trounin.ru

75 месяц

Что поделаешь... стремления постоянно угасают. Пытаешься возвращаться к оптимальному состоянию, и вновь теряешь наработанный задор. Это не негатив, скорее положительный опыт. Как не желай делать определённое, сам же находишь причины для другого. И всё прекрасно понимаю, ничего не требуя сверх мне полагающегося. Пускай будет именно так, иному случиться не дано. Да и был бы особый смысл предаваться отчаянию. Отнюдь, для грусти порывы всегда оказываются надуманными. Нет ничего такого, чтобы грустить. Нужно думать, каким образом отказывать себе в желаниях, тогда ситуация должна привести меня в равновесие. Только надо ли ради того поступать определённым образом? Прежнего никогда не вернуть! Значит, нужно смириться с действительностью, прилагая усилия для появления возможностей, всячески изыскивая время для реализации.

Начал разговор не из простых побуждений. Ведь почему творческие натуры лишены возможности к самовыражению? По причине рутины: заедает быт. Из того же произрастает проблема необходимости поддерживать хотя бы худое состояние. Но в том нет особой беды, поскольку самовыражение - право человека, но не его обязанность. Если можешь отказаться от реализации творческого потенциала, за то тебя не осудят. Оттого так и получается - быт съедает без остатка.

Никто не обязан творить нечто особенное. Есть ли вообще нечто, способное сойти за таковое? Значение важности тому мы придаём сами, тогда как для прочих оно - привлечение внимания. Нужно ли к этому стремиться? Всякому понятно: действуем из надобности оказаться полезными. Ежели никто не оценит твоих творческих изысканий, вскоре сгинешь. А коли твой труд бесполезен - делай его ради собственного удовольствия.

Вся наша жизнь из того и состоит, чтобы каждый из нас занимался делом, о котором будет знать он сам и ограниченный круг приближенных лиц. Безусловно, все из нас выполняют какую-либо общественно-полезную функцию, вроде работы. Какой бы она не была, она чаще нужна, нежели нет. Другая полезная функция - увлечение, без коего не обойтись. Допустим, редкий человек не умеет готовить. Пусть никто наши устремления к кулинарии не сравнит с искусством, к тому же крайне скоротечным, исчезающим за считанные дни. Кто-то обладает иными функциями, но и они подобны замку из песка на линии прилива: в известный час будут подвергнуты уничтожению и вечному забвению.

Утро неизбежно: любят говорить те, кто работает в суточном режиме. И на следующий день уже неважно, каким был вчерашний день, ибо о нём не остаётся воспоминаний. Сутки за сутками... и год за годом, десятилетие за десятилетием. Функция выполнялась ради единственной цели - обеспечить личное существование. И где-то на промежутке времени возникали всплески побуждения творить. Пытаясь оглянуться назад, ничего не видишь, кроме тех самых попыток творческих порывов. Потому и нужно брать себя в руки, находя мгновения для творчества.

Можно сказать, помня о чём-то, о том вскоре позабудут, всё сотрётся из памяти. Пускай так... Будущее от нас ни в чём не зависит, оно для того и существует, дабы набегать волной, чаще уничтожая былое, редко оставляя подлинно полезное. Пока не придёт волна, можно творить, предаваясь этому с упоением. Нужно помнить и о том, насколько прочее влияет на приближение неизбежного.

Либо просто жить, не думая. Либо быть тем, за кого думают другие. Ничего в сущности не изменится. Всему в действительности оставаться прежним. Отчего-то вспомнился Сизиф, чей труд ведёт к успеху, и чьи усилия каждый раз оказываются напрасными...
гл. фотка

лацис, додерер, аксаков, горький

Полные рецензии по ссылкам.

1. Вилис Лацис «Буря. Часть II» (1946-48)
Война пришла в Латвию скоро. Но за кого считать немцев? С одной стороны — спасители для определённых групп населения, с другой — люди с неумеренными амбициями. В любом случае, латышам не грозило истребление. Была единственная перспектива — прислуживать Третьему Рейху. До 1943 года власть немцев над Латвией заключалась в сохранении территории, местное население держали в страхе, зверствовали. Лацис описал нетерпимость представителей Третьего Рейха, всегда скорых на расправу. Людей без малейших разбирательств расстреливали. Без церемоний поступали и с евреями. Если кто-то смел указывать на необходимость соблюдения международных конвенций, только крутили пальцем у виска. Кому-кому, а Гитлеру чужая воля более не была указом. Ситуация изменится в 1943, ближе к краху немцев под Сталинградом, именно тогда начнётся формирование Латышского легиона СС.

2. Хаймито фон Додерер «Освещённые окна, или Превращение действительного советника Юлиуса Цихаля в человека» (1950)
Бюрократическую систему нельзя победить, пока ты остаёшься в её рядах, но не победишь и после. Можно торжествовать в единственном случае, победив бюрократа в самом себе, что неимоверно трудно осуществить. Как же это сделать? Додерер предложил понаблюдать за человеком, вышедшим в отставку. Некогда он трудился в рядах налоговой службы, затем вышел на пенсию. Теперь ему предстояло смотреть на жизнь глазами обычного обывателя, которому никто ничем не обязан, зато от него многого требуют, не забывая отказывать в полагающемся по закону. Как быть в такой ситуации? Не сразу, но совсем скоро герой повествования начнёт понимать, насколько полон дыр коллективный договор, по которому служащие должны продолжать жить в тех же условиях, которые им предоставлялись во время исполнения обязанностей. Небольшие оговорки сводили на нет всякое громкое обещание, из-за чего выход на пенсию действительно превращал служащего в обычного обывателя. Теперь ему только и оставалось, что смотреть на жизнь людей, на которых прежде взирал с высоты собственного положения. Теперь всё иначе — в его руках бинокль, он всматривается в освещённые окна по вечерам.

3. Константин Аксаков «Воспоминание студентства 1832-1835 годов» (1855)
У какого деятеля пера не тянется рука написать про собственное становление? Иные начинают с того, что создают произведения о детстве. Может из-за оглядки на отца, Константин принялся за сочинение мемуаров. Но писать о совсем юных годах — особого рода талант, требующий умелого подхода к переосмыслению. Проще рассказать про себя, почти вступившего во взрослую жизнь. Поэтому Константин взялся за воспоминания о студенчестве. Что там могло скрываться? Неужели получится понять, каким образом с помощью образовательных систем готовят грамотных специалистов? Отнюдь, для Аксакова время учёбы стало весёлым времяпровождением, где до самих занятий дело доходило в исключительных случаях. Залог успеха — в собственном стремлении, познании изучаемого предметом посредством проявляемого человеком любопытства, тогда как прочее от того не отвлекает, скорее выступая в роли разрядки.

4. Константин Аксаков «Олег под Константинополем» (1835-39)
Как не пробуй смотреть на Олега с исторической точки зрения, по большей части он так и останется мифологической фигурой. Слишком далеки те времена, очень мало сохранилось свидетельств, не позволяющих говорить с твёрдой определённостью. Для кого-то Олег — верный соратник Рюрика, пришлец из чуждых земель, держатель княжеских полномочий для Игоря. Вместе с тем, Олег — один из первых правителей государства, ныне нами прозываемого Русью, не происходивший из рода Рюрика. Но это не мешает писателям смотреть на его жизнь с высоты собственных представлений. Собственно, что сделал Аксаков? Он сочинил драматическую пародию в стихах, где поэзия сталась незначительной особенностью, скорее отвечая за ладность построения строк, тогда как важнее оказывался смысл, вложенный в пьесу Константином.

5-6. Константин Аксаков - Разные труды 1837-48; Разные труды 1852-60
Сложность в восприятии литературного наследия Константина Аксакова — в неоднозначности. Несмотря на твёрдость взглядов, он всё равно оставался человеком лёгких порывов, глубоко переживающим существование противоположных суждений. Умея настоять на своём, он только этим чаще прочего и занимался, тогда как измыслить нечто своё, не опираясь на мнение оппонентов по спору — не умел. Пусть остались труды, намекающие на самостоятельность мышления. Однако, приходится так говорить, опираясь на фактическое большинство написанного Константином.

7. Максим Горький «Последние» (1908)
Говорить о проблеме поколений можно бесконечно долго по причине того, что разрешить её не представляется возможным. Пока поколение сменяется поколением, будут возникать новые проблемы, при этом ничего нового в себе не неся. С этим нужно научиться жить. Каким же образом? Есть два способа, способные считаться оптимальными. Первый, когда новое поколение настойчиво требует осуществления перемен, готовое для того на многое, более не склонное опираться на авторитет родителей, вследствие чего возникает напряжение в обществе, разрешаемое сохранением порядка, либо утверждением иных устоев. Второй, когда старшее поколение ни в чём не желает уступать, не допуская ни малейших послаблений, требуя сохранения имеющегося, вследствие чего возникает такое же напряжение в обществе. Несмотря на простоту понимания, в каждом отдельном случае нужно разбираться, учитывая податливость старых и новых поколений, вполне способных находиться на разных позициях принципа позволительности к допущению. Если же вернуться к временам Горького, то складывалось очевидное, — в обществе издавна зрел конфликт, особо ставший ясным после отмены крепостного права.

8. Максим Горький «Чудаки» (1910)
Так чем же плох Горький? Можно привести в пример анекдот, согласно которому получалось, что писателя хвалили только в том случае, когда знали об его авторстве, иначе предпочитали относиться к тексту прохладно. Да и сам Горький это понимал, предлагая товарищам ознакомиться с двумя произведениями, чтобы услышать мнение. При этом одно произведение подавалось в качестве им написанного, тогда как другое — просто для ознакомления. И второе практически никогда не оценивалось по достоинству. Если, разумеется, можно было судить о каком-либо достоинстве. Вот и пьеса «Чудаки», несмотря на авторство Горького — сомнительного рода произведение, написанное между делом. Либо и вовсе писалось, дабы всё-таки хотя бы чему-то быть поставленным на сцене русских театров.

9. Максим Горький «Дети» (1910)
Принципа необязательности Горький придерживался и в отношении пьесы «Дети» (первоначальное название — «Встреча»). Находясь вне России, воспоминания приходили к нему сами по себе. О чём бы написать таком, чтобы обидеть одну из прослоек населения Империи? Прежде относившийся без особого гнева, теперь Горький принялся негодовать на купечество. Вот где детство развернулось в полную силу. Будучи взрослыми, эти мужи продолжали оставаться детьми. Насколько подобное отношение Горького оправданно? Вероятно, иначе не предположишь, он вспоминал происходившее не только в России, но и отражал увиденное за её пределами. Купечество становилось для Горького антипатичной частью населения, которое следует образумить.

10. Максим Горький «Васса Железнова» (1910)
Насмеявшись над купечеством, Горький решил взяться за тему всерьёз, воссоздав в пьесе события, происходившие в России. Он на собственный лад переосмыслил ситуацию вокруг семьи Кашиных, владевших пароходной компанией. Интерес возник из-за неоднозначности, во многом Горький смотрел шире имевшего место быть. Но тут стоит принять во внимание, что в 1910 году была написана первая редакция пьесы, тогда как последующие создавались спустя двадцать лет. И судить о пьесе теперь лучше, воспринимая её в законченном виде.

11. Максим Горький «Фальшивая монета» (1926)
Есть мнение, работать над пьесой Горький начал с 1913 года, несколько раз возвращаясь к тексту, снова от него отказываясь, признавая желание заниматься подобным содержанием за ошибочное. Почему? Читатель волен разным образом это интерпретировать. Может по причине того, что затрагивалась тема, бывшая неудобной для многих, как действовавшему тогда правительству, так и революционным порывам отдельных личностей. Кого-то открыто обвинять в фальшивомонетничестве, значило оказаться в числе неугодных для практически всех, кто мало-мальски был с подобным родом деятельности связан. Только в 1926 году Горький пришёл к окончательному представлению, каким должно быть наполнение повествования. Но он теперь отсылал читателя к годам императорской России, совсем уже неинтересной для современного на тот момент зрителя. Отныне требовалось поставлять литературу для нужд пролетариата, показывать свершения трудового народа, отражать стремление к светлому будущему. Для этого важным считалось отбросить всякие мысли, в том числе и отражающие позорные факты из будней рухнувшего режима царского правления. Разве Горький мог о подобном писать? Нет, во многом его величие, как писателя для Советского Союза, закончилось сразу после революции, так как ни одна из им поднимаемых тем больше не интересовала общество.

12. Максим Горький «Зыковы» (1913)
Горький решил бить по больному — отвергнуть для России всё, что не способствует её процветанию. А кто мешает государству преобразиться? Только те, кто тащит Россию на дно. Кто же это? Такие люди, которые стремятся набивать собственный карман, забыв про интересы большинства. Горький должен был быть уверен именно в этом, иначе он не мог написать «Зыковых». Но кому тогда следовало поручить заботу о процветании государства? Горький на такой вопрос ответ не дал, предпочитая критиковать современное российское общество, невзирая на ситуацию, сложившуюся без особого старания со стороны правительства.

13. Максим Горький «Старик» (1915)
Одной из пьес Горького, которая может понравиться читателю, является «Старик». Несмотря на ладность содержания, публикация состоялась лишь в 1921 году, а первая постановка в театре случилась двумя годами раньше. Примечательна она авторской позицией, осуждающей людей за предпринимаемые ими действия, исходящие от прежних обид или упущенной выгоды. Но читатель волен увидеть и другой смысл, сообщающий, насколько опасно скрывать от других правду о себе, поскольку в любой момент о ней могут узнать. Исходя из двух данных пониманий и нужно судить о содержании пьесы.

14. Максим Горький «Яков Богомолов» (1910-е)
Неизвестно, когда Горький начал работать над пьесой. Неизвестно, когда он это делать прекратил. Она обнаружена исследователями творчества среди его трудов. И впервые была опубликована только в 1941 году. Поныне непонятно, насколько к пьесе нужно относиться серьёзно, нужно ли её вообще как-то воспринимать. Горький не довёл повествование до конца, читатель вынужден сам додумывать, к чему ситуация подойдёт в итоге. Это своего рода стало вызовом для всех, кому желалось ставить пьесу на сцене. Ведь любой мог на собственный лад пересказать историю, на угодный ему вкус сплетая едва ли не заново. Зритель бы не знал, пока своими глазами не увидел, к чему всё должно было быть подведено. Может Горький и сам не ведал, каким образом завершить представленный на страницах конфликт. Зачем вообще понадобилось усложнять положение? Теперь каждое действующее лицо начинало желать осуществления неблагоприятного сценария для всех, кроме себя.
гл. фотка

саянов, суров, зайко, шевченко, шукшин, киплинг

Полные рецензии по ссылкам.

1. Виссарион Саянов «Небо и земля» (1935-48)
Саянов рассказал про зарождение авиации, проследив до современных ему дней. И как же всё начиналось? На голом энтузиазме. Ни у кого не было заинтересованности в развитии воздухоплавания, кроме как у любителей. В России с этим делом и вовсе всё обстояло крайне плохо. Чтобы научиться летать, требовалось ехать за границу. Никто не гарантировал, будто тебя возьмут на обучение. Находилось множество отговорок, возникавших чаще из-за невозможности обеспечить практику для ученика на летательном аппарате. Но имелись и другие ограничения, вроде изрядно грузной комплекции. Кому-то приходилось продолжать стремиться в небо, оставаясь на земле. Посчитаем за такового самого Саянова, чей рассказ позволил увидеть первых авиаторов не в самом приглядном свете, зато то переставало иметь значение, когда авиацию всерьёз начали считать за средство, способное обеспечить победу в любой войне в кратчайший срок.

2. Анатолий Суров «Зелёная улица» (1947)
Как сделать так, чтобы заставить человека полюбить ему противное? Для этого нужно представить так, будто противное является желанным. Каким образом? Объяснить можно на примере стремления отвергать всё, чего следует избегать. Допустим, разве мог советский человек принимать продукт капиталистических стран? Вполне очевидно, делаемое на Западе — есть отрицательное качество, ни к чему хорошему привести не способное. Даже учитывая вероятность важности, сомнение в необходимости того остаётся стойким. Тогда возникает надобность обратного переосмысления. Идёт отторжение радио? Значит радио придумали в России. Телевидение? Придумано русскими. Может паровой двигатель? Само собой — Россия. Вертолёт? Из России с приветом! Под таким видом можно заставить верить, будто любая современная разработка имеет происхождение из России, только переосмысленная и будто бы заново открытая учёными Запада, тогда как надо правильно расставлять приоритеты — нельзя отказываться от своего же, каким бы чужим оно не оказывалось на первый взгляд. В таком духе Анатолий Суров и строил повествование пьесы, отражая тенденции своих дней.

3. Жорж Зайко «В когтях двуглавого орла» (1962)
У каждой страны собственная история, которая лучше всего понимается теми людьми, для кого она является родной. Если в России или Соединённых Штатах Америки определённые представления о былом, то аналогичная история у Австро-Венгрии, разве только с тем отличием, что от былого величия ничего не осталось. Некогда империя, теперь соседствующие друг с другом территории — вот характеристика современных государств, чьи земли прежде входили в состав Австро-Венгрии. Но всему приходит начало и конец. Причиной развала империи стало чрезмерное этническое разнообразие, где каждый народ стремился к обособлению, претендуя на право считаться титульным. В подобном случае кризис всегда неизбежен, отдаляемый до той поры, пока находящиеся у власти не утратят доверие населения, из-за чего и последует крах.

4-7. Тарас Шевченко: ранняя поэзия 1837-42, «Кобзарь» (1838-40), «Катерина» (1838), «Гайдамаки» (1838-41)
Поэзии бродит дух по степям бескрайним, в тиши лишь льются слёзы по несбыточным мечтам, удел страны одной — быть местом крайним, где песни горькие петь вечно кобзарям. Разорванное сердце той страны, душа изранена отчаяньем и горем, то русский муж, то польские паны: идут войною сим бескрайним полем. Прошли века, когда страны той люди говорили в полный голос, им не давали после говорить, — минула вольница и пал казацкий волос, и чашу горя там поныне не испить. Но пели люди песни, грусть свою скрывая за напевом, казалось более не видеть жизни прежних лет, сплошь чернота пред взором на сём свете белом, погаснуть должен был и этот свет. Сказать бы, озарилась Украина, когда Шевченко пришёл в мир, как стала в миг страна едина… Увы, печален той страны кумир. Он брался за поэзию, творя, его ценили после за язык, страдал же вовсе от царя, кляня не настоящий — прошлый миг.

8. Василий Шукшин «Калина красная» (1972)
Тут следует сказать — перед читателем нетипичный Шукшин. Сложно воспринимать его героя, которого он взялся показать. И это при том, что показан человек, готовый на пересмотр жизненных ценностей. Но «Калина красная» — это произведение не про зэка, решившего завязать с криминальным прошлым, и не про преображение, как о том желается думать. Скорее следует говорить про свойство человека меняться, подстраиваться под обстоятельства. Если прежде казалось, будто, являясь деревенским жителем, оным навсегда останешься, в каких условиях не живи. А по Шукшину теперь выходило иначе. Изначально главный герой воспринимается преступником, никак не связанным с деревней. И пусть у него появляются мечты о том самом преображении, словно подсказываемые ему как раз сохраняющимся стремлением вернуться в изначально его породившую среду — то есть в деревенский дом к матери, он всё равно никак не ассоциируется с возможностью возвращения к корням. Содержание можно понимать и через необходимость каждому стремиться к честной жизни, для чего всем должен даваться второй шанс.

9. Василий Шукшин «Позови меня в даль светлую» (1973)
Не существует рецептов для жизни. Как не живи — всегда будешь вступать в противоречие с самим собой, с окружением и с обществом в целом. Особенно, если стремишься к чему-то, о чём прочие не мыслят. Ведь на каждый определённый момент существует такая же определённая точка зрения на должное быть. И не так просто переубедить в необходимости совершения перемен, порою воспринимаемых за необходимые. При этом получается, что радужные перспективы не настолько радужны, когда речь заходит о необходимости иного осмысления действительности. Нет, Шукшин не взялся философствовать о насущном, он просто решил показать, насколько сложно детям заявлять о праве на новое видение. Вместо воспоминаний о себе, с какими трудностями сталкивался он, Василий предпочёл дать пример в качестве повести «Позови меня в даль светлую».

10. Василий Шукшин «Как зайка летал на воздушных шариках» (1972)
Сложно оставаться человеком, являясь при этом человеком, пускай и ничего человеческого человеку не чуждо, в большем человеком он перестаёт быть, поскольку стремится обрывать связи с тем социумом, который его породил. Но иногда всё-таки нужно вспоминать, кем ты являешься, чем обязан окружающим. Что говорить, если люди живут в одном населённом пункте, а то и буквально являясь соседями, а найти время, либо желание, не могут, чтобы уделить короткое мгновение людям, которым многим обязаны. Ещё сложнее становится при наложении обстоятельств, поскольку каждый человек обременён участием в социуме, становящийся ему близким посредством возникающих в течение жизни связей. Чуждый социум становится близким, так как он связывает жизнь с человеком, из него вышедшим. И этот человек может разрушить привязанность к любому другому социуму. За столь поучительным рассуждением кроется понимание содержания рассказа Шукшина с довольно детским названием — «Как зайка летал на воздушных шариках».

11-12. Василий Шукшин — Рассказы 1972; Рассказы 1972 (опубликованные позже)
Иные рассказы Шукшина достойны отдельного повествования, но не обо всём есть смысл развёрнутого сообщения. Иногда важно сказать суть, так как не поднимешь всех тем, заложенных автором. К одному из таких рассказов относится повествование «Беседы при ясной луне», где два человека ночью ведут разговоры. Причём основным рассказчиком выступает старик, на склоне лет повадившийся коротать бессонные ночи в беседах со старушкой, работающей сторожем. Он изливает для неё свою жизнь, отчасти бахвалится, показывая себя очень грамотным человеком. Может Шукшин тем сумел показать для советского читателя, какая действительность сложилась в Союзе, когда не всё то хорошо, каким оно кажется. При этом, как бы оно странным не показалось, действуя на выгоду, люди всё равно стремились к совсем уж несуразным радостям. Если потребовать от крестьян сдавать больше молока, объясняя это низким процентом жирности, то мечтать полежать в городской больнице, причём без какого-либо заболевания.

13. Василий Шукшин «Штрихи к портрету» (1973)
Повествование «Штрихи к портрету» с подзаголовком «Некоторые конкретные мысли Н.Н. Князева, человека и гражданина» можно принять за цикл нравоучительных заметок. Всего заметок четыре: «О государстве», «О проблеме свободного времени», «О смысле жизни», «Конец мыслям». Рассказчик решил поделиться тяготившими его думами, считаемые им за невероятно важные. После эти думы он хотел отправить в газету на публикацию, либо иным способом добиться обнародования. Но до того момента он чувствует себя затравленным, так как столь важные мысли могут перехватить, не дать им ход, поскольку таковое случалось не раз, ежели другие до того не додумались, просто не удавалось добиться публикации. В целом, если рассказчик и был прав, по натуре своей он оказался вздорным человеком, может быть ратующим за справедливое распределение благ. Впрочем, разве в Советском Союзе люди думали об ином? Могло казаться, социализм и вёл людей к коммунизму.

14-15. Василий Шукшин — Рассказы 1973; Публицистика 1973
Невзирая на работу над более крупными произведениями, Шукшин продолжал создавать рассказы. В 1973 году он пишет повествование «Боря», отразив боль за другого человека, который никогда не сможет понять, насколько с ним несправедливо поступают. Рассказывающий данную историю был пациентом больницы, рядом проходил лечение парень, чья мыслительная способность остановилась на уровне двухлетнего ребёнка. Все к нему относились терпимо, скорее проявляя сочувствие, всегда добрые и отзывчивые. Но был среди пациентов человек, для которого глумиться и унижать — единственный способ получать удовлетворение от своего никчёмного существования. Шукшин описал, каким образом такой человек посмеялся над неразумным парнем. Человек думал — все вместе с ним повеселятся, вместо чего заслужил осуждение.

16-19. Редьярд Киплинг: «Лиспет» (1886), «Покинутый» (1888), «Ворота Ста Печалей» (1884), «Незамысловатые сказания с холмов» (1888)
Всего в сборник вошло сорок рассказов, прежде напечатанных в периодических изданиях. Некоторые рассказы достойны отдельного повествования, вроде следующих: «Лиспет», «Покинутый», «Ворота Ста Печалей». Не следует искать предвзятого отношения, поскольку Киплинг не растекался мыслью по древу, он придерживался ограниченного количества печатных символов, так как должен был соблюдать определённый размер. Обычно читателю хватало десяти минут, чтобы ознакомиться с каждым из рассказов, иногда немного дольше, порою меньше. Каждое повествование касалось Индии, что следует из названия. Читатель должен знать, что основные события происходят в окрестностях города Шимла, выбранного в качестве летней столицы Британской Индии.
гл. фотка

фрай, пиксерекур, зотов, мережковский, миомандр, леблон, егоров, жуковский

Полные рецензии по ссылкам.

1. Стивен Фрай «Лжец» (1991)
Давным-давно, лет этак сто назад, люди всерьёз брались спорить, насколько описываемое в художественной литературе должно соответствовать действительности. Тогда задавались совсем другими проблемами, считая, что содержание должно соответствовать реальной жизни. Но как-то не шло людям на ум, что остающееся на страницах книг — есть потаённое стремление к оного осуществлению. Иногда и вовсе следует опасаться, так как авторская фантазия может обернуться воплощением в жизни. Ведь неспроста писатели европейского разлива всё чаще стали позволять себе рассказывать о таком, из-за чего им в прежние времена могли переломать кости. Видимо, в какой-то момент нужно вмешиваться в литературный процесс, пока фантазия не довела людей до совсем уж отвратительного проявления отрицательных качеств. Увы, говоря о Фрае, совсем не думаешь о лжи, — ложь тут является наименьшим из зол.

2. Рене-Шарль Гильбер де Пиксерекур «Христоф Колумб» (XIX век)
В русском переводе пьеса французского драматурга была поставлена в театре благодаря старанию Зотова. Насколько сама пьеса примечательна в творчестве Пиксерекура — своего рода загадка. Но как воспринял данное творение зритель русского театра? Хочется думать, с весёлым озорством. Если о главном герое действия должно быть известно, всё-таки Христофор Колумб открыл Новый Свет. То прочие лица, особенно с данными им именами, должны были смущать собравшихся на представлении. Среди отправившихся с Колумбом в плавание был родной сын. Имело ли это место быть в действительности? В рамках драматургии — вполне. Сына должны были звать Диего, а так как он нанялся под видом матроса по имени Педрилло, то отец про него ничего не знал. Есть и другое лицо — Маргарита. Увы, не женщина… боцман.

3. Рафаил Зотов «Замечания на замечания» (1820)
Чтобы культура расцветала, нужно к тому прилагать старания. А как это делать в стране, где самосознание пришло к людям только после разрушения надежд? Пока не поняли, насколько Европе безразличны дела России, каким варварским государством её воспринимают, продолжали сами превозносить Европу, хотя, как было всегда до и будет ещё довольно долго, Россия останется в восприятии европейцев за дойную корову, к которой и относятся, словно в любой момент могут отправить на мясо. Стоило Наполеону вторгнуться с миллионной армией в пределы страны, и тут же спала пелена с глаз. Вмиг наступило охлаждение к заграничным пристрастиям, стало зазорно кичиться любовью к тому же французскому. Но не всё так просто, поскольку в России принято ругать собственное и превозносить чужое. Такова национальная черта русского народа. И ничего с этим не поделаешь.

4-7. Дмитрий Мережковский «Лица святых от Иисуса к нам: Павел» (1936); «Августин» (1936); «Франциск Ассизский» (1938); «Жанна д’Арк» (1938)
Рассказав про Иисуса, Дмитрий решил разворачивать понимание христианства от древности до средневековья. И за первый образ для понимания он взял современника Христа — Павла. Такой выбор Мережковский объяснил именно за самое образцовое, по подобию которого впоследствии станут создавать жития. Но не всякое житие — это борьба с изначально обуревавшим искушением. Самые великие деятели от христианства с юных лет радели за торжество веры, борясь сугубо с дьявольскими наваждениями. А вот Павел воплотил в себе торжество неприятия. Он — являясь римским гражданином — изначально был гонителем последователей Иисуса. Может по воле кары Божьей, или по иной причине, Павел ослеп. Прозрел же он, когда услышал слово Христа. После того уверовал.

8. Франсис де Миомандр «Написанное на воде» (1908)
Гонкуровская премия — это премия для кого? Впоследствии станут утверждать, что лауреат получает читательское признание, вырастают продажи книг… и только. Никакого удовлетворения премия не приносит, кроме самого факта. Да и её условия — сомнительные явления, не позволяющие оценивать ни произведения, ни писателей, так как всё получается в совокупности. А как быть, если писатель известен в слишком узких кругах? Узких до предельной степени — тиражи книг не выше трёх-пяти сотен экземпляров. Если говорить о книге, заслужившей Гонкуровскую премию в 1908 году, с оной и вовсе ознакомилось в Париже малое количество человек, если каждому из членов жюри досталось по экземпляру — уже хорошо. Кажется невероятным, однако про «Написанное на воде» за авторством Франсиса де Миомандра говорят именно так. Даже обязательно считают нужным добавить, насколько награждение премией осталось незначительным событием, поскольку читательского интереса так и не последовало, как и тиражей. В итоге издание затянулось, в результате чего и важность награждения утратила значение.

9. Мариус-Аре Леблон «Во Франции» (1909)
В 1909 году сразу два писателя становятся лауреатами Гонкуровской премии, создававшие литературные произведения под псевдонимом Мариус-Аре Леблон. Это кузены Жорж Атена и Эме Мерло. Вместе они представили важную для Франции проблему — рассказали о быте креолов. На данную тему они писали и прежде, но внимания не привлекли. Причина подобного выбора для сюжета — происхождение писателей, выходцев с острова Реюньон. На этом допустимо прекратить обсуждение произведения, как бы странным то не могло показаться. Невзирая на важность описываемого на страницах, жюри Гонкуровской премии вновь остановило выбор на произведении, остающимся вне читательского интереса.

10. Георгий Егоров «Сибиряки» (1964)
В романе «Солона ты, земля!» читатель знакомился с юным Аркадием Даниловым, убеждённым большевиком и сторонником необходимости свержения колчаковщины. В повести «Сибиряки» — он же, но уже проживший жизнь, теперь желающий приняться за старое дело, только уже на чужой земле, ибо требовалось создать партизанское движение на оккупированной немцами территории. Важно в повествовании и то, что Егоров опишет гибель Данилова, как расскажет и о скорой смерти его сына.

11. Василий Жуковский «Слово о полку Игореве» (1817)
Зная примеры чуждых земель, не ведая о красоте мудрости народной, берёшься думать о былом, говорить о прошлом в манере притворной. Были князья некогда славные славой, воля чуждая им не являла указ, жили они, правя достойно, сами на прочих поднимали глас. Печенеги ли, половцы ли, едино было — кого с земли родной изгонять, и хотелось потомкам тех князей именно всё так себе представлять. Но вот век девятнадцатый наступил, из архивов извлекли творение стародавних дней, стало явным неприятное — били русских смертельно, как раз люди кочевые — дети степей. У многих с момента понимания того факта появлялось желание «Слово о полку Игореве» перевести, чтобы своим слогом ясность в это дело внести. Среди прочих оказался и Жуковский, чей вклад должен скромным показаться, ведь не сразу стало ясно, кому автором перевода надо считаться.

12. Василий Жуковский «Цеикс и Гальциона» (1819)
Кто бы стихи Овидия переводил так, чтобы рифмой осветить силлабо-тонической поэзии мрак? Не Жуковский — точно. Наоборот, Василий рифмой ощутимо становился тяготим, он предпочитал браться за стих так, словно с рифмой не дружил. А как не взяться за поэзию древнейших лет? Там рифмы не было никогда, и снова рифмы нет. В том сложность понимания, ибо нельзя научиться понимать, если не можешь одного с другим связать. Тяжёлыми словесами окутан, будто прикоснулся к одному из искусных творений, работал над которым не простой ваятель, а работал гений. И так он творение своё обрамлял, талантливо и велеречиво, отчего получалось на взгляд отстранённый красиво. Ежели приблизиться, рассмотреть собственным взором, наградишь от досады гения немногословным укором. Но ничего не поделаешь, коли к точности Жуковский стремился в переводе, ведь рифмой не владели древние вроде.

13-14. Василий Жуковский «Сид в царствование Фердинанда» (1820); «Отрывки из испанских романсов о Сиде» (1831)
Минуло время, шаг сделал Василий вперёд, как ногу в стремя, верной дорогой идёт. Переводить старался, но и сам писал, в чужие тексты он вгрызался, о своём мечтал. Ведь раньше он старался, говорил сперва сам, стих новый создавался, верил читатель Василия словам. Он мог и не говорить, выдавая за изобретение своё, от стыда не сгорит, не говоря, взял он чьё. Как в случае Сида, что из города Вивар происходил: забыта интрига, Жуковский сам сочинил. Брал ли он частью или иначе сказывать брался, к личному счастью, на этот раз рассказ удался. Ожил Сид у Василия, живым предстал героем, странной вышла о днях тех идиллия, где бой следовал за боем.

15. Василий Жуковский — Из опыта перевода эпических стихотворений (1822-43)
Сколь славен путь, усеянный переводами славными, где-то проходными, а где-то трудами для поэта главными. И как же велико желание переводить, причастным к переводу на русский мирового наследия быть. Но берясь за часть, берись за целое тогда, да разве какого поэта сможет осилить рука? Великое наследие, хочется объять, начинаешь себя распылять. Как итог, «Одиссея» покорилась поэту, осуществил он мечту эту. А прочее — частями освоено, увы… сколько, причитая, о том не говори. Из Овидия крошка от огромного массива, про Сида маленько — как-то некрасиво. Из необъятного «Шах-наме» — жалкий эпизод, не больше кусочек «Махабхараты» в переводе оживёт. Где тут не печалиться? Как осознать разрушение надежд? Всё же не будем походить на невежд. Поэт стремился прекрасное понять, может не мог он более доступного ему взять, не созрела русская литература для принятия откровений, бедная от доступных пониманию мгновений, потому и брался Василий идти по верхам, в том уже он казался превозмогшим трудности сам.

16. Василий Жуковский — Из опыта перевода Илиады (1828-50)
За Гомера браться не бойтесь, раскройте тему войны Троянской сполна. Ведь непонятно поныне, какой же была она — за Трою война. Не стояли всегда под стенами града ахейцы, то лишь последний эпизод. Кто ищет информацию о том — найдёт. Известно из мифов — терпела крушение Троя не раз. Отчего эпическим стал момент лишь в определённый час? Того Приама, что царём над Троей был, не кто иной, а сам Геракл на царство посадил. И за Елену так ли важно было устремлять движение вперёд? Одним словом, много открытий чудных читателя ждёт. А пока, для пущего осведомления, нужно понять, какие испытывал Жуковский впечатления.
trounin.ru

74 месяц

А мир меняется! И перемены меня радуют. Хотя, лет десять назад, я был готов многое отдать, лишь бы всё сохранялось на том положении, которого успело достигнуть. Да не может такого быть, чтобы ничего нового не происходило. Тут я не говорю за хаотичность мироздания, словно нет единого порядка. Наоборот, ратую за планомерное развитие, когда старое себя изживает, позволяя применять до того прежде не применявшееся.

Подумайте сами, как быстротечен мир. Уже сегодня появились технологии, до того казавшиеся фантастикой. И завтра мы станем свидетелями ещё чего-то, сейчас знакомое нам сугубо по тем же фантастическим произведениям. Этому непременно быть, ведь иного ожидать не приходится. Даже немного обидно, что являешься современником ускорения в развитии технологий, тогда как до твоего рождения мир наращивал потенциал в течение целого века, чтобы за тридцать лет совершить невероятный прорыв в преображении социума. Обидно больше из-за того, что умрёшь раньше, нежели случится подлинное преображение. Или всё-таки и тут повезёт?

Хорошо это и в плане доступности информации. Ныне без труда сможешь отыскать любую книгу, была бы она кем-то оцифрована. Сами книги превратились в набор символов, легко перемещающийся в пространстве. И всё же книги остались книгами, каким образом не старайся их понимать. Более того, ныне доступны технологии, когда любой текст подвержен преобразованию в звук, благодаря чему появляется возможность знакомиться с книгами всегда и везде, лишь бы уши оставались способными для восприятия.

Почему я тогда немного грустен? Просто нет ещё технологий, позволяющих человеку закладывать в голову набор информации. То есть человек пока остаётся сторонним наблюдателем прогресса, тогда как в ближайшем будущем обязан будет слиться с технологиями в одно целое. Пускай сия данность продолжает восприниматься за фантастику, но разве прежде не мечтали о возможности управлять происходящим на экране посредством пальца? Уже реализован принцип, позволяющий управлять силой мысли. Что же впереди? Совершенно верно, телекоммуникация станет неотъемлемой частью человеческого организма. Дожить бы до того чудесного мгновения.

Нет, бояться прогресса не стоит. Как не нужно смотреть назад, припоминая какого-нибудь Блаженного Августина. Прогресс, конечно, может низвести человечество обратно в пещеры, либо уничтожить человечество вовсе... Да разве того нужно бояться? В том и заключается сила человека - в способности преобразовывать окружающее пространство под собственные нужды.

Говорить про изменения я начал неспроста. Когда-то и медицины толком не существовало, потом появилась, ещё и Скорая помощь была организована. Время шло, разрабатывались правила и понятия, вырабатывалось общее мнение, происходила стандартизация, возникали договорённости. Основным инструментом медиков оставалась бумага: медицинская документация, рецепты, отчётность и многое прочее. Но вспомним, к чему шёл мир последние тридцать лет. Рано или поздно всему суждено сгинуть в прошлом. Похоже, время для того настаёт. Не знаю как в целом по стране, но у нас в крае уже лет пять происходит эксперимент по цифровизации процесса.

Крайней точкой, так называемым моментом невозврата, стал февраль сего года, когда вступил в силу закон, позволяющий полностью отказаться от бумажного варианта, если заполняется электронный. Например, карточка пациента в поликлинике или карточка вызова на Скорой помощи. Удивительное дело, отныне в руках медиков будет планшет, куда они забивают всю информацию. Вскоре система дойдёт до того, что о пациенте будешь знать буквально всю историю болезни, так как всё это станет доступным по прилагаемой базе. Остаётся разобраться с прочими эпизодами бумажной волокиты, от которой так быстро не избавишься.

Не хочется вспоминать китайскую поговорку про то, насколько плохо жить в эпоху перемен. Думается, под переменами китайцы понимали нечто другое, нисколько не подразумевая прогресс. Всё к лучшему!
гл. фотка

нечкина, первенцев, вирта, мальцев, лаптев, корнейчук, егоров, толстой

Полные рецензии по ссылкам.

1. Милица Нечкина «Грибоедов и декабристы» (1947)
Если заниматься анализом текста через определённое представление о должном быть, то получится именно так, как того будешь желать. Был ли связан Грибоедов с декабристами? В том нет сомнений. А был ли Грибоедов сам декабристом? Нельзя исключить такую вероятность. А есть доказательства подобного мнения? Точных сведений не сохранилось, но по предположениям процент допустимости велик. А можно подробнее? Для этого нужно обратиться к труду Нечкиной. Перед рассмотрением вопроса о Грибоедове, аналогичного разбора удостоился Пушкин. Теперь следовало установить, насколько высока вероятность последовавших трагических исходов жизни Грибоедова и Пушкина. Не приложил ли руку к этому царь Николай? Всё возможно. Только, опять же, в рамках предположения.

2. Аркадий Первенцев «Честь смолоду» (1946-48)
Надо ли детям рассказывать о войне? Необходимо! Это требуется в той же степени, как с юных лет показывать мир полным жестокости. А лучше ознакомить с принципом существования жизни на планете, когда каждый должен бороться и выживать, невзирая на трудности. Причём сразу внушить, что человек отличается от всего мира лишь одним — он является единственным живым существом, способным жить во имя справедливости. Вот как раз о справедливости людям с юных лет и нужно рассказывать в самую первую очередь, доказывая на примерах, почему это именно так. Причём, справедливость допускается реализовывать с помощью поступков, считаемых за недопустимые. Потому война является лучшим примером — на войне убивают. И если юным сердцам не привести столь явного доказательства, то понимание справедливости сформируется по обратному принципу, когда уже неприемлемое будет считаться за должное быть. Вот потому некогда дети знали о мире больше, нежели тем озаботились последующие поколения, погрязнув в грёзах, отныне воспринимая «справедливость» за обязанное быть предоставленным по первому требованию. А ведь когда-то умирали за право торжества справедливости…

3. Николай Вирта «Заговор обречённых» (1948)
Для гражданина Советского Союза, особенно в годы величайшего триумфа, казалось ясным — коммунизм обязательно будет достигнут. Было ясно и другое — капитализм не сдастся без борьбы. Вирта решил наглядность этого показать с помощью пьесы «Заговор обречённых». Вполне понятно, кого именно Николай понимал под обречёнными. Иначе и нельзя было тогда говорить — требовалось внушать уверенность в обязательном достижении победы в поединке двух идеологий. Разве капитализму не суждено окончательно пасть? Он обязательно падёт в будущем, пока же предстоит показывать происки капиталистов на право неопределившихся стран сделать выбор в пользу развития в сторону коммунизма.

4. Елизар Мальцев «От всего сердца» (1948)
Почему Алтай производит столь неизгладимое впечатление? Нет, не Алтайские горы — это не тот Алтай, про который так любили писать советские писатели. Алтай — есть предгорная местность, холмистая и даже переходящая в практически бескрайние поля, о которых и писали советские писатели, ни о чём другом не повествуя. Но тот Алтай — та житница, некогда славная в Союзе от края до края, действительно могла пленять взор. Речь даже не касается прошлого, когда Алтай считался за царскую вотчину, подчинялся напрямую правительству страны, а про становление в качестве сельскохозяйственного региона. Теперь принято думать, случилось ему таковым стать в годы освоения целины. И кто, как не советский писатель, мог взяться за раскрытие темы именно с уклоном в сельское хозяйство. Особенно, если говорить про Елизара Мальцева, много писавшего как раз про быт человека в сельской местности.

5. Юрий Лаптев «Заря» (1948)
Хороший пример, как нужно побуждать к творчеству на требуемую тему, — нужно показывать востребованность подобной литературы. А не является ли лучшим способом вручение государственной награды? Покажи, что государству нужны произведения о процветании колхозов, как вскоре последуют книги, рассказывающие о том же. Но касательно Сталинской премии всё обстояло куда как масштабнее, поскольку одно увязывалось с другим. На произведение, получившее премию, следовала постановка в театре и/или экранизация, удостаивающаяся той же самой премии. Как итог, получается добиться широкого охвата. Если представить, какое количество лауреатов ежегодно награждалось, премия не проходила незамеченной, обязательно обсуждаемая. Но такие разговоры не ведут к существенному — остаются неуслышанными. Да и требуется ли быть услышанным? Каждому времени определены собственные особенности. Когда-нибудь в России перестанет иметь значение премия, вручаемая от лица государства, поскольку о лауреатах никто никогда и не вспомнит. Можно, конечно, возразить, сославшись на аналогичное мнение касательно Сталинской премии для потомков. Может оно и так! Зато в годы её вручения никто точно не оставался равнодушным.

6. Александр Корнейчук «Макар Дубрава» (1948)
В одних пьесах колхозы боролись за право считаться лучшими, в других — такой же цели пытались добиться заводы. Пожалуй, бороться за достижение лучшего — наиглавнейший смысл существования человека в советском государстве. Даже шахты стремились показать свою особенность перед другими. Прекрасно известен термин для людей, готовых к невероятным свершениям, — стахановцы. Это определение пришло как раз из шахтёрской среды, когда человек по фамилии Стаханов взялся не просто выполнить норму, а многократно её превзойти. Он поставил рекорд, а его фамилия стала нарицательной. Теперь, когда минула война, в тех же местах — речь про Донбасс — уже шла борьба не за звание лучшей шахты, а за престиж Донбасса в общем, чтобы не имелось отстающих шахт, каждая должна была ставиться в пример.

7. Георгий Егоров «Солона ты, земля!» (1957-62)
Георгий Егоров предлагает вспомнить о событиях гражданской войны на Алтае. Он взялся показать, каким образом всё происходило. За одно из главных действующих лиц он взял юного большевика — Аркадия Данилова. Надо сразу обратить внимание, о жизни этого деятеля Егоров расскажет в цикле последующих произведений, и даже сообщит о причинах трагической смерти. Пока же перед читателем роман «Солона ты, земля!» — описание событий, которые можно охарактеризовать как победу Красной Армии над колчаковщиной. Если читателю интересно о первом разгроме большевиков, тогда стоит ознакомиться с коллективным художественным трудом «Первые испытания», наглядно показывающим, насколько кровавым оказалось подавление восстания. Теперь же, согласно произведения Егорова, получится проследить, насколько усилилось в народе стремление к противлению, вследствие чего из небольших отрядов формировались боевые части, вступавшие в сражения со сторонниками правления Колчака.

8. Лев Толстой «Детство» (1851-52)
Что есть «Детство» Толстого? Своё ли детство им описано? Или всё выдумано от начала и до конца? Пусть первоначально никто не знал имени автора, кроме издателя «Современника», текст был подписан инициалами «Л.Н.», но подзаголовок «История моего детства» говорил будто бы о подлинности сообщаемого. Позже, когда Лев уже не скрывал имени, то становилось непонятным, почему отца главного героя не звали Николаем, ведь отчество Толстого — Николаевич. Да и мать главного героя умирает в конце повествования, что становится границей между детством и юношеством. Однако, мать Льва умерла, когда ему шёл третий год. Следовательно, если описываемое и реально, то к действительности не имело отношения, так как практически никто не способен сохранить в памяти столь ранние события, особенно в таких подробностях. Может речь шла про детство не самого Льва, а его отца? Тогда всё сходится, так как главный герой прозывается Николаем. Читателю легко запутаться, особенно понимая, каким писателем вскоре должен стать Толстой, и сколько раз ему ещё предстоит запутываться, как и читателю.

9. Лев Толстой «Четыре эпохи развития» (1851-52)
Всего Толстой планировал написать четыре произведения, заранее дав им обобщающее название «Четыре эпохи развития», он думал рассказать про детство, отрочество, юность и молодость главного героя. Как известно, остановится он только на первых трёх, тогда как про молодость писать не станет. Почему это произошло? Для этого нужно продолжить следить за творческим развитием Льва. Пока же он переполнялся планами, как то обычно и происходит в представлениях начинающего писателя. Может у Толстого не имелось определённого плана, да и продолжение он не исключал, стремясь повествовать исключительно по собственным ощущениям. Могло случиться так, что за молодостью последует другой период, вплоть до зрелости и старости, а потом и с подведением читателя к необходимости принятия смерти главного героя.

10. Лев Толстой — Разное 1835-52
Самым первым литературным трудом Толстого, до нас дошедшим, является отрывок из ученической тетради за 1835 год. Насколько он является важным? Просто исследователи творчества посчитали необходимым такому найти место, дав читателю в качестве примера. Правда, самих ученических тетрадей не сохранилось, только единственный фотографический снимок, и тот опубликованный лишь спустя два года после смерти Льва. Настолько же малозначительными воспринимаются ныне стихи, написанные в девятилетнем возрасте, как и стихи, написанные немного позже, исполненные в духе оды, где пафос поздравления напоминал об академических стихах почти вековой давности.
гл. фотка

островский, ильин, грибачёв, полевой, попов, грин, мейлах

Полные рецензии по ссылкам.

1. Александр Островский «Пучина» (1865)
Молодость кажется прекрасной за счёт должного вскоре наступить взросления, когда человек встанет в полный рост, обрастёт накоплениями и достойно встретит старость. Так оно только кажется. На самом деле, молодость чаще выводит на тропу, в конце которой человека ожидает смерть. Причём, делать выбор пути нужно будучи юным и бессознательным, для чего следует слушать советы бывалых людей. Но так поступают единицы! В качестве примера Островский привёл наглядное доказательство, описав это в пьесе «Пучина».

2. Александр Островский «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» (1866)
Очередная пьеса по историческим мотивам не заставила себя ждать. Вновь Островский взялся за перо, чтобы вернуться в прошлое. Опять предстояло внимать событиям, теперь уже о борьбе между Дмитрием Самозванцем и Василием Шуйским. Сама идея написать об этом драматургическое произведение, всегда заманчивое желание для писателя. Тема столь многогранна, что способна уместить любой сюжет, о чём не берись повествовать. Достаточно самого факта существования Дмитрия, чьё происхождение остаётся предметом споров. Каждый писатель на свой лад интерпретировал былое, ведь Дмитрий мог оказаться подлинным сыном Ивана Грозного, а мог и не быть оным. Был ли Дмитрий монахом-расстригой Гришкой Отрепьевым? И это является предметом неугасающих споров. Доверяться в таком вопросе авторам художественных произведений — последнее дело. Островский поступил проще — он взял за основу повествование Карамзина.

3. Василий Ильин «Константин Паустовский. Поэзия странствий» (1967)
Незадолго до смерти Паустовского в издательстве «Советская Россия» вышла монография за авторством Василия Ильина, предлагающая читателю поверхностное ознакомление с литературными трудами Константина. Как всегда, поскольку Паустовский не был примечаем при жизни, о нём говорится в возвышенных тонах. У читателя может сложиться мнение, будто Константин прожил бурную жизнь, обласканный судьбой и познавший прелесть достижения вершины писательского Олимпа. Отнюдь, как бы не убеждал Ильин в особенностях прозы Паустовского, всё равно останется стойкое ощущение недостатка внимания к писателю. О Константине и поныне вспоминают, более восхищаясь умением описывать природу. Но о чём Паустовский в самом деле писал? К чему он стремился, какие цели желал осуществить? Монография Ильина того не раскроет, зато станет известно, каким образом Константин пришёл к мысли о необходимости работать со словом, и к чему это его привело.

4. Николай Грибачёв «Колхоз Большевик» (1947)
Война прошла, прошли невзгоды, устали биться с фашизмом Союза народы. Впереди построение коммунизма, вперёд пойдёт Союза народ, и он обязательно самое лучшее на советских просторах найдёт. О чём ещё не повествовать, кроме ожидания прекрас? Разве только снова сказать, как хорошо, что Сталин среди нас. Может ладным стихом о том повествовать? Разукрасить слогом быт? Таким образом поэт Грибачёв в других строках знаменит. Когда он про колхоз «Большевик» писал, представляя тяготы народа, не стремился придерживаться ладности слога. Рубил с плеча, словно от мифической музы отбиваясь, не девой античной, а видом пашен наслаждаясь. Взирал на великолепие, ставшее подвластным человеческой руке, и писал… нещадный к другим и к себе. Описание будней колхоза вышло в чём-то примечательным, не без того, но безвозвратно то время от человека ныне ушло.

5. Борис Полевой «Мы — советские люди» (1942-48)
Для того человек и живёт, чтобы просто жить, тогда как прочее — вопрос совести современников и потомков. И не так важно, каким образом человек способен проявлять дарованные ему качества, важно, чтобы он продолжал оставаться человеком, честным, прежде всего, перед собой. Именно про таких людей писал Борис Полевой, рассматривая подвиг советского народа в годы войны. Если читатель уже успел придать значение его художественной обработке поступка лётчика в «Повести о настоящем человеке», то теперь появилась возможность ознакомиться с судьбами многих, про кого Полевой писал, показывая право каждого на героический поступок. Сборник «Мы — советские люди» Борис наполнил не рассказами, а описанием реальных обстоятельств, о которых ему стало известно. Так перед читателем выстраивалась картина отваги, проявляемой людьми.

6. Владимир Попов «Сталь и шлак» (1948)
Когда враг приходит на твою землю и разрушает тобою созданное — это вызывает негодование. Такое же негодование возникает, когда враг сдаёт позиции, при отступлении уничтожая остатки инфраструктуры. А как быть с тем, что при наступлении врага возникает необходимость самому уничтожать? Разрушаются мосты и заводы, приводится в упадок сельское хозяйство. То есть делается всё, чтобы враг не сумел быстро воспользоваться преимуществом на захваченной территории. Понимание этого формируется в зависимости от точки зрения, всегда разнящейся, поскольку одни берут, другие — отдают. Можно разным образом об этом говорить, но можно услышать мнение человека, встретившего войну на производстве. Будучи металлургом на донбасском заводе, Владимир Попов своими глазами видел уничтожение орудий производства, что не могло быть эвакуированным. Об этом он и повествовал, углубившись в тему жизни людей на оккупированной территории.

7-9. Александр Грин — Рассказы 1917, Рассказы 1918-19, Рассказы 1921-23

10. Борис Мейлах «Ленин и проблемы русской литературы конца XIX и начала XX века» (1945)
Борис Мейлах, литературовед-пушкинист, в начале публицистической деятельности решил сконцентрироваться на важном труде, за каковой считалась любая статья, касающаяся Ленина. Мейлах брался рассмотреть литературный процесс, обращая на него внимание со стороны точки зрения Ленина, так и в качестве информации, влияющей непосредственно на Ленина. Требовалось установить, как происходило развитие, с какими преградами сталкивалось, как оные преодолевало. Для этого Борис написал несколько монографий, в итоге объединив в виде единой исследовательской работы. В состав сборника вошли следующие исследования: «Ленин и литературное народничество», «Ленин и вопросы культуры и литературы в период революции 1905-1907 гг.», «Литературно-эстетические вопросы в период 1908-1910 гг. и борьба Ленина с философской реакцией», «Статьи Ленина о Льве Толстом (история создания и проблематика)».

11. Александр Грин «Алые паруса» (1922-23)
«Алые паруса» Грин начал писать задолго до публикации рассказа «Грэй» в майском выпуске «Вечернего телеграфа» за 1922 год. Девушка по имени Ассоль не раз появлялась на страницах малых произведений, встречалась и схожая по замыслу идея понимания её жизни. Была и такая Ассоль, которая теряла мужа при кораблекрушении. Была и героиня, отправлявшаяся на поиски мужа, спасая того от смерти. Теперь же Грин решил сообщить историю, начав её издалека — с отца главной героини, как он оказался вынужден уйти с морской службы, дабы присматривать за малолетней дочерью, поскольку мать девочки промокла под дождём и умерла от воспаления лёгких. Ассоль взрослела в условиях отчуждённости, презираемая окружающими. Вследствие этого она привыкла жить в фантазиях, почти не обращая внимания на других. Но и будущий избранник девушки не отличался любовью окружающих, скорее прослыв за человека отчаянного, способного на сумасбродные поступки. Таким образом два сердца оказались обязаны слиться в одно под алыми парусами корабля.

12. Александр Грин «Блистающий мир» (1923)
В двадцатых годах на литературу, уже ставшую советской, снизошло поветрие фантастического восприятия реальности. Перед советским человеком ставилась очевидная задача — необходимость разрабатывать средства, должные позволить охватить весь мир. Можно сказать, в том просматривалось наставление Ленина для писателей — отражать в произведениях нужды государства. И какие начали появляться художественные труды? Это «Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина» за авторством Алексея Толстого, «Роковые яйца» и «Собачье сердце» Михаила Булгакова, «Голова профессора Доуэля» Александра Беляева: как малое представление о начавшемся складываться поветрии из фантастических сюжетов. На одной волне был и Александр Грин, создавший «Блистающий мир» — повествование о человеке, наделённом способностью летать. Публикация произведения происходила на страницах «Красной нивы» в течение первых месяцев 1923 года с двадцатого по тридцатый выпуск.
trounin.ru

73 месяц

Давайте видеть только хорошее! Хорошо? Сколько можно хандрить и предаваться унынию. Куда это годится? Сколько можно смотреть под ноги, отказывая себе в праве взирать на бесконечность? Ведь и под ногами та самая бесконечность, которую можно пронзить взглядом. То есть, как не смотри, должен видеть лучшее из возможного. Пускай под ногами грязь... Разве кто-то заставляет идти по грязи? Никто не даёт и крылья, чтобы воспарить над обыденностью. А раз никто не даёт, значит нужно это делать самому. Увы, взлететь не получится, придётся месить ту же самую грязь, зато отныне с особым чувством.

К чему вообще я? Если перечитывать заметки за прошедшие месяцы, может сложиться впечатление, будто в моей жизни нет ничего... сплошь мрак. Может по той причине, что я редко о себе рассказываю, ибо не вижу причин, зачем мне это делать, когда повествование вовсе не касается происходящего в жизни. Конечно, изредка я позволяю говорить на личные темы, но то чаще обычного продиктовано вдохновением, так как я редко составляю планы, о чём буду писать в день для отчёта за прошедший период времени. Но в этот раз я всё-таки наметил тему для разговора.

Итак, планирую писать отныне в позитивной тональности. Говорить, насколько всё замечательно складывается, каких успехов я сумел достигнуть. Предполагал даже где-то приукрашать, но в благоразумности сего сильно усомнился. Нет существенной необходимости, да и верить мне перестанут. Всегда считал - нужно быть до предельной возможности честным. Ежели так, то просто поменяется вектор восприятия действительности. Раз незачем вешать нос, останется ходить с гордо поднятой головой. Надо помнить про бесконечность, она везде, куда не устреми взор, посему пора переставать постоянно смотреть под ноги.

Раз заговорил про вектор, то вынужден признать необходимость изменить приоритеты в чтении. Благое желание концентрироваться на российской литературе, особенно в плане познания авторов XIX века, не оправдывает желаний. Проще говоря, я устал от однотипности. Вследствие этого возникла проблема - кризис критического восприятия. Получается невозможным постоянно высказывать сходные мысли, это порождает необходимость пересказа прочитанного. Должно быть очевидно, талант к критическому восприятию начал гибнуть. Я с удивлением могу перечитать критическую заметку за прежние годы, подивиться её красочности и продуманности, чего не могу заметить в заметках за последние несколько лет.

Тут нет ни слова против сказанного изначально. Наоборот, мысль обязательно устремится в бесконечность, когда списки для чтения будут подвергнуты изменениям, а это сделать в ближайшие месяцы не получится, так как намеченное к чтению и критическому осмыслению обязательно будет усвоено и рассмотрено.

Поэтому я с благостным ожиданием взираю в будущее, готовлюсь совершать удивительные открытия. Хотя, заранее знаю, многое мне не понравится. Но я постараюсь находить новое в до меня прочитанном. Литература для того и нужна, дабы открывать горизонты для человеческого познания... и где-то обязательно можно столкнуться с бесконечностью... с бесконечностью вариантов толкования и понимания.

Кажется, я полностью восстановился от случившегося хаоса, встал на прежний путь. Главное не оказаться вновь сбитым с ног, тогда появится и стремление к выражению мысли через создание художественных текстов. Это такая редкость, когда я созидаю текст, должный считаться именно за художественный. Впрочем, что я всё о ногах и о ногах, я же обещал взглядом пронзать окружающую действительность... Приступим! Через месяц посмотрим, чего стоили мои обещания.
гл. фотка

полевой, лацис, софронов, островский

Полные рецензии по ссылкам.

1-2. Николай Полевой «История Петра Великого» (1842):
- Одиннадцатый рассказ;
- Двенадцатый рассказ.

3. Вилис Лацис «Буря. Часть I» (1946-48)
1940 год — неспокойное время для Европы. Неспокойным оно было и для Латвии. Именно тогда принято решение войти в состав Советского Союза. Причём на этом настаивал Вилис Лацис. Тогда ещё просто писатель-коммунист, впоследствии министр внутренних дел, продолжающий создавать литературные произведения. Годы войны наложили свой отпечаток на характер латышей, чтобы уже после пришёл черёд переосмысления произошедшего. Как оно было, о том и написал Вилис Лацис в романе «Буря».

4. Анатолий Софронов «Московский характер» (1948)
Были бы люди золотыми, как некогда уже было, если воспринимать советскую художественную действительность за имевшую место быть. Ведь чем хороши произведения того времени? Все они показывают идеальные условия для существования человечества, когда каждый может надеяться на лучшее, для чего ему достаточно прилагать усилия. И будь оно так, не имей в доказательство другие мнения, оспаривающие происходящее в былом. Но перед читателем пьеса «Московский характер», с которой нужно знакомиться, не беря в расчёт ничего постороннего. Нужно установить, насколько благоприятной создаётся для человека среда, и сможет ли он в оной существовать.

5. Александр Островский «Козьма Захарьич Минин, Сухорук» (1861)
Несмотря на умение работать в жанре драматургии, Островский умел сладить не с каждым сюжетом. Умело создавая произведения на злобу дня, он хотел большего — управлять желаниями предков. Неужели у него не получится раскрывать перед читателем трагедии и драмы ушедших веков? Одного не понимал Александр, каким образом писать о былом. Ему казалось, рассказывать нужно так, как о том сообщают исторические источники. Однако, история никогда не пишется с чувством подлинного понимания ситуации, она всегда зависима от сопутствующих факторов. Даже современники событий не обладают способностью взвешенно оценивать происходящее, непременно занимая определённую позицию. Такое же отношение было у последующих поколений, видевших в прошлом отражение своего настоящего. А то случалось и так, что потомки ничего иного не видели, кроме им сообщаемого. Потому задача писателя всегда состоит в том, чтобы оказаться максимально удалённым от событий былого, описывая действие со стороны. Только редкий писатель забывает про день для него сегодняшний, обязательно видя в ушедшем точно такое же отношение к жизни, какое испытывает сам. А что сделал Островский? Он посчитал, будто в Смутное время произошёл рост народного самосознания, за счёт чего оковы интервентов были скинуты.

6. Александр Островский «Грех да беда на кого не живет» (1862), «Тяжёлые дни» (1863)
Пьеса на историческую тему не задалась… Богатый на пьесы 1861 год минул… За 1862 год ни одной новой пьесы на сцене… Островский почувствовал отрешение к самовыражению? Нет, он нашёл силы для одного-единственного произведения. В январе 1863 года последует публикация и постановка на сцене. Речь про произведение «Грех да беда на кого не живет». Понравилась ли пьеса современникам? Может кто-то и пришёл в восторг. Касательно потомков — такого не скажешь. В сравнении с другими произведениями Александра — полный провал. Описываемые события не запоминались, действующие лица не имели характерных особенностей. Тем более, наблюдающие за творчеством Островского стали подмечать, как из пьесы в пьесу кочуют персонажи, меняя лишь имена, оставаясь всё теми же действующими лицами, с тем же самым образом мыслей и поступков. Но когда минул столь тягостный для писателя год, Александр создал новую пьесу, назвав её соответствующе — «Тяжёлые дни». Может то не имело к прошедшему году отношения, но вывод получается сделать только такой.

7. Александр Островский «Шутники» (1864)
Почему бы не довести описываемое до абсурда, должно быть решил Островский, создавая пьесу «Шутники». Следовало сделать так, чтобы ни у кого происходящее не вызвало негативных эмоций, скорее сожаление о существовании недалёких умом людей. Иначе не объяснишь появление среди действующих лиц излишне сконцентрированных на себе персонажей, не способных адекватно воспринимать действительность. Этим персонажам не получится объяснить, насколько комичным выглядит их поведение. Значит, того Александр и добивался, используя крайности в описании действующих лиц. Опять же, Островский повторялся, чтобы вновь всё свести к возможности одного из исходов: печального, либо счастливого. Но для действующих лиц пьесы будет без разницы, каким образом сложится дальнейшая судьба, поскольку живут они вне представления о должном быть, более являясь актёрами комедийного представления, каковую обязанность на них и возложил писатель.

8. Александр Островский «Воевода (Сон на Волге)» (1864)
Как отнестись к «Воеводе»? И насколько требовалось привязывать описываемое действие к определённому историческому периоду? Островский отнёс происходящее на два века назад, решив описать события, которые могли иметь место через несколько десятилетий после окончания Смутного времени. Почему Александр всё никак не желал брать пример с подлинного классика российской драматургии — с Сумарокова? Сам сюжет «Воеводы» мог хорошо быть продемонстрированным на фоне седой древности, когда всему могло найтись место, невзирая на успевшее устояться мнение о былом. Да хоть обратись к временам Владимира Крестителя, ещё не задумавшегося о необходимости избавления от язычества. О нравах тех времён не сохранилось подлинно верных свидетельств. Но раз Александр взялся именно за середину XVII века — пускай так оно и остаётся, ибо бесполезно толочь воду в ступе.
гл. фотка

мережковский, таро, мозелли, полевой

Полные рецензии по ссылкам.

1. Дмитрий Мережковский «Семейная идиллия» (1890)
В жизни нет порядка, достигнуть идеала нельзя. Нет ничего, кроме упадка, и не туда ведёт человека стезя. Ибо не могут люди жить в раю, им не хватает для этого сил. Преследуют выгоду свою, чему их опыт научил. Ругают край родной, родных ругают почём зря. Дом собственный для них чужой, желают счастья только для себя. Всё не по нраву человеку, готов мир в пекло низвести. И так от века и до веку, иной дороги не найти. Как не бранить, когда болит душа? Как в мире жить, сам мир круша? Что говорить, когда Мережковский сказал… так жить, хоть жить устал.

2. Дмитрий Мережковский — Песни и легенды (1889-91)
Объять постараемся немного стихов, разбавим общий поэтический улов, есть творения в цикле Дмитрия работ, в которых не каждый дату разберёт. Потому, вольно сообразуясь с мыслью простой, представим массив за написанный в срок такой. И начнём с произведения «Бог», поэмы, поднимавшей важные для христиан темы. Мережковский к точке зрения философов склонился, для него мир в образе Бога явился. Всё — есть Бог, ибо Богом сам мир является: в том идея его познания заключается. Потому не нужно смерти сторониться, умирая, с Богом должен слиться. Чему суждено — того следует дождаться, иным мыслям не нужно предаваться.

3. Дмитрий Мережковский «Старинные октавы» (1890)
О чём поэт мечтает написать? Какие темы важно поднимать? Но надо от проблем мира отдохнуть, на себя самого взглянуть. Так принялся Мережковский описывать жизнь с начала, повествуя и о том, что его угнетало. Угнетала Нева, по чьим брегам с юных лет бродил. Угнетала родня, им всем он не был мил. Жил под давлением, словно чуждый семье ребёнок, словно по случаю прибившийся телёнок. Ни в чём не находил теплоты, в тревогах протекали его дни. Отец и вовсе с ним не дружил, хоть бы раз взор на дитя обратил. Не одному ему такое счастье досталось, братьям и сёстрам не перепадала большая малость. Всякий в семье низводился ниже порога, едва ли не находя ночлег наподобие стога. Что до отца, тот глухим к нуждам детей был, постоянно откладывал деньги, зачем-то копил. К нему с вопросами обращаться смысла не имело, хоть пытайся обращаться смело, немым становился ответ, в котором слов вовсе нет. Раз в год отец позволял детям вкушать роскошь семейного быта, то Мережковским не было забыто, он помнил полки, ломившиеся от снеди, звучала и копилка от брошенной меди. Печальное детство отпечаток на характер Дмитрия отложило, потому чувство обиды на отца всегда в нём жило.

4. Дмитрий Мережковский — Изречения китайской мудрости, Стихотворения 1903-14, «Автобиографическая заметка» (1914)
В 1914 году был опубликован последний том полного собрания сочинений Мережковского под двадцать четвёртым номером, куда вошли поэма «Старинные октавы», выборочные отрывки из изречений китайской мудрости, стихотворения последних лет и автобиографическая заметка. Зная наперёд, можно говорить, что наследие писателя этим не ограничится, он продолжит плодотворно творить. Пока же предлагается уделить внимание творчеству, особого интереса не представляющему, если не говорить про заметку для издания «Русская литература XX века» за 1914 год, где о Мережковском должна была быть опубликована статья.

5. Жан и Жером Таро «Дингли, выдающийся писатель» (1906)
Гонкуровская премия продолжала делать робкие шаги. За какие именно заслуги первые её лауреаты удостаивались почестей? Или в первые годы XX века премия всерьёз не рассматривалась, практически никак не воспринимаемая? Но касательно братьев Таро вывод сделать всё-таки получится, они написали произведение на злободневную тему, нисколько не ослабевающую спустя прошедшие годы. Тема касалась джингоизма, то есть чувств одной нации, считающей, что она может предпринимать любые действия, если это выгодно для страны. При этом ничего не берётся в расчёт, кроме извлечения личной выгоды для народа: не является важным, какие поступки будут совершены. Само определение джингоизма присуще политическим воззрениям Британской империи, а также странам, в которых она нашла продолжение, как само Соединённое Королевство, так и Северные Штаты Америки. В качестве примера для рассмотрения братья Таро взяли одного человека — писателя, одобрявшего джингоизм. На страницах произведения он получил фамилию Дингли, тогда как весь мир понимал, его прототипом послужил Редьярд Киплинг.

6. Эмиль Мозелли «Прялка из слоновой кости» (1907)
Первый кризис Гонкуровской премии произошёл в случае с определением в качестве лауреата за 1907 год Эмиля Мозелли. Выбор пал на «Книгу страданий». Согласно условий, произведение должно быть опубликованным в течение последнего года. А «Книга страданий» увидела свет за три года до награждения Мозелли. Как быть? Поныне «Книга страданий» считается в качестве удостоенной Гонкуровской премии. Однако, премией награждается сам писатель, причём такое право он может заслужить всего один раз. Было принято решение, так как исключения решили не делать, дабы не иметь в последующем проблем, считать за лучшее произведение года другой литературный труд Эмиля — «Прялку из слоновой кости», как раз изданную в 1907 году. Как теперь быть? Приходится исключить «Книгу страданий», невзирая на выбор именно данного произведения. Раз премию Мозелли получил за «Прялку из слоновой кости», таким образом оно и должно остаться. В любом случае, широкого резонанса это не имело.

7. Николай Полевой «История Петра Великого» (1842):
- Первый рассказ;
- Второй рассказ;
- Третий и четвёртый рассказ;
- Пятый рассказ;
- Шестой рассказ;
- Седьмой и восьмой рассказ;
- Девятый и десятый рассказ.
Так сложилось, что «История государства Российского» обрывается на Смутном времени. Карамзину не хватило жизни, дабы довести повествование до современных ему дней. Из-за этого до сих пор, несмотря на предпринимаемые попытки другими историками, наблюдается прореха в понимании происходившего, причём сохраняющаяся и впоследствии, вплоть до современных читателю дней. Если само Смутное время в худой мере понятно, то до воцарения Петра информацией владеют только сильно интересующиеся, либо историки, занимающиеся XVII веком. Мало известно и про правление Петра Великого, о котором существуют разрозненные факты, вместе почти не воспринимаемые. Но в середине XIX века работа над восстановлением исторической справедливости всё-таки была проведена Николаем Полевым, выпустившим четыре части, подробно рассматривая жизнь и деяния государя.