, но видим, насколько полезными оказываются наши поступки. Если не сейчас, то уже чуть-чуть позже, чем сейчас, всему предстоит случиться. А пока нужно собраться с силами и начать пропивать курс таблеток, так как спина настоятельно того требует.

В скором времени должна поспеть ещё одна монография. Правда, русскоязычному читателю она будет без надобности. Если русские писатели второго ряда худо-бедно интересны, то из числа английских - крайне сомнительно.
гл. фотка

жуковский, лукьяненко, хаггард, лесков, толстой

Полные рецензии по ссылкам.

1. Василий Жуковский «Египетская тма» (1846), «Странствующий жид» (1851-52)
Мир требует крушения, а голова человеческая — перед бедами претворения. К библейским сюжетам Василий снова обращался, сказ его речью о пороках наполнялся. От темы Исхода к странствиям вечного жида — показывалась участь людская: судеб тщета. Сколько не живи человек на белом свете, редко понимает: за других он в ответе, если не Богом мир сотворён, кто-то должен заботиться о мире своём. Покуда пронзается болью человека естество, до той поры людей не ждёт ничего. Но человек — существо божье чрез меры, дозволяющее себе отказываться даже от веры. Легко отворачивается человек от проблем, ибо по-божьи к мольбам остаётся он нем. Как это показать во строках? Например, ритмическим слогом рассказывать став. Жуковский о вечности замыслить пожелал, слишком глубоко Василий мысль в былое погружал.

2. Василий Жуковский — Незавершённое 1806-52
Хватало набросков у поэта, порою хороших по начальным строкам, но не продолжал работать над ними Василий, не считая достойным показывать нам. Вот стих «Бальзора» за 1806 год — о жестоком владыке Вавилона. Или «Весна» — за шесть последующих лет Жуковский не дал для стиха последнего слова. В 1807 год из «Декамерона» эпизод решил рифмой облечь, о юнице с юнцом в пасторальных оттенках велась Василием речь, что вспомнить о Сумарокова идиллиях заставляло, о чём сие повествование под прозванием «Сокол» напоминало.

3. Сергей Лукьяненко «Сумеречный Дозор» (2003)
Лукьяненко дополнил цикл ещё одной книгой — и не прогадал. Вселенная Дозоров пополнилась новым пониманием оправдания присутствия иных среди людей, а заодно Сергей заставил под другим углом осмыслить понимание множественности миров. И это оказалось интересным подходом к интерпретации бытия. Ведь, если допустить существование прочих миров, пусть даже именуемых разными уровнями сумрака, в конечном итоге всякая Вселенная замыкается на себе, так как самый крайний уровень — это тот, на котором живут люди, если с него пойти выше, то это должно напомнить кругосветное путешествие. Что до иных — они отныне должны восприниматься за вампиров, отнимающих магию у людей, благодаря чему получают свои способности. Конечно, Лукьяненко умело связал зависимость существования иных от людей, но получилось это довольно сомнительным, так как остались вопросы, ответа на которые Сергей ещё не представил читателю.

4. Райдер Хаггард «Mary of Marion Isle» (1925)
Если и писать о любви, то про такую, какая кажется невозможной. А разве такая бывает? Если двое оказываются наедине на необитаемом острове, живут долго, заводят детей, продолжая любить друг друга, никогда ни в чём не находя причин для ссоры, — как раз подобная любовь способна вызвать недоумение, поскольку невозможно, чтобы мужчина и женщина жили душа в душу, не находя повода для разногласий. Но Райдер Хаггард решил показать пример допустимости этого. В любом случае, литературное произведение — повод оправдать допустимость абсолютно всего, в том числе и любви, в существование которой нужно верить.

5. Райдер Хаггард «Belshazzar» (1925)
«Валтасар» — последнее из опубликованных произведений Райдера Хаггарда. Написано оно в духе всех его работ на тему древнего мира — с минимальным соответствием исторической действительности. Читателю хватит некоторых фактов о прошлом, на основе которых для него будет развёрнуто полотно повествования. На этот раз речь касалась событий вокруг крушения Вавилона. Это царство, некогда славившееся могуществом, оказалось на пути персидского царя Кира, вознамерившегося включить Вавилон в состав своей империи. Но эта историческая данность — антураж, несущий ознакомительную цель. Главнее наблюдать за жизнеописанием некоего лица, называющегося сыном фараона.

6. Николай Лесков «Чающие движения воды» (1867)
Всё, должное считаться замечательным, изначально имеет неприглядный вид. Обычно подобное оставляют вне внимания посторонних лиц, считая за черновой набросок, либо уничтожают, не делая предметом интереса со стороны. Так вышло, что задуманное как «Чающие движения воды» со временем примет вид «Соборян», значительно переосмысленное и сообщённое в другом виде. Однако, Лесков не откладывал дело на потом. Может ему показалось необходимым начинать публиковать получившийся результат сразу, из-за чего возникает необходимость рассматривать «Чающие движения воды» отдельно, тем предваряя последующие труды. Не случись ранней публикации, никто не стал бы говорить, будто «Соборяне» содержали в себе иное трактование. Но раз Лесков стремился опередить события. Вернее, делая так, в силу необходимости добывать средства для существования, любой образ, воплощённый на бумаге, требовал обязательного вознаграждения, вследствие чего и публиковался.

7. Николай Лесков «Оскорблённая Нетэта» (1891)
Редкий автор пишет так, чтобы его современники недоумевали: неужели когда-то люди жили иначе и думали, исходя из других моральных предпосылок? Объясняется это просто — каждое поколение создаёт то представление о прошлом, какое ему кажется более правильным. Иногда доходит до абсурдной интерпретации былых событий, приписывая человеку из прошлого ход мысли, который ему не мог быть свойственным, поскольку он жил при других обстоятельствах, нисколько не способных сравнять его мировоззрение с точкой зрения потомка из необозримо далёкого для него будущего. Но и создание автором представления об ином осмыслении бытия, опираясь на будто бы должное быть естественным для некогда происходившего, чаще оказывается присущим нам заблуждением, когда речь заходит об определённом историческом периоде.

8. Николай Лесков «Труженики моря (перевод произведения Виктора Гюго)» (1872)
Под псевдонимом Стебницкого Лесков составил перевод произведения Виктора Гюго, опубликованного автором за шесть лет до того. Перевод не являлся полным, поскольку Николай сразу оговаривался — он стремился приспособить текст для детского чтения. В чём заключалось такое желание? Сразу не скажешь. Да и понимание способности детей воспринимать текст не имеет общих закономерностей. Может быть не следовало описывать убийство? Но Лесков описывает смерть человека, пусть и павшего жертвой стечения обстоятельств, став частью пищевой цепочки среди морских обитателей. Может жестокие нравы диких обитателей следовало смягчать? Ведь не станешь осуждать осьминога за свойственное ему поведение. Тогда может сделать акцент на возможности человека шутя преодолевать трудности? Конечно, этому и следует учить подрастающее поколение — вере в способность человека совладать с любой неприятностью.

9. Алексей Н. Толстой «Иван Грозный» (1943)
Всякое деяние получится оправдать, имея к тому желание. Почему Ивана IV Васильевича прозвали Грозным? Не по причине, будто он в страхе держал европейские державы. Отнюдь, военные успехи европейцы за Русью вовсе не примечали. Русские сумели взять под свой контроль два ханства? Так ничего в том трудного и не было, учитывая раздробленность самих татар, не знавших, кого из своих над собою поставить во власть. Русские наголову разгромили Тевтонский орден? Было бы чего там громить — рыцари давно пресытились от спокойной жизни, забыли про военное ремесло и скорее предаются разврату, нежели стремятся стяжать славу во имя Господа. Так почему Грозный? Остаётся считать, что такой титул Иван IV Васильевич заслужил благодаря стараниям князя Андрея Курбского. Но был ли в действительности оклеветан царь? Или были причины, по которым Иван IV Васильевич повёл себя именно так, обозлившись на боярские роды, решив утопить в крови каждый из них? Алексей Толстой как раз взялся о том рассказывать, скорее обеляя царя, нежели осуждая.
гл. фотка

салтыков-щедрин, гамсун, авдеев, галин, жуковский

Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Салтыков-Щедрин «За рубежом. Первое письмо» (1880)
Михаил ехал в Париж. Он побывал в Германии. Оттуда он начал писать письма, принявшие вид публицистического произведения, сразу получившего название «За рубежом». Понравился ли Салтыкову немецкий край? Не совсем. Вернее, понравился, за исключением ряда обстоятельств. Таким же образом ему нравилась Россия, несмотря на постоянные критические высказывания. Просто надо понять — русские с немцами имеют мало общего. И эту разность Михаил старался всячески подчеркнуть.

2. Михаил Салтыков-Щедрин «За рубежом. Второе письмо» (1880)
Салтыков прибыл в прекрасный Париж. В настолько прекрасный, что от рвотных позывов начинает выворачивать наизнанку. А если закрыть глаза — типичный русский город. Михаил доверился внутренним чувствам, отчего Париж сравнивается с худшими московскими местами. Можно сказать больше, жизнь парижан должна русскими восприниматься за ужасающую. Хоть в очередной раз ссылайся на впечатления Дениса Фонвизина, посещавшего французскую столицу на сто лет ранее, нежели Михаил. Как тогда животных забивали и разделывали на городских улицах, так и сейчас. Как прежде выливали нечистоты из окон, тем же продолжают заниматься. Надо быть просто честным с самим собой, чтобы признать отвратительную сущность Парижа. А ещё про этот город говорят — кто владеет им, тот способен управлять будущим. Почему? Исторически так сложилось, что все общественные преобразования начинаются в Париже, после становясь уделом всех государств на планете.

3. Михаил Салтыков-Щедрин «За рубежом. Четвёртое письмо» (1880)
Как не рассказать про происходящие изменения во французской литературе? Разве можно серьёзно относиться к народившейся во Франции моде на натуралистические описания? А как быть с новым лидером этого движения — Эмилем Золя? Сей писатель, до того французам остававшийся малоизвестным, незадолго до визита Михаила в Париж, представил читателю скандальный роман «Нана» — о жизни женщины лёгкого поведения. Это тот писатель, хорошо известный в России, поскольку с успехом публиковался в «Вестнике Европы». Теперь к Золя пришла слава и во Франции. Пусть то покажется удивительным, но французский реализм нисколько не похож на подлинную действительность, о чём Салтыков уверенно заявлял. Во Франции реализм — явление, касающееся сугубо человека, тогда как в России давно привыкли говорить по существу, либо продолжать молчать. Следовательно, Золя являлся не лидером реализма (или натурализма), а одним из псевдореалистов.

4. Михаил Салтыков-Щедрин «За рубежом. Остальные письма» (1880-81)
Говоря о цикле «За рубежом», обязательно оказываешься вынужден упоминать убийство Александра II. Когда Салтыков работал над текстом, страну потрясло небывалое событие — народовольцами убит царь. Вполне допустимо сказать: он умер за то, ради чего боролся. При Александре II страна свободно вздохнула, расправив лёгкие после правления Николая. Тут уместным будет напомнить, как в российской политике всегда происходит чередование дозволенности с вводимыми ограничениями. При Александре I Россия наполнилась вольницей, продолжила расцветать в духе екатерининских времён. При Николае формируется полицейское государство. Александр II вновь дал волю, проведя реформы во многих сферах. Что будет дальше? Салтыков должен был понимать — Александр III не поддержит начинаний отца, поскольку и его судьба тогда пресечётся от террора народовольцев. Можно продолжить говорить дальше, увидев в Николае II ещё одного приверженца вольных измышлений для жителей государства. Но так как перед нами рассмотрение творческого наследия Салтыкова-Щедрина, на оном и предпочтём остановить бег размышлений.

5. Михаил Салтыков-Щедрин «Письма к тётеньке. Первое» (1881)
Повторим, в марте 1881 года Александр II убит народовольцами. Какая реакция за этим событием последует? Оно вообще требовалось — убивать царя? Игра в либеральничанье с обществом привела к кровавой расправе. Вернее, Александр II допустил широкие отступления от строгости, испугавшись начатых им реформ, решив уменьшить дарованные населению вольности. Полностью обратно у него повернуть не получилось, как это удалось Екатерине II, вступившей на престол Российской Империи с мыслью о претворении в жизнь преобразований, затем изменившей мнение, вероятно придя к суждению, как губительно скажется это не столько на её правлении, сколько в негативную сторону изменит облик России. Теперь общество интересовал ответ на единственный вопрос: как быть дальше?

6. Михаил Салтыков-Щедрин «Письма к тётеньке. Второе» (1881)
Всякий исторический процесс, сколь не будь он понимаем в положительном или отрицательном значении, ведёт к неким событиям, наступление которых становится неизбежным. Что современниками воспринималось за ужасное проявление провидения, то потомкам покажется благостью божьей. Кажется, разграбление Рима варварами с последующим падением Западной Римской империи — есть событие, ввергшее Европу в Тёмные века. Однако, не случись этого, не быть всему тому, что стало известно ныне. Ни о какой Европе говорить бы не пришлось, поскольку стоять империи римлян и дальше. Разумеется, Рим не мог продолжать функционировать, отягощённый грузом неразрешимых проблем, должный разделяться на части и без набега германцев. Но, даже случись Западной Римской империи существовать дольше ей отведённого, всё равно Европе не быть теперешней. Это к рассуждению над вопросом: доколе нам это терпеть? Салтыков продолжил мысль рассуждением, насколько зависима от падения Рима Россия, куда могли не придти варяги для образования государственности.

7. Михаил Салтыков-Щедрин «Письма к тётеньке. Третье» (1881)
Почему власть не любит правду? К сладкой лжи, как стало ясно, власть более стремится, нежели к допущению действительного положения дел. Но почему не могут правду говорить другие? Зачем потворствовать власти и распространять сладкую ложь? Вот тут следует остановиться и задуматься: какой толк от правды? И чем является правда, если не иным пониманием должного быть. Проще говоря, сладкой лжи не существует — это правда, исходящая от власть имущих. Для власти иная правда — чья-то чужая сладкая ложь. Тут приходится научиться понимать, насколько разным люди воспринимают мир. В конечном итоге, попытайся быть правдивым, как сразу поймёшь, насколько лжив, либо, если не приходит осознание того, нужно такого человека уведомить в присущих ему заблуждениях. Это и есть готтентотская мораль.

8. Михаил Салтыков-Щедрин «Письма к тётеньке. Четвёртое и пятое» (1881)
Четвёртое и пятое письмо к обществу, опубликованные в «Отечественных записках», — это письма с пятого по восьмое, согласно общей хронологии написания. Цензор, ответственный за курирование «Отечественных записок», крайне негативно относился к деятельности публициста Щедрина. Он указывал на мрачное восприятие автором положения в России, нисколько не желающего видеть ничего светлого, кроме собственной способности размышлять. Для Щедрина Россия — это страна, в который все друг за другом следят, каждый друг на друга доносит. Цензор также верно подмечал сомнение автора, так и не разобравшегося, кого ему следует винить, поскольку ответственность за происходящее солидарно им возлагается на власть и на народ. Против слов цензора возражать бессмысленно, он прекрасно понял мысль Салтыкова, с начала написания публицистической деятельности стоявшего как раз на такой позиции — кругом виноваты все одновременно, поэтому следует осуждать сразу всех.

9. Михаил Салтыков-Щедрин «Письма к тётеньке. Шестое» (1882)
Письма девятое и десятое — это письмо, опубликованное шестым. Салтыков стал позволять совсем откровенные разговоры, основанные на его личном жизненном опыте. А как не быть Михаилу причастным к политике, если он сам являлся выходцем из учебного учреждения, готовившего к выпуску будущих первейших лиц государства, то есть министров. Читатель должен помнить, Салтыков обучался в Царскосельском лицее. И кому, как не Михаилу, говорить о порядках, при которых воспитывались нынешние руководители государства. Все они — в том числе и Салтыков — прошли муштру николаевского времени, познавшие горечь от ими содеянных проступков. Например, Михаила постоянно отправляли в карцер за не совсем дозволенное поведение. Что он такое делал? Ничего другого, кроме написания стихов. По крайней мере, он сам в этом пытался убедить читателя.

10. Михаил Салтыков-Щедрин «Письма к тётеньке. Седьмое-девятое» (1882)
Письма к тётеньке требовалось завершать. Салтыков итак устал говорить обществу про его недостатки. Опубликовав девять, а в общей сложности разделяющихся на пятнадцать посланий, не считая дополнительных редакций и замыслов снова вернуться к письмам, Михаил постепенно подводил итог выражению мысли, остановившись только на изданном письме, получившим название «Письмо девятое и последнее», оно же — пятнадцатое.

11. Кнут Гамсун «Голод» (1890)
Кто говорит, будто герой произведения Гамсуна им непонятен, так как мог устроиться на работу хоть куда-нибудь и работать за еду, не совсем понимают, о чём берутся размышлять. Специально для них автор сразу оговорился, насколько тяжёлое положение в стране, когда работы попросту нет. Такого не бывает? Хорошо, тогда история ничему не учит человека. Не станем вспоминать, каким образом промышленная революция лишала людей рабочих мест, какие тогда возникали акты недовольства вследствие социального потрясения. Если теперь стало более понятным, почему герой произведения Гамсуна вынужден голодать, тогда можно продолжать вникать в предложенное автором повествование.

12. Виктор Авдеев «Гурты на дорогах» (1947)
Немецкий захватчик грозился вторгнуться в пределы Советского Союза. Люди смогут эвакуироваться, но этого не сможет сделать скот. Как снять совхозы с одного места и перенести на другое? С этой задачей предстояло справляться людям, которым поручалось сохранить хозяйство, с минимальными потерями переместив в тыл. Виктор Авдеев показал, как это обстояло на самом деле. Он взял в качестве примера совхоз «Червонный херсонец», обязавшийся в максимально короткие сроки выполнить задание партии, уберегая от немецкого захватчика поголовье скота. Предстоял путь, требовавший разрешения различных задач. Допустим, каким образом переправиться через Днепр, не имея плавательных средств?

13. Борис Галин «В Донбассе» (1946), «В одном городе» (1947)
После нашествия Третьего Рейха Донбасс лежал в руинах. Немцы специально уничтожали инфраструктуру, заливали шахты водой, взрывали мосты, хотя бы так ослабляя поступь Красной Армии. Что об этом думал Галин? Он не укорял врага за содеянное, он так должен был поступить согласно логического осмысления войны. Но о чём Галин не говорил, так это об обстоятельствах, при которых приходилось сдавать Донбасс непосредственно Советскому Союзу. Неужели, в самом деле, рабочие покидали заводы, шахтёры — шахты, животноводы — животных, крестьяне — поля, оставляя всё для завоевателя в целом виде, дозволяя брать и продолжать пользоваться? Тогда логическое осмысление войны даёт сбой. Во всяком случае, Галин считал необходимым говорить о последствиях, содеянных при участии немцев, тогда как весь урон, нанесённый советскими гражданами при отступлении, не упоминался вовсе.

14. Василий Жуковский «Повесть об Иосифе Прекрасном» (1845)
Об Иосифе есть библейский сюжет, такой сказки у Жуковского нет. Не долго откладывая на потом, посему поведал поэтически он в духе своём. Сообщил историю, полную чудес, как раб обрёл в обществе вес. Жил Иосиф, никому бед не чиня, другим воздавая почёт, отца и братьев любя. И быть ему таким, каким он быть хотел, если бы того добиться сумел, и не любили бы его за его доброту, но пожал он горечь за свою простоту. Однажды, братьям так показалось, Иосифу поклонились снопы, что означало — быть царём ему в юные годы свои. Тем возмутились братья, задумав убить. Прочее, случившееся, по Библии должно было следующим образом происходить…