гл. фотка

горький, панова, тургенев

Полные рецензии по ссылкам.

1. Максим Горький — Рассказы 1910-13
В совокупности, планируя создавать крупные произведения, Горький в порывах отдохновения делал наброски, способные в последующем послужить за основу для повести или романа. Начиная с 1910 года, Максим прорабатывал идею создания образа романтизирующего молодого человека, чьи идеалы должны быть воспринимаемыми за благие. Ставился вопрос: каким его изобразить? Горький придумал двадцатипятилетнего столяра Фому. Этот Фома думал правильно, как того хотелось Максиму, но в остальном жизнь данного персонажа не складывалась. Желая окружающим добра, сам Фома претерпевал непотребное к себе отношение, чаще связанное с присущей ему нелепостью. Будучи плохо сложенным физически, Фома заставлял смеяться над собой, дозволяя мысли, вроде такой, что всякому должно воздавать сугубо добром. В газете «Утро России» и в «Новом журнале для всех» рассказ вышел под названием «До полного!», в заграничных изданиях он именовался иначе — «Романтик».

2. Максим Горький «Русские сказки» (1912, 1917)
Всего Горьким написано шестнадцать сказок, позднее опубликованных под заглавием «Русские сказки», но надо понимать — первоначально национальная окраска повествованию не придавалась. По действующим лицам читатель всё равно не мог понять, о ком автор брался рассказывать, поскольку подобные истории могли произойти где угодно, за исключением эпизодов, когда Горьким сообщалась конкретика. Значительная часть сказок написана за несколько месяцев в начале 1912 года, оставшиеся — пятью годами позже. Публикация происходила в берлинском издательстве Ладыжникова и российских изданиях: журнал «Современный мир» и газеты «Новая жизнь», «Правда», «Русское слово», «Свободная мысль».

3. Вера Панова «Кружилиха» (1947)
Советское общество никто не назовёт идеальным: были люди, которые казались лишними для той поры. Но как иначе показать, каким гражданам Советского Союза полагается быть, если не приводить в пример постоянно оступающихся? Можно сослаться на Сталина, придумавшего для литературы идеальную ситуацию — описывать лучшее из возможного, тогда как всё и без того хорошо. То есть не бывает такого, чтобы человек оказывался способным вызывать антипатию у читателя, всё равно в нём есть черты — их пробуждения следует добиться. А как же это совершить, если не поставив в пример дельных граждан страны? Вот Вера Панова и взялась описать один из заводов, где трудились самые разные рабочие, имевшие единственную цель — помочь Советскому Союзу пережить акт нацисткой агрессии, обратив поступь врага вспять.

4. Иван Тургенев «Неосторожность» (1843)
Поэт, критик и сразу драматург — Тургенев брался пробовать силы в разных жанрах. И он не мог иначе поступать, получая хвалебные отзывы от Белинского. Такое решение примет всякий автор, когда до него нисходят в обходительных речах. Не получая прямого укора, ласково встречающий замечания, Иван продолжал стараться, находя точку для опоры. И без того понятно, что неосторожная критика губит начинания. И не быть Тургеневу писателем, не получай он одобрительных слов. Когда Белинский говорил, насколько хорошо написано, а чтобы ещё лучше воспринималось — следует кое-что подправить, то Иван ни в чём не перечил. Его уверенность кажется понятной — пусть другие находят попытки начинающего литератора невразумительными, зато Белинский отмечает в им написанном некоторую прелесть. Коли так, следует продолжать совершенствовать слог. Становилось маловажным, насколько Тургенева желали принижать. Впрочем, опыты Ивана могли и не стать достоянием общественности. Например, пьеса «Неосторожность», написанная по следам совсем недавно популярной испанской темы, — в 1839 году по либретто «Тоска по родине» (за авторством Загоскина) имела место быть с шумным успехом постановка о быте русского дворянина под небом Испании.

5. Иван Тургенев «Безденежье» (1845)
Что плохого в правде? Может быть то, что для кого-то такая правда походит на оскорбление? Причём оскорбляются не обвиняемые, а люди, боящиеся распространения подобного восприятия действительности. Тургенев лишь отразил проблему, имеющую место быть всегда и везде, практически в любом обществе, за исключением некоторых, оставленных человечеством в глубоком прошлом. Иван рассказал про стремление жить хорошо, невзирая на невозможность осуществления этого. Имея за плечами солидное состояние, богатую усадьбу и крепкое хозяйство, молодой человек предпочёл оставить всё это на попечение маменьки, покинув отчий дом, перебравшись в столицу Империи. Теперь ему предстояло жить без гроша за душой, поскольку Тургенев именно в таком виде решил показать развитие событий.

6. Иван Тургенев «Где тонко, там и рвётся» (1848)
Когда вспоминают пьесу «Где тонко, там и рвётся», обязательно ссылаются на французскую драматургию, особенно в лице Мюссе. Тому есть объяснение. Во время написания Тургенев находился в Париже. Определением для данного литературного труда становится слово «проверб», должное пониматься в качестве прямого перевода — «поговорка». То есть имеется в виду, что содержание произведения раскрывается через название. Соответственно, Иван должен был так составить действие, чтобы читатель сделал вывод: где тонко, там и рвётся.

7. Иван Тургенев «Нахлебник» (1848)
Дворяне дворянам — рознь. Некоторые привилегированные слои населения Российской Империи никак не могли быть принимаемыми за достойных иметь право на высокое положение в обществе. С подобным ничего не поделаешь — о таком писали и прежде. Российские драматурги за полвека до Тургенева наблюдали похожую ситуацию, видя в качестве дворян людей, по складу ума сходных с крепостными. И теперь, уже в России Николая, совсем недавно пожавшей славу сильнейшего государства Европы, продолжали присутствовать элементы, заставлявшие современников краснеть. Немудрено, что пьесу «Нахлебник» запретили именно за демонстрацию читателю неблагожелательного восприятия содержания. Опять же, ничего особенного Тургенев не рассказал — подобного склада характера человек может быть везде, в том числе и среди дворян.

8. Иван Тургенев «Холостяк» (1849)
«Холостяк» — самая первая пьеса Тургенева, поставленная на сцене. Цензурных замечаний почти не было, если не считать вольных слов Ивана по поводу крепостничества, изъятых из опубликованного в «Отечественных записках» варианта. Зритель должен был столкнуться с другой проблемой, скрывать которую не имелось необходимости. Об этом на протяжении первой половины века писали едва ли не все писатели того времени. Если говорить проще, то сколь не будь привлекательной внешности, на тебя всё равно не посмотрят, коли в кармане пусто, нет связей, браком никак не получится поправить положение в обществе. Успех к постановке быстро сменился ослаблением внимания, что принято связывать с нежеланием актёров сыграть хуже, нежели то сделали их предшественники в первых постановках. Критика пьесу встретила довольно благожелательно.

9. Иван Тургенев «Завтрак у предводителя» (1849)
В поисках нейтральной темы, Тургенев взял самую обыденную ситуацию — раздел наследства. На завтраке у предводителя дворянства должны были собраться спорящие стороны, выработав мнение, обязанное всех устроить. Придти к компромиссу не получится, поскольку, пока одна сторона проявит согласие с важностью примирения, другая — продолжит выяснять отношения, недовольная предлагаемыми вариантами. Кажется, ничего запретного в тексте нет. Тогда почему содержание подверглось значительным цензурным правкам? Объяснить то получится лишь с помощью человеческого фактора — у каждого цензора имелось собственное мнение. Кто-то не увидел моменты, порочащие дворян, иному показалось, что таких моментов изрядно. Как итог, пьеса под запретом, публикация и постановка на сцене не дозволялась.

10. Иван Тургенев «Месяц в деревне» (1850)
Среди произведений Тургенева, помимо прочих, в узких кругах, преимущественно театральных, принято ставить пьесу «Месяц в деревне» в статус особого литературного труда. Причина этого объясняется психологизмом, который прорабатывался в течение трёх лет. Иван приступил к написанию ещё в 1848 году, возможно вдохновлённый парижскими постановками, в числе которых была и пьеса «Мачеха» за авторством Оноре де Бальзака. По сюжету Ивана в деревню приезжал студент для обучения дворянских детей русскому языку, в него влюблялись жена помещика Наталья и воспитательница Верочка. Вновь Тургенев не дал читателю ознакомиться с окончанием предлагаемой истории, не позволив чувствам возобладать над происходящим. По этой ли причине, или по другой, цензура оскорбилась и не допустила пьесу к публикации.

11. Иван Тургенев «Провинциалка» (1850)
Окончательный успех драматурга пришёл к Тургеневу с постановкой «Провинциалки». Цензура никак не воспрепятствовала публикации, но возникли проблемы с размещённым текстом на страницах «Отечественных записок» — читателю была представлена не та редакция произведения да ещё с множественным количеством ошибок. Долгие годы исправлений не делали, несмотря на постоянные указания Ивана. Забудем об этом! Важнее — факт успеха. Надо лишь представить, какое внимание заслужил Тургенев — на премьеру собрался высший свет столицы, присутствовала и монаршая семья. Критика отнеслась к пьесе сдержанно, не посмев укорить автора ни в чём, кроме указания на необходимость сократить размер произведения, поскольку пьеса представлена одним эпизодом, растянутым на длительное единственное действие. Говорят, сдержанным стался и Фаддей Булгарин, что связывали с нежеланием театрального критика опосредованно омрачить визит царских особ на представление.

12. Иван Тургенев — Сцены 1842-50
У творца всегда много желаний и представлений о том, к осуществлению чего он будет стремиться. Такие планы появляются постоянно, поскольку нельзя заранее предугадать, в каком направлении продолжишь работу. Хватало замыслов и у Тургенева, заброшенные им в силу разных причин. Теперь принимаются попытки увидеть больше в задумках, нежели в их реализации был заинтересован сам творец. В собраниях сочинений можно встретить перечни задуманных и начатых пьес, с раскрытием того или иного смысла, проведения параллелей и увязки в некое полотно, с указанием причин, почему Тургенев не довёл работу до конца. Но особо выделяется ряд пьес, для приличия которые следует именовать сценами, так как далее описания действующих лиц Иван сил не прилагал, либо нечто писал, не оставив о том оригинальных записей, упоминая в письмах, на основании чего тургеневистами и делались выводы.
trounin.ru

К. Трунин "Загоскин, Лажечников, Мельников-Печерский: Критика и анализ литературного наследия"(2020)



Если писатель при жизни имеет успех у читателя, но потомок про его творчество забывает — таких авторов относят ко второму ряду. Они практически не переиздаются, за редкими исключениями. Про их литературные труды чаще всего узнаёшь совершенно случайно, а уж про знакомство с ними и говорить не приходится. Редкий читатель, исходя из многообразия писательских имён, решится прикоснуться к чему-то, о чём его современники не имеют представления. Подобное отношение отчасти следует признать оправданным, исходя из истины — лучшее обязательно со временем отсеется от прочего. И не так важно, какой успех писатель пожнёт среди потомков, то чаще всего является непредсказуемым, зависимым от многих факторов, вроде складывающегося положения в обществе, в котором требуются определённые представления о полагающемся на текущий момент. Поэтому, кто сегодня нами причисляется ко второму ряду, когда-нибудь способен оказаться выше, в том числе войдя в золотой фонд литературы.

Для рассмотрения в данной монографии взят творческий путь трёх писателей. Во-первых, это Михаил Загоскин (1789-1852), чья деятельность была неразрывно связана с театром. С первых пьес Михаил получил широкую известность, периодически создавая постановки для сцены, он приступил к написанию романов на историческую тематику, показывая нравы, какими они были с древнейших времён и до современного ему дня. За всплеском интереса всегда следовало охлаждение читательского внимания. По смерти труды Загоскина в большей своей части не переиздаются, доступные только в дореволюционной орфографии.

Во-вторых, Иван Лажечников (1792-1869) — талантливый романист. Несмотря на заслуженный успех, считался за приверженца необходимости создавать художественные произведения по принципу необязательности соответствия историческим реалиям. Несмотря на это, Лажечников очень любил повторять, как один из романов высоко оценивал Пушкин, считая, будто тому предстоит быть в числе лучших произведений, написанных на русском языке. Писательская слава начала угасать ещё при жизни. Но Лажечников всё же оказывается востребованным и среди потомков, особенно в части таких романов, какие регулярно переиздаются, вроде «Последнего Новика», «Ледяного дома» и «Басурмана».

В-третьих, Павел Мельников (1818-1883), публиковавшийся под псевдонимом Андрей Печерский, из-за чего его принято называть двойной фамилией — Мельников-Печерский. Он — единственный, чьи работы находят спрос поныне, если говорить про дилогию о староверах, состоящую из восьми частей в двух книгах: «В лесах» и «На горах», тогда как прочие его труды крайне редко переиздаются. Изначально склонный к изучению нравов, Мельников взялся описывать своё путешествие в Пермскую губернию. В дальнейшем он изложил события, последовавшие за церковным расколом. Он же имел интерес к русско-польским отношениям, что следовало из напряжённости внутри Российской Империи, частью в себя включавшей Речь Посполитую, разделённую при Екатерине II.

Читателю обязательно предстоит задуматься, насколько важно помнить и знакомиться с литературными трудами писателей, ныне забытых или забываемых. Некогда писатели второго ряда не бедствовали, способные литературным трудом зарабатывать деньги, невзирая на прочие источники дохода, они приковывали внимание современников, умеющие заинтересовать и дать надежду на создание ещё более примечательных произведений. Время действительно отсеяло плоды их деятельности, либо читатель не в полную меру проявил способность к знакомству с творчеством Загоскина, Лажечникова и Мельникова-Печерского. Теперь появилась возможность ознакомиться с тем, о чём пришлось забыть.

Данную монографию можно рекомендовать читателю, кто нашёл интересным изложение в схожих трудах автора о творчестве Якова Княжнина, Дениса Фонвизина, Ивана Крылова, Михаила Булгакова, Александра Куприна, Константина Паустовского, Эмиля Золя, Джека Лондона и Джеральда Даррелла.

Данное издание распространяется бесплатно.

Оригинал записи тут
гл. фотка

шишков, пономарёв, гончаревский, кербабаев, шукшин, хаггард, жуковский, костылев, горький

Полные рецензии по ссылкам.

1. Вячеслав Шишков «Емельян Пугачёв. Книга III» (1944-45)
Есть мнение — трилогия Шишкова про Емельяна Пугачёва осталась незавершённой. Увы, Вячеслав успел дописать произведение до конца, ещё в начале работы над третьей книгой твёрдо решив свести присутствие главного героя к минимуму. Поэтому читатель должен быть готовым к тому, что предстоит внимать не истории падения казацкого восстания под предводительством лже-Петра, а похождениям афериста Долгополова. На фоне будет появляться Пугачёв, будут показаны причины, побудившие башкир выступить против регулярной армии, но Шишков раз за разом предпочтёт возвращаться к Долгополову, чья жизнь пройдёт в декорациях бунта, продолжаясь и после казни зачинщика крестьянского сопротивления власти.

2. Владлен Пономарёв, Евгений Гончаревский «Записки рецидивиста» (1997)
Исправительная система существует, чтобы исправлять. Так ли это? Многие ли люди стали на таковой путь, полностью искупив вину согласно закона? Попробуем в этом разобраться, ознакомившись с произведением Пономарёва и Гончаревского. Авторами история преподносится в виде жизнеописания от первого лица человека, тюремного сидельца со сталинских времён.

3. Берды Кербабаев «Решающий шаг» (1940-47, 1955)
Сколько не делай хорошего — сделаешь больше плохого. Это объясняется наглядно, хотя бы с помощью литературного труда Берды Кербабаева. Перед читателем туркменский народ, ещё не скинувший путы царизма. Царизм был настолько бесчеловечен к туркменам, что дал этому народу свободу от рабства над самим собой, позволил участвовать в битвах на полях сражений Мировой войны, построил в пустыне железную дорогу. Теперь туркмены смогли вздохнуть спокойно, найдя управу на местных царьков, они оказались способны на равных сражаться с европейцами и, самое главное, отныне один вагон заменял караван из ста верблюдов, доставляя к нужному месту не за месяцы пути, а всего лишь за один или несколько дней. Обрадовавшись этому, вскоре туркмены озлобились на царизм, поскольку их лишили рабства, стали призывать на войну и отказали в праве на продолжение существования по собственному усмотрению. Вот потому и было сказано: сколько не делай хорошего — сделаешь больше плохого.

4. Василий Шукшин «Я пришёл дать вам волю» (1969)
Что же показал в итоге Шукшин? «Конец Разина» принял вид романа, либо таковым был изначально, сокращённый до размера повести. Теперь читатель мог познакомиться с будто бы полной версией, скорее воспринимавшейся за отдельное произведение. Шукшин вольно словословил, растекаясь мыслью по древу. Вольная казачья жизнь отчего-то оказалась подавленной царским повелением. Видимо, хватило правления Алексея Тишайшего, чтобы взять в узду нрав казаков, до того всегда вершивших собственную волю, ни с кем не советуясь. Как-то так оказалось, что ещё в сороковых годах казаки смело воевали с турками без дозволения царя, умея числом в несколько тысяч воинов побивать отборные десятитысячные турецкие войска и сочувствовавших им европейских наёмников, как к семидесятым годам казаки не могли спокойно уйти грабить персов, чтобы по возвращении им это не поставили в вину и не заставили вернуть награбленное. Вот тогда и разыгралась дума у казаков, не способных стерпеть таковой несправедливости от царских посланников. Оставалось теперь это доходчиво изложить.

5. Райдер Хаггард «Wisdom’s Daughter» (1923)
Когда история заканчивается, самое время придумать, с чего всё начиналось. Читатель прежде мог гадать, какой именно проступок совершила Айеша, из-за чего оказалась проклятой на вечную жизнь. По содержанию прошлых книг имелось представление — Айеша пострадала от любви к мужчине, вследствие чего была обречена ожидать его нового рождения. Но как именно всё обстояло? Что же, Райдер долго себя не упрашивал, принявшись за работу. Тем более, требовалось рассказать о событиях, происходивших в Древнем Египте. Ежели так, Хаггард приступил к написанию. И теперь читатель наконец-то убеждался, что поступок Айеши затронул самолюбие богов.

6. Райдер Хаггард «The Days of My Life» (1912)
Хаггард всегда искал корни в Дании, забывая о существенном — с начала XI века Англия подвергалась завоеваниям со стороны скандинавских государей, становясь единой частью то с Данией и Норвегией, то с Нормандией. Так или иначе, среди данов могут искать предков едва ли не все англичане. При этом, всегда мельком, Райдер говорил о жизни отца в России. Да и сам Хаггард на одну четверть являлся русским. Однако, причастность к русскому народу им не рассматривалась вовсе. Поэтому, ознакомившись с предками Райдера, нужно уделить внимание его годам до начала писательства, поскольку после, как начали выходить его романы, он себя уже не мыслил без деятельности беллетриста.

7. Василий Жуковский «Война мышей и лягушек» (1831)
И враг способен другом стать, бывают чудеса! О том должен каждый знать, то не пустые словеса. Вот есть род некий, допустим, мышей. Ведёт он борьбу. Враг его — не из полей, но не пропустит мышиную он к болоту гурьбу. Лягушачье племя мнилось за врага, с ним предстояла битва: уж больно вкусной была вода, нельзя той водой напиться. Зачем тогда враждовать? Стоило мышам вкус воды похвалить, как стали лягушек за друзей знать: союзу такому нерушимым теперь быть. Сошлись на лучшем, к чему стремились все, поделили то, к чему стороны имели общий интерес, не стало повода к войне, иной враг имел отныне обоюдно важный вес.

8. Василий Жуковский «Спящая царевна» (1831)
Просто сказать, как есть показать, братьев Гримм перещеголять, к Шарлю Пьеро благодарность послать, сочинить сюжет на схожую тему, поднять вековечную проблему, подготовив на русской почве замену, преодолеть из пренебрежения людского стену. Ведь сказка о царевне спящей, кажется в едином образе вящей, для сказителей неизменно ледащей, но западной — ни в чём не нашей. Про девушку, уколовшую палец веретеном, забывшуюся вековечным сном, живущую отныне одним днём, чьего пробуждения столетия ждём, к которой придёт принц с желанием пробудить, уста к устам девицы прислонить, к жизни ото сна пробудить, мужем отныне для царевны той быть. Как не понимай, сюжет имеет право на трактовку, проявил в оной Жуковский сноровку, проведя краткую ознакомительную подготовку, а читатель — конечно же — севший слушать в изготовку.

9. Валентин Костылев «Иван Грозный. Москва в походе» (1943)
Как во время войны с Германией не вспомнить пример из русской истории, как Иван Грозный Ливонский орден взялся уничтожать, укорив немецких рыцарей в несоблюдении договорённостей, отказавшихся платить дань за заключённый пятьдесят лет назад мирный договор. Именно об этом брался повествовать Костылев, оставив позади успехи царя против астраханских и казанских татар. Кем же предстал Иван Грозный перед читателем? Справедливым государем, ратующим не только за успехи Руси, но и за справедливое отношение к каждому среди его подчинённых. Такое автору кажется вполне уместным, если считать, что потомок всегда стремится проецировать своё настоящее на былое. Костылев не совсем соглашался с правом царя на единоличное правление, но крайне осуждал предпосылки к коллективному управлению. С этим мнением читатель не раз столкнётся, знакомясь с текстом произведения.

10. Максим Горький «Сказки об Италии» (1910-13)
Пребывая на итальянском острове Капри, Горький получал вдохновение от лицезрения местных порядков. И видел такое, к чему сам исподволь стремился. Его буревестник парил над морем из человеческий волнений. Как в России, таким же образом в Италии, рабочий люд не находил успокоения от постоянной нехватки средств для обеспечения минимальных нужд. Пролетарий Апеннинского полуострова жил впроголодь, не имея способности обеспечить необходимым семью. Его детям не хватало даже на макароны. Как об этом не рассказать русскому читателю? Но Италия — страна таких нравов, что не всегда можно понять, как итальянцы вообще допустили, чтобы им кто-то мог диктовать волю? Настоящая жизнь всегда отличается от той, какая приходит к нам из легенд. Это касается и итальянского народа, известного по справедливым и жестоким нравам, отчего-то ставших уделом преданий.
гл. фотка

грин, байрон, шиллер, жуковский, гончар, казакевич, карамзин

Полные рецензии по ссылкам.

1. Александр Грин — Рассказы 1909
Есть мнение: создавая литературные произведения в первые годы творчества, Грин не считал себя писателем. Почему такого мнения он мог придерживаться? Видимо, причина в недостаточном умении придумывать. Пока Александр продолжал отражать действительность, ничего не измышляя сверх имевшего место быть.

2. Александр Грин — Рассказы 1910
Грин продолжал придерживаться формы рассказа. Так казалось проще. Он и сборник в 1910 году опубликовал, назвав без придумки — «Рассказы». Другим событием того года стал арест с последующей ссылкой в Архангельскую губернию. Александра наконец-то разыскали и отправили отбывать наказание.

3. Александр Грин «Имение Хонса» (1910)
Однажды Грин задумался, как сделать так, чтобы человек не творил зла, поступая на благо себе и другим? Ответ казался лишённым сложности. Для этого потребуется простое, заставить всех людей вести себя благочинным образом. Но как? Допустим, такое получится осуществить. Тогда возникает новый вопрос: неужели человек научится жить в ладу с себе подобными? А не сойдёт ли человек с ума, окружённый умиротворением? Вот в этом Александр и постарался разобраться с помощью рассказа «Имение Хонса».

4. Александр Грин — Рассказы 1911-12
Есть в жизни преступника момент, когда он страстно желает вернуться к обычной жизни, но продолжает находиться под грузом ответственности. Система наказаний для того и предназначена, чтобы преступники становились на путь исправления. Но есть иной момент — за любой проступок должен нести соразмерную плату, вне зависимости от того, насколько ты смирился с неизбежным. Вроде бы с Александром Грином случилось полагающееся — он исправился. Ему претит идти в ногу с эсерами, он более не призывает к выступлению против власти. Вместе с тем, за ним числится преступление с полагающимся наказанием. С 1910 года Александр под следствием, годом позже в ссылке, ещё год спустя срок сокращён до двух лет. Поэтому с 1912 года Грин становится свободным человеком. Однако, время оказалось упущенным, творческая продуктивность снизилась.

5. Джордж Байрон «Шильонский узник» (1816)
Бороться за лучшую долю — дело желанное, будто Богом свыше человеку данное. В борьбе прожить дни, не зная покоя, не боясь претерпеть от голода и зноя. Не боясь тюрьмы, плахи не испугавшись, в плену у безумцев властных оказавшись. Потерять не боясь всего, что сердцу дорогое, лишь бы иго одолеть — к люду злое. Восстать, смело о праве на благо заявив, тирана свергнув с трона, его придворных убив. Своим примером показать, как надо к людям относиться, достойно править государством, на покой уставшим удалиться. Всему этому быть, кто верить в силы привык, разве Байрона «Шильонский узник» о том не говорит?

6. Фридрих Шиллер «Перчатка» (1797)
За дамы честь сражаться рыцарь должен? Он должен её капризам потакать? Так поступает рыцарь, ежли жизнью сломлен, не знающий, как доблесть доказать. Про таких говорят: он бросится в пекло, удовлетворяя смутное желанье девицы. Глаза такого рыцаря отвагою горят, он отберёт дитя у рассвирепевшей львицы. Да разве толк в том хоть малый есть? Доблести разве прибавит отвага храброго душой? Понятным кажется, не пострадала честь. Но не стал ли рыцарь тряпкой половой? Каприз удовлетворён, девица от восторга верещит, вроде рыцарь славой будет окружён, отчего-то оплёванный только стоит. Тут понимай, как желаешь понимание иметь. Не всякий согласится глупостью доблесть добывать. Не дело — лезть к тиграм из-за девичьего каприза в клеть: о том стремился Шиллер рассказать.

7. Василий Жуковский «Неожиданное свидание», «Две были и ещё одна» (1831)
Бывает на душе поэта мрак, и вроде он — не есть простак, но как же хочется творить, при этом кем-то выше быть. Тогда идут вперёд приёмы, пиши о том хоть правил своды, и получаешь превосходный результат, тому поэт сверх меры рад. Решил Жуковский Гебеля сюжеты донести: своим слогом перевести. Василий взял — метрический гекз, показав — не может его обойтись без. И полилась из уст античного толка речь, сумел поэт в нужную форму стих свой облечь. Разговор зашёл про необычное событие, похожее на славное открытие, был найден молодого человека труп, какой редко ищущие найдут. Свеж лицом тот умерший в недалёкий час, не отвести от юноши нашедшим глаз, да никто его прежде в сих местах не видал, только один человек его знал. Невеста в умершем жениха признала, он пропал — она искала, минуло порядочно зим, лицо старухи сплошь из морщин. Как труп без тления в шахте пребывал? Никто того не знал. С почестями захоронили погибшего шахтёра — сказ о том стал предметом разговора. Гебель «Неожиданное свидание» краше показал, Жуковский гекзаметром переводить стал.

8. Василий Жуковский «Сражение с змеем» (1831)
Некогда Шиллер балладу сложил, он о подвиге рыцаря рассказ повёл, как тот тварь мерзкую убил, чем порицание от магистра ордена обрёл. Ведь не о простом рыцаре история была, он из тех, кого иоаннитами звали, некогда иначе звучали их имена, монахами с Родоса тех воинов знали. Теперь они известными под рыцарей с Мальты прозванием, ибо там нашли последний оплот, но говорить приходится о другом, что стало преданием, как отличился рыцарь, как легенда о том поныне живёт.

9. Василий Жуковский «Суд Божий» (1831)
Всё Богом даётся человеку, ничего не стоит человек! Так было от века и до веку, тому быть во всякий век. На Бога уповать, Богом следует жить, научиться грехи людям прощать, не нам по их делам судить. Тогда правдивым станет всякий, кто годами удачливым слыл, кто от жары не изнывал в день жаркий, кому промозглый дождь казался мил, кто не спешил идти вперёд, кто мольбы к Небу обращал, того лишь милость божья ждёт, за то, что иного от Бога не желал. Смирение — к нему стремиться надо нам, не господам поклоны отбивать, ведь в жизни есть большой обман, Творца никем не нужно подменять.

10. Олесь Гончар «Знаменосцы» (1946-48)
Как доблестная Красная Армия шла на Берлин? Пожалуй, о том известно ещё меньше, нежели про то, как русская армия противостояла Наполеону, изгнав силы объединённой Европы из России. Но как-то Красная Армия одерживала верх, ни в чём не уступая сопернику. Неужели солдаты Третьего Рейха не сопротивлялись, постоянно отступая? Отнюдь, боевые действия были не менее ожесточёнными, мало в чём уступающие оборонительной способности воинов Советского Союза. Рассказать бы об этом читателю! Отчасти помощь оказал Олесь Гончар, написавший трилогию «Знаменосцы». Повествование коснулось как раз тех лет, когда война перешла в следующую стадию — к заграничному походу.

11. Эммануил Казакевич «Звезда» (1947)
На войне правда остаётся за той стороной, которая одерживает победу. И не так важно, каких идеалов придерживаются противоборствующие силы, всё равно правда окажется правдой, как к ней не относись впоследствии. Но — одно дело говорить о войне, когда боевые действия в разгаре, другое — по окончании. Так получается, что написанное после — пропитано пониманием уже свершившегося. С этим ничего не поделаешь. Однако, люди умирали в той борьбе, становясь жертвами обстоятельств. На смерть шли и те, от чьих усилий зависел будущий успех или провал. Например, служба в разведке — одна из опаснейших на войне. Редкий человек задумывается, какие проблемы могут возникнуть у разведчиков. А ведь они случаются и бытового характера. Что же, Эммануил Казакевич, пройдя войну в качестве причастного к разведотделу, смог поведать, какие препятствия преодолевали бойцы Красной Армии.

12-15. Николай Карамзин — Переводы 1803. Часть I, Часть II, Часть III, Часть IV

16. Василий Жуковский «Сказка о царе Берендее» (1831)
Есть мудрые про сказку слова, будто сказка мудростью полна, явно лживая по содержанию притом, даёт наставление полезное потом. Иной сказке только бы показать сюжет, в чём смысла не было и нет. И вот Жуковский, вступая в поэтический с Пушкиным спор, породил творение, не заслужив от современников укор. Дивно это — показать Русь былую: не видел русский человек страну такую. Волшебством переполнялись события тех дней, страдали люди от злокозненных старцев и их затей. Так и Василий, взяв за основу некие части древних сказаний, породил сам то, чему быть среди чудесных преданий, да без полезного урока для молодцов, скорее следует говорить про слаженный строй вместе поставленных слов.
trounin.ru

64 месяц

Теперь я точно могу сказать, почему люди перестают читать книги - для этого нет времени. Его трудно найти, если проводишь дни в труде, приходя домой для выполнения краткосрочных нужд и в меру продолжительного сна. Большей частью таким времяпровождением наполнена и добрая половина сего года. Я уже отвык иметь стремления забывать обо всех проблемах, уделяя внимание написанию критических заметок. Да и не скажешь, чтобы образовался завал. С чего ему быть? Когда читаешь от силы по один-два часа за сутки. Говоря точнее, успеваешь прослушать аудиовариант. О чём вообще может быть речь...

Всё-таки давайте определимся - литературная критика является тяжёлым трудом, мало кому полезным. В самом деле, ежели саму книгу прочитать не успеваешь, до критики вообще никогда не доберёшься. Да и нужна ли таковая критика вообще, коли она касается сугубо разбора произведений, забывая о дне настоящем? Вот тут-то и приходят на ум критические разборы моего прошлого, когда я познавал не столько произведения, сколько через них осознавал окружающий меня мир.

Что делать дальше? Разве только найти силы на создание нового художественного труда. О чём писать? Не знаю. Не могу настраивать фантазию так, чтобы долго и плодотворно сочинять. Да и мой читатель, если такой имеется, давно понял - пишу не произведения, а делюсь мыслями. Из этого проистекает проблема - фантазия должна оказываться уместной. Как быть? Похоже, нужно взять тему, на основе которой я смогу порассуждать о чём-то определённом, к чему пока ещё склонности не имел. Может быть, этим станет биография какого-нибудь писателя, благо мои разборы окажут там существенную подмогу. А может работа на историческую тематику, для чего потребуется полностью пересмотреть мироустройство, поняв ход мысли людей, живших с иным пониманием о морали и должном быть. Вполне допускаю и ещё одно произведение на злобу дня, благо "Отрицательная субстанция" - это раскрытие особенностей труда сотрудников Скорой помощи, а "Б." - реалии того мира, каким он был до разразившейся эпидемии девятнадцатого Ковида.

В моей жизни произошло важное событие - обрёл полную самостоятельность. Не знаю, почему отдалял этот момент, придумывая различные отговорки, лишь бы не претворить так мне нужное в действительность. Судите сами, отдельная квартира - собственный микроклимат, в котором я должен начать вести не менее плодотворную деятельность. И даже понял - без удобного стола на рельсы творческого процесса мне не стать. И пока не перевёз свой старый добрый стол - приступать к написанию критических заметок не мог, поскольку мысль постоянно терялась от неудобного положения. И я бы взял стол получше - добротный массив, внешняя величественность и значительная длина и ширина, - но для того не располагаю соответствующей наличностью.

Стал задумываться о поиске места в пространстве бытия. Безусловно, работа на Скорой помощи - своего рода экстрим, особенно в этот безумный отрезок времени. Но желается чего-то более спокойного, без излишней суеты, чтобы процесс исполнения обязанностей принял вид зависимого явления, в который никто не сможет излишне часто вмешиваться. Да к чему о таком размышлять - наш мир не предназначен для умиротворения и существования вне затрагивания чужих интересов. Буду существовать тем образом и до той поры, пока к тому получается найти позволение мне отпущенного пространства.

Никуда не денешься - я выработал в себе умение слова. На этом и предстоит продолжать существование. Даже не стану загадывать, куда прокладывается путь. Главное, не утонуть в водовороте, ничего по себе дельного не оставив.
trounin.ru

63 месяц

2020 год - словно удавка на шее. Никак не могу найти силы для реализации творческих способностей. Сплошь повсеместно раскиданные препятствия, от отсутствия постоянного безлимитного интернета до изменений на работе, ибо вновь временно повысили до старшинства, а это пятидневная неделя, заставляющая забыть о реализации всякого потенциала, поскольку к семнадцати часам я уже желаю спать.

Я специально разработал план дня, вроде пробуждения, утреннего туалета, сборов, рабочего процесса, обеденного перерыва и вечерних занятий. Куда там... Всё летит в тартарары с моей ответственностью. Ну не могу я на работе забыть про обязанности, занимаясь, допустим, чтением книг, когда передо мной кипы бумаг, необходимость составлять и править графики сменности, табели и прочая-прочая, вроде наведения порядка на работе, вмешиваясь даже туда, где и без меня бы могли обойтись. В том-то моя главная проблема, если я чем-то начинаю заниматься, стараюсь охватывать максимально широко.

Ведь это трудно - найти общий язык с людьми. Есть требование - не держать нараспашку окна и двери. Кто-то его выполняет? Скорее посмеются, попробуй попросить относиться серьёзнее. Каков результат моей деятельности? Двери и окна на замке. Как? Видимо, сумел убедить тихим словом и призывом сознательнее относиться к требованиям.

Есть многое количество прочих затруднений, которые следует преодолевать. И я стараюсь, вполне осознавая, когда-нибудь следует брать ситуацию под контроль, ибо либерализм до добра не доводит. Ведь куда показательней, когда ко всему относятся спустя рукава: хи-хи, ха-ха, не хочу и не буду. Что из этого следует? Открытые окна и двери - заходи кто хочет, грязь повсюду - лень следить за порядком. Требуются жёсткие меры.

Этак и я в литературной критике могу начать занимать позицию тирана, требуя определённого, говоря, что есть хорошо, что плохо. Да вот до лавров Белинского мне далеко. Да и не хочу быть тем, кто берётся определять за других. Литература - не то место, где получится навести порядок. Впрочем, будет дельный человек стоять над этим процессом, то всему предстоит поменяться.

Хотите моё мнение? Я давно говорю: государству полагается контролировать жизнь граждан. Конечно, сие не доведёт до добра. Но всё наше существование - готтентотская мораль, оно же - политика двойных стандартов. Не бывает добро одинаковым для всех. И в этом основа человеческого общества, из-за чего постоянно возникают конфликты. Иначе никак! Допускать излишней вольности нельзя. Уже сейчас видно - человечество спешно деградирует. Хоть Льва Гумилёва вспоминай с теорией пассионарности. Воистину, извелись пассионарии! Следовательно, скоро грядёт крах текущей системы мира. Кажется невероятным? Подобное всегда так воспринимается.

Мысли мыслями, а стремиться к идеалу нужно. Когда-нибудь поезд моего творческого потенциала встанет на нужные рельсы. Пока же, буду думать так, получаю полезный жизненный опыт. Не всё мне слыть за литературного критика, когда-нибудь и дельным человеком следует показаться.

Скажу ещё об одном, наконец-то опубликовал новое художественное произведение. Естественно, никто не проявляет к нему интереса. Вполне ведь очевидно, звать меня в мире литературы никак. Тогда нужна реклама. Чего не хочу вовсе. Пусть всё идёт своим чередом. Не настолько уж весомы мои слова, чтобы люди к ним прислушивались. Может когда-нибудь потом, когда отделят зёрна от плевел, тогда прислушаются. Никогда не поздно проникнуться дельными мыслями!

Теперь позволительно завершить ежемесячный пост, и без того изрядно утомив словами. Будем смотреть вперёд, там - где-то на пути - есть станция, где меня ждут.
гл. фотка

эренбург, зотов, клопшток, жуковский, грин

Полные рецензии по ссылкам.

1. Илья Эренбург «Буря» (1947)
У каждого народа собственная правда. И каждый народ считает свою правду важнее. И каждому народу мешают другие народы, видящие правду иначе. От этого происходит недопонимание желания других, из-за чего периодически случаются войны. Но как об этом рассказать, чтобы все поняли именно так, а не другим образом? Трудным делом решил заняться Илья Эренбург, поскольку, как не будь важны устремления французов, немцев и американцев, пальма первенства должна оставаться за людьми, населявшими Советский Союз. Пусть произведение оказалось переполненным от пафоса превосходства коммунистической модели общества, включая пестование отдельных личностей, всё же нужно остановиться на основной идее повествования: у каждого народа собственная правда.

2. Рафаил Зотов «Юность Иоанна III, или нашествие Тамерлана на Россию» (1821)
Как легко изменяется история в руках писателей. Достаточно иметь общее представление о прошлом, как создаётся художественный пласт угодного автору содержания. Ведь важно показать некоторую мысль, тогда как обстоятельства становятся декорациями. Например, некогда могущественный завоеватель Тамерлан подошёл к Руси, встав лагерем у южных границ, намереваясь или не намереваясь отправиться в поход на северные земли, либо продолжить усиливать влияние на Золотую Орду. Тот момент полон загадок, поскольку Русь могла быть уничтожена — чего не случилось. Теперь возникал вопрос: какую версию предложит Рафаил Зотов. Увы, ничего общего с действительностью, кроме разыгрываемого среди декараций действа, читатель не увидит.

3. Рафаил Зотов «Исторические очерки царствования императора Николая I» (1858)
Правление Николая I — неоднозначное для исторического процесса событие. Как воспринимать этого правителя? Ему досталось сильнейшее государство, оказавшее достойное сопротивление Наполеону, сыгравшее ключевое значение для успокоения бури, разыгравшейся в начале XIX века. Как Николай этим распорядился? Если не брать в рассмотрение годы правления, подойдя к заключительному этапу, то — печально. Показав желание оставаться сильным, не считаться с мнением прочих государств, Николай поставил Россию перед необходимостью пожать плоды такой политики — против выступили европейские державы, согласившиеся поддержать империю Османов. Оставим то для размышления историков, поймём другое — Зотов представил Николая в самом выгодном свете: в виде правителя, достойно державшем регалии монарха.

4. Рафаил Зотов «Театральные воспоминания» (1859)
Есть такая позиция: что было до — несущественное, что будет после — не повторит прежде имевшего место, что есть сейчас — то на вес золота. В этом мнении кроется точка зрения солипсистов, и она — самая устоявшаяся в обществе. На данной особенности восприятия строится модель человеческого поведения. Оной придерживался и Зотов, громко заявляя — театр в России появился и развивался при нём. Как так? — спросит читатель. А Сумароков, Княжнин, Крылов… императрица Екатерина Великая? Всё это было, но вне зрительского интереса, каковой получил развитие в царствование Александра I. Поэтому, кто интересуется историей русского театра, тому обязательно нужно уделить внимание воспоминаниям Рафаила Зотова.

5. Фридрих Готлиб Клопшток «Аббадона» (1748-73)
Поверим прочим, кто о нём говорил, а говорили о творчестве Клопштока много. Кому сей поэт оказался впоследствии не мил, тот бил по памяти о Фридрихе жестоко. Чураться полагается, не дело поперёд Гёте и Шиллера превозносить, всякий так делать старается, пытаясь творчество Клопштока забыть. Но где же уважение к памяти творцов прошлых лет? Почему с усмешкой воспринимается Клопшток? Подобных ему может в современности нет, и кто бы литературу собственной страны приподнять так смог? Говорите, Гёте и Шиллер — блеск литературы немецкой. Сии творцы — достояние народа. Назовём это суждение — причиной веской, ведь так думает потомок год от года.

6. Василий Жуковский «Красный карбункул» (1816)
До «Пиковой дамы» в исполнении Пушкина ещё далеко, но Жуковский пример собою подавал, он к переводу из Иоганна Гебеля обстоятельно подошёл, «Красным карбункулом» тот рассказ Василий назвал. Страшен сюжет, убийство есть, проливается кровь, страсть к картам там, пьётся вино, беса подобие является вновь. Из середины ведётся повествование, не сразу поймёшь к чему возьмётся вести рассказчик-старик. Кто его герой, неужели оживший для иного сказания Варвик? Мрачное гадание для девушки показано было, она никак не верила судьбе. Туз бубновый, семёрка треф и червей туз: всё это подводило к беде. И вот полюбила, не ведая, что достался туз бубновый — таким оказался её муженёк. Кто не знает — сию карту иной народец красным карбункулом зовёт.

7. Василий Жуковский «Пери и Ангел» (1821)
Восточный мотив — эко диво. Европа под оный мотив видела грёзы. Думы поэтов той поры словно затопило, проливали о пустом тогда слёзы. Было бы к чему, разделилось мнение у людей, в России негативно порыв сей воспринимали. Ладно бы, в стиле Оссиана — выдумка ради игривых затей, но в том же духе о востоке, чего толком не понимали… В Англии Томас Мур сочинил поэму «Лалла Рук», взбудоражив умы. Эко диво — восточный мотив. Да были строчки до незамысловатости просты, ничего сверх должного не сообщив. Жуковский решил до русскоязычного читателя донести поэмы часть, взяв сомнительного содержания эпизод, даже Пушкин будет Василия после ругать, подобной безвкусицы Александр стерпеть не мог.

8. Александр Грин "Заслуга рядового Пантелеева" (1906)
Кем же всё-таки был Александр Грин? Неужели мечтателем, желавшим убежать от действительности в иллюзорный мир? А разве были в те годы иные предпочтения, если любая твоя деятельность воспринималась через призму недоверия? Начинать Александру приходилось на излёте существования Российской Империи, когда общество лихорадило сильнее прежнего. Грин оказался в числе людей, ведших деятельность против царского режима. Его политические предпочтения стались близки к идеалам эсеров, то есть он готов был придерживаться крайних мер, но от исполнения террористических актов отказывался, предпочитая убеждать словом. В 1902 году — отсидел в карцере при пехотном батальоне, в 1903 — год провёл в Севастопольской тюрьме, по 1905 — под следствием, затем приговор в виде десяти лет ссылки в Сибирь, но последовала амнистия. Тогда же Грин стрелял в эсерку Бибергаль. На следующий год Александр арестован, сослан в Тобольскую губернию, откуда сбежал. Он раздобыл паспорт, отныне являясь Мальгиновым. Вскоре Грин написал первый рассказ — повествовал о зверствах, применяемых армией для усмирения крестьянских бунтов.

9. Александр Грин "Слон и Моська" (1906)
Зверем быть не сложно, а попробуй сойти за человека. Это практически неосуществимо. С качествами человека можно родиться, привить — затруднительно. Может потому Грин взялся рассказать о солдате, прозывавшемся Моськой. Сей Моська — добродушный детина, деревенский парень, привыкший отстаивать точку зрения, готовый пускать кулаки в ход. Но в армии ничего от его лучших качеств не осталось. Ему постоянно говорили, что он — инструмент, должный выполнять приказы, не имеющий права на собственную точку зрения. И будь Моська лишён человеческих качеств, быть ему солдатом, кому без разницы, кого поставят перед ним, дабы он произвёл выстрел в голову, готовый казнить даже отца. Моська к тому не способен. Он — чудесный человек, но в качестве солдата — отвратительное создание.

10. Александр Грин "Апельсины", "Любимый" (1907)
Для газеты «Биржевые ведомости» Александр Грин написал два рассказа «Апельсины» и «Любимый», проникнутые проблематикой взаимоотношения полов, где мужчина не всегда является представителем сильной половины человечества, вынужденно принижаемый по собственной воле, либо согласно необходимости.

11. Александр Грин - Рассказы 1906-07
Рассказ «В Италию» признаётся за первый опубликованный образец творчества Грина. Это случилось в 1906 году на страницах декабрьского выпуска «Биржевых ведомостей». Но тогда рассказ назывался «В Италии», был подписан как «А. А. М-в», в чём угадывалась фамилия по паспорту почившего помещика, а по новым обстоятельствам — беглого ссыльного, каковым Александр продолжал считаться. Особой сущности повествование не раскрывало. Действующие лица общались, уведомляли о желании ехать в Италию, на чём рассказ обрывался.

12. Александр Грин - Рассказы 1908
В 1908 году вышел первый сборник рассказов — «Шапка-невидимка». Помимо прочих, в него вошли два рассказа, написанные незадолго до того: «Гость» и «Карантин». Александр выпустил издание про социалистов-революционеров, то есть об эсерах. Грин явно выступал против воззрений бывших соратников. Он отказывался принимать позицию максималиста, готового добиваться поставленной цели террористическими актами. В свою очередь, Грин обелял себя перед властью, отказываясь от выдвигавшихся против него обвинений. Особенно самого грозного — подозрения в попытке совершить взрыв рядом с власть имущим лицом. Но пока Александр говорил опосредованно, ни в чём не проявляя подлинной сущности, поскольку он продолжал считаться бежавшим из ссылки, но в качестве владельца паспорта на имя Мальгинова — распознать в нём Гриневского не могли.
trounin.ru

Константин Трунин "Б." (2020)

Трунин Б


В городе Б. нет управы на людей: они живут настоящим, забыв про детей. Сгустился над городом мрак, не пробиться света лучам: исчадиям ада позволено многое там. Кто жертвой падёт, презрев смерти боязнь, кто добровольно согласится на казнь: избежать не дано предписанного судьбой, ждут жители города час роковой. Но приходит в миг скорби провозвестник покоя — ангел с небес, готов дать каждому право на лучшую долю. Тому воспротивится бес. Будет битва? Пожар? Или смерть людские жизни примет в дар?

Данное издание распространяется бесплатно.

Оригинал записи тут
гл. фотка

загоскин, хаггард

Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Загоскин «Тоска по родине» (1839)
Загоскин любил писать о русских, рассказывал про бытие народа в разные временные отрезки, и ещё успеет рассказать о нравах. И среди прочего, «Тоска по родине», называемая Михаилом повестью, — сообщение о жизни за границей. По воле судьбы главный герой повествования отправится через Европу в Испанию, став очевидцем событий, радости ему не доставившие. Читатель в том сам убедится, в который раз поверив утверждению — хорошо там, где нас нет. И читатель обязательно добавит: хорошо до той поры, пока своими глазами не увидишь, какие безобразия там творятся на самом деле. Поэтому, приготовившись внимать, нужно постараться усвоить аспект основного вывода, тогда как сюжет вкратце лучше усвоить из либретто, к созданию которого Загоскин вскоре успеет приложить руку.

2. Райдер Хаггард «Love Eternal» (1918)
Говоря о «Вечной любви», обязуешься говорить про периодически возникающие у Хаггарда мысли о существовании системы перерождений. Читателю известна история Айеши, жившей и перерождавшейся, ожидающей воссоединения с некогда утраченным человеком, чьего возвращения к жизни она готова ждать бесконечно долго. Почему бы не написать повествование на схожую тему, мельком задействовав оттенки мистики? О таком обязательно следовало рассказать. И Райдер принялся за работу. Насколько качественным вышел результат? Достаточно мнения, что произведение несколько лет ожидало публикации. Всё-таки, Хаггард понимал, от него требуют книги про Аллана Квотермейна, чему не воспротивишься даже работами в соавторстве с именитыми писателями.

3. Райдер Хаггард «When the World Shook» (1919)
Хаггард предложил читателю невероятное исследование — не разбираться с древнеегипетской цивилизацией, примечательной благодаря сохранившейся культуре, а обратиться к временам более давним. Например, что происходило двести пятьдесят тысяч лет назад? Сложно представить. А какие события имели место быть после? Вероятно, человеческие цивилизации появлялись и сходили на нет, сменяя друг друга, пока среди прочих не появилась Атлантида, в той же мере канувшая в небытие. Теперь человечество живёт в качестве нового витка цивилизации. И вот случается небывалое — обнаружен саркофаг с людьми, жившими двести пятьдесят тысяч лет назад… Самое невероятное — они оживают!

4. Райдер Хаггард «Голубая портьера» (1886)
Хаггард не придерживался необходимости составлять короткие истории. Что с ними делать? Прибыли от публикации рассказа не будет, да и пригоден он сугубо в качестве разового размещения в периодическом издании, либо когда-нибудь потом, став составляющей частью сборника. В любом случае, «Голубая портьера» — проба Райдера в составлении как раз коротких историй. И надо сказать — у него получилось. Повествование вышло лаконичным, предоставляя читателю право задуматься о действительности. В самом деле, что делать молодому человеку, проходящему службу в Африке, когда от него уходит невеста? Вполне очевидно, повесить нос и хандрить остаток жизни. Но возможны и другие варианты.

5. Райдер Хаггард «Всего лишь сон» (1905)
Одно дело — рассказывать о вечной жизни или о переселении душ. Другое — про умертвий, приходящих к человеку по ночам. Райдер Хаггард решил попробовать силы в сложении подобных историй. Его желание ограничилось формой короткого рассказа. Читателю давалось слабое представление о происходящем, результатом чего станет мысль главного героя, вынесенная в название — «Всего лишь сон». У рассказа имеется и иное название, в той же мере отражающее суть, — «Свадебный подарок». Рассмотрим повествование пристально, поскольку событийность сведена к минимуму.

6. Райдер Хаггард «Магепа по прозвищу Антилопа» (1912)
Среди историй, касающихся приключений Аллана Квотермейна, имеется одна, имеющая малое сходство с остальными. Причина в том, что основное внимание уделяется не Аллану, а другому лицу, которым является зулус Магепа, тот, что прозван Антилопой. Читателю будет рассказана короткая история, каким образом Магепа отличился в одном из боёв, благодаря чему подтвердит прозвание быстрейшего из людей, отчего и сравнивали его с таким животным, каковым являлась антилопа. Касательно привязки к циклу, это излишне условно. Скорее следует говорить об общем для всех африканских приключений за авторством Райдера, такому же условному циклу, про зулусов.

7. Райдер Хаггард «Суд фараонов» (1913)
До чего только не додумается человек увлекающийся. Ему будет мниться реальным абсолютно всё, к чему он имеет склонность. Возможно и присутствие фантастических допущений. Давайте представим, мумии фараонов способны оживать. Теперь обратимся к главному герою произведения, где об этом рассказано. Райдер взялся сообщить историю египтолога, раскопавшего гробницу, куда не ступала нога грабителя, а если и ступала — покинуть стены усыпальницы не смогла. Но целью Хаггард поставил другое — он имел желание сообщить о недопустимости тревожить покой древних. Собственно, о том и будет провозглашён суд.

8. Райдер Хаггард «Барбара вернулась» (1913), «Цветочек» (1920)
«Барбара вернулась» и «Цветочек» — рассказы, расширенные до размера повести. Общее между ними одно — они стали частью сборника «Суд фараонов». Смысловое наполнение разнится. В рассказе «Барбара вернулась» читатель видит элементы мистики, напоминающие о другом произведении — «Всего лишь сон». Предстоит гадать, насколько Хаггард вкладывал идею при создании повествования. Читателю может показаться, будто некая Барбара вернулась к жизни, будучи смертельно больной, чтобы исцелять других. Оставим это для понимания въедливого читателя, готового разобраться до конца с тем, о чём ему так настойчиво желал сообщить Хаггард.
гл. фотка

бровка, браун, бубеннов, но, павлеко, островский

Полные рецензии по ссылкам.

1. Петрусь Бровка — Стихи на Сталинскую премию (1947)
Белорусский язык должен быть близким пониманию, иначе не старались понять, не считая нужным пробуждаться желанию, в переводе поэзию белорусов передать. Потому, крайне трудно, будем говорить честно, ведь знает белорусский язык русский человек скудно, как бы не было белорусам иное лестно. И вот Петруся Бровки стихи — Петра Устиновича, вернее. Не так трудно понять о чём они. Бровка писал, как стало в войну жить тяжелее. Берёшься за поэзию Петра, и открываешь мир белорусских надежд, но не проснётся в читателе муза творца, останется он среди прочих невежд. Трудно понять, ритм стихотворения не уловив, но если хоть немного желать, поймёшь, слегка ход мыслей утомив.

2. Дэн Браун «Ангелы и демоны» (2000)
Чему учит читателя Дэн Браун романом «Ангелы и демоны»? Самой главной в жизни человека истине — выслушивай собеседника до конца. Все беды на планете от того и случаются, что люди не желают слушать других, когда каждый в отдельности считает себя правым. Но человек возразит: Дэн Браун нисколько не прав, он — мистификатор, взявшийся совместить несовместимое, показавший красивое действие при полном расхождении с реальностью. Да, это так. Но читатель ведь должен был усвоить истину о необходимости выслушивать собеседника до конца. Разве не так? А если перебивать человека, никогда не узнаешь, о чём он вообще хотел тебе рассказать. Потому, совсем неважно, о чём повествовал Браун. Главное, им высказана основополагающая истина, пусть и представленная вниманию в непролазных дебрях. Можно дополнительно сказать: всякое мудрое слово лучше запоминается, если оно окружено большим количеством нелепостей.

3. Михаил Бубеннов «Белая берёза» (1947, 1952)
Право писателя на выражение мнения оспорить нельзя. Ему позволительно рассказывать так, как он считает нужным. Неважно, если читатель выскажет претензии. Это не имеет определяющего значения. Не каждый писатель способен писать интересно и для внимания других. Михаил Бубеннов таким умением не обладал. Считая необходимым рассказывать, он повествовал. А получив Сталинскую премию за первую часть романа «Белая берёза», окончательно убедился в правоте собственного мнения. Раз так, он брался за создание второй части, проникнутую пожирающим автора пафосом. Иного быть не могло, Бубеннову никто не запрещал показывать личное видение войны, пускай и выраженное, в большей части, околовоенной составляющей.

4. Джон-Антуан Но «Враждебная сила» (1903)
Всегда обращайте внимание на первый шаг — он говорит о будущем. Такой принцип применим и к литературным премиям. Посмотрите на первого лауреата Гонкуровской премии, коим стал Джон-Антуан Но с произведением «Враждебная сила». Уже аннотация заставляет задуматься — рассказ ведётся о психически неполноценном человеке, считающим, что в него вселился инопланетянин. Отнюдь, это не говорит дурно за премию. Наоборот, к чему и следует проявить внимание, то к поиску смены приоритетов во французском обществе, в очередной раз решившемся на болезненное расставание с прежде установившимися убеждениями. Школа натуралистов, сменившая мастеров романтизма, преображалась в сторону модернизма. А разве не является прекрасным, когда человек стремится открыть прежде неведомые горизонты?

5. Пётр Павленко «Счастье» (1947)
Своеобразие отражения войны продемонстрировал и Пётр Павленко. Тут более следует говорить про истории на военную тематику, из которых требовалось создавать статьи. Но Павленко решил остановиться на форме крупного прозаического произведения. Его герои постоянно рассказывают о себе, нисколько не собираясь прослыть за виновных. Все у Петра имеют право на оправдание. Действие так и протекает, показываемое через человеческие страдания. Ни в чём Павленко не ведал ограничений, свободно излагая самые болезненные темы, вместе с тем — часто забываемые. Так какой была всё-таки война?

6. Александр Островский «Семейная картина» (1846-47)
Быть начинающим писателем тяжело. Не знаешь, с какого конца подойти к началу повествования. И как не пытайся, чаще результат получается неказистым. Впереди ожидают постоянные разочарования. И писатель принимает осуждение с пониманием, так как молод и не способен правильно повествовать. Иные писатели обижаются, не осознавая, насколько они заблуждаются. Нужно верить людям, советующим продолжать заниматься избранным ремеслом. Когда-нибудь и из посредственного человека получится умелый мастер. Вопрос только в том: сколько для этого потребуется времени? Иногда писатель так и не становится умелым повествователем. Но говоря об Александре Островском, знаешь, у него имелись талантливые работы, давшие право называться одним из лучших русских драматургов, но и он начинал с посредственных работ.

7. Александр Островский «Свои люди – сочтёмся» (1849)
Написав пьесу, возмутившую цензоров, Островский не изменил наполнения повествования. Опять Александр показывал купеческий быт, наглядно демонстрируя пороки. Уже не человеческие грехи, свойственные каждому, а проблематика установленного в государстве ведения дел. Ведь не из пустого побуждения Островский измышлял сюжет, к тому он склонялся в виду определённых процессов, происходивших в обществе. Так почему не рассказать читателю про аферистов, желающих жить хорошо, невзирая на обделяемое ими государство и населяющих его людей. Но требовалось воздать положенное. Поэтому, начиная с возвышенных мечтаний действующих лиц, Александр подвёл повествование к окончательному краху.

8. Александр Островский «Утро молодого человека», «Неожиданный случай» (1850)
Островскому требовалось написать серое произведение, ничем не примечательное. Но и с ним ему не будет легко добиться разрешения театральной постановки. Будучи под наблюдением, ещё не решившийся сконцентрироваться на ремесле драматурга, Александр искал способ быть одобренным цензурой. И так сложилось, что «Утро молодого человека» — короткая пьеса, за оную не считаемая, подаваемая читателю в качестве сцен. Вникнуть в содержание не успеваешь, понимая близость завершения. Публикация состоялась в журнале «Москвитянин» Михаила Погодина, где ранее размещена пьеса «Свои люди – сочтёмся». Последовали одобрительные отклики, произведение понравилось критическому сообществу. За какую заслугу? Будем считать, за серость излагаемых событий. Что касается постановки на сцене, право первой пьесы было уступлено другому литературному труду Александра, которым стала комедия «Не в свои сани не садись».

9. Александр Островский «Бедная невеста» (1851)
Совсем отходя от темы купечества, Островский взялся отразить сюжет на наболевшую тему. В русском обществе сформировалось неудобное положение для людей без состояния. Кто только тогда не писал, что лучше не иметь красоты, зато славиться богатством, нежели прослыть за красавицу, в амбарах которой мышь повесилась. Николай Полевой для того использовал широко употреблявшееся выражение — «сделать партию». Все молодые люди были озабочены единственным, как найти невесту с хорошим приданным и положением в обществе, чтобы за её счёт почивать на лаврах. Общество до невозможности развратилось — никто ничего не желал, кроме получения имущества и статуса за чужой счёт. Отчасти об этом же взялся повествовать Островский.

10. Александр Островский «Не в свои сани не садись» (1852)
И Островский продолжал. Зачем будоражить общество разговором на откровенные темы, когда лучше рассказывать обо всём и без того понятном. Показав бедную невесту, теперь Александр брался за несостоятельного жениха. Перед читателем появлялся тот самый образец рода человеческого, стремящийся сделать партию, невзирая на преграды и обстоятельства. Для драматизации происходящего, Александр решил разбавить явное, показав, будто продолжали существовать люди, не понимающие, почему их расположения пытаются добиться представители из обедневших сословий. Но иначе Островский не мог построить повествование, поскольку всё-таки считал за необходимость дать щелчок хитрецам, чьи порывы следует остудить. Может станется так, что Александр поможет преобразиться подрастающему поколению, обязанному позабыть о желании добиваться положения с помощью удачной женитьбы, самостоятельно не прилагая усилий к обогащению и становлению иными способами.

11. Александр Островский «Бедность не порок» (1853)
Нет, отказываться от намеченного курса Островский не собирался. Раз тема пользуется спросом, нужно продолжать рассматривать её с неослабевающим усилием. Если читателю нравилось, то должно понравиться и зрителю. Будет отлично видеть, когда пьеса ставится на театральной сцене раньше, нежели публикуется в журнале, либо выходит отдельным изданием. А ещё лучше, если зритель познакомится с сюжетом, тогда как читатель продолжит томиться в течение ряда месяцев, не имея возможности лично ознакомиться с историей. Александр того добился частично, чему примером комедия «Бедность не порок», она же «Гордым Бог противится».

12. Александр Островский «Не так живи, как хочется» (1854)
Антураж пусть возобладает вновь. Святочные увеселения сменились весельем гуляний на Масленицу. Пьеса «Не так живи, как хочется» оказалась переполненной от народных песен. Это обстоятельство привлекло внимание славянофилов, взявшихся одобрять и порицать Островского, соглашаясь с необходимостью задействовать подобные сюжеты в современной литературе. Вместе с тем, славянофилы не принимали сегодняшнего дня, как такового. Видимо, из этих побуждений, Александр не знал, какой временной отрезок для повествования выбрать. Излишне общество гудело, разделённое на ценителей русского и необходимого сохранения западного влияния. К каким берегам пристать? Островского то должно было волновать. В конечном счёте, требовалось угождать читателю и зрителю, чтобы оставаться интересным. Но с намеченного пути Александр не сворачивал. На фоне гуляний будет происходить развитие семейной драмы, где муж и жена — не совсем довольны друг другом.