Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

гл. фотка

мережковский, таро, мозелли, полевой

Полные рецензии по ссылкам.

1. Дмитрий Мережковский «Семейная идиллия» (1890)
В жизни нет порядка, достигнуть идеала нельзя. Нет ничего, кроме упадка, и не туда ведёт человека стезя. Ибо не могут люди жить в раю, им не хватает для этого сил. Преследуют выгоду свою, чему их опыт научил. Ругают край родной, родных ругают почём зря. Дом собственный для них чужой, желают счастья только для себя. Всё не по нраву человеку, готов мир в пекло низвести. И так от века и до веку, иной дороги не найти. Как не бранить, когда болит душа? Как в мире жить, сам мир круша? Что говорить, когда Мережковский сказал… так жить, хоть жить устал.

2. Дмитрий Мережковский — Песни и легенды (1889-91)
Объять постараемся немного стихов, разбавим общий поэтический улов, есть творения в цикле Дмитрия работ, в которых не каждый дату разберёт. Потому, вольно сообразуясь с мыслью простой, представим массив за написанный в срок такой. И начнём с произведения «Бог», поэмы, поднимавшей важные для христиан темы. Мережковский к точке зрения философов склонился, для него мир в образе Бога явился. Всё — есть Бог, ибо Богом сам мир является: в том идея его познания заключается. Потому не нужно смерти сторониться, умирая, с Богом должен слиться. Чему суждено — того следует дождаться, иным мыслям не нужно предаваться.

3. Дмитрий Мережковский «Старинные октавы» (1890)
О чём поэт мечтает написать? Какие темы важно поднимать? Но надо от проблем мира отдохнуть, на себя самого взглянуть. Так принялся Мережковский описывать жизнь с начала, повествуя и о том, что его угнетало. Угнетала Нева, по чьим брегам с юных лет бродил. Угнетала родня, им всем он не был мил. Жил под давлением, словно чуждый семье ребёнок, словно по случаю прибившийся телёнок. Ни в чём не находил теплоты, в тревогах протекали его дни. Отец и вовсе с ним не дружил, хоть бы раз взор на дитя обратил. Не одному ему такое счастье досталось, братьям и сёстрам не перепадала большая малость. Всякий в семье низводился ниже порога, едва ли не находя ночлег наподобие стога. Что до отца, тот глухим к нуждам детей был, постоянно откладывал деньги, зачем-то копил. К нему с вопросами обращаться смысла не имело, хоть пытайся обращаться смело, немым становился ответ, в котором слов вовсе нет. Раз в год отец позволял детям вкушать роскошь семейного быта, то Мережковским не было забыто, он помнил полки, ломившиеся от снеди, звучала и копилка от брошенной меди. Печальное детство отпечаток на характер Дмитрия отложило, потому чувство обиды на отца всегда в нём жило.

4. Дмитрий Мережковский — Изречения китайской мудрости, Стихотворения 1903-14, «Автобиографическая заметка» (1914)
В 1914 году был опубликован последний том полного собрания сочинений Мережковского под двадцать четвёртым номером, куда вошли поэма «Старинные октавы», выборочные отрывки из изречений китайской мудрости, стихотворения последних лет и автобиографическая заметка. Зная наперёд, можно говорить, что наследие писателя этим не ограничится, он продолжит плодотворно творить. Пока же предлагается уделить внимание творчеству, особого интереса не представляющему, если не говорить про заметку для издания «Русская литература XX века» за 1914 год, где о Мережковском должна была быть опубликована статья.

5. Жан и Жером Таро «Дингли, выдающийся писатель» (1906)
Гонкуровская премия продолжала делать робкие шаги. За какие именно заслуги первые её лауреаты удостаивались почестей? Или в первые годы XX века премия всерьёз не рассматривалась, практически никак не воспринимаемая? Но касательно братьев Таро вывод сделать всё-таки получится, они написали произведение на злободневную тему, нисколько не ослабевающую спустя прошедшие годы. Тема касалась джингоизма, то есть чувств одной нации, считающей, что она может предпринимать любые действия, если это выгодно для страны. При этом ничего не берётся в расчёт, кроме извлечения личной выгоды для народа: не является важным, какие поступки будут совершены. Само определение джингоизма присуще политическим воззрениям Британской империи, а также странам, в которых она нашла продолжение, как само Соединённое Королевство, так и Северные Штаты Америки. В качестве примера для рассмотрения братья Таро взяли одного человека — писателя, одобрявшего джингоизм. На страницах произведения он получил фамилию Дингли, тогда как весь мир понимал, его прототипом послужил Редьярд Киплинг.

6. Эмиль Мозелли «Прялка из слоновой кости» (1907)
Первый кризис Гонкуровской премии произошёл в случае с определением в качестве лауреата за 1907 год Эмиля Мозелли. Выбор пал на «Книгу страданий». Согласно условий, произведение должно быть опубликованным в течение последнего года. А «Книга страданий» увидела свет за три года до награждения Мозелли. Как быть? Поныне «Книга страданий» считается в качестве удостоенной Гонкуровской премии. Однако, премией награждается сам писатель, причём такое право он может заслужить всего один раз. Было принято решение, так как исключения решили не делать, дабы не иметь в последующем проблем, считать за лучшее произведение года другой литературный труд Эмиля — «Прялку из слоновой кости», как раз изданную в 1907 году. Как теперь быть? Приходится исключить «Книгу страданий», невзирая на выбор именно данного произведения. Раз премию Мозелли получил за «Прялку из слоновой кости», таким образом оно и должно остаться. В любом случае, широкого резонанса это не имело.

7. Николай Полевой «История Петра Великого» (1842):
- Первый рассказ;
- Второй рассказ;
- Третий и четвёртый рассказ;
- Пятый рассказ;
- Шестой рассказ;
- Седьмой и восьмой рассказ;
- Девятый и десятый рассказ.
Так сложилось, что «История государства Российского» обрывается на Смутном времени. Карамзину не хватило жизни, дабы довести повествование до современных ему дней. Из-за этого до сих пор, несмотря на предпринимаемые попытки другими историками, наблюдается прореха в понимании происходившего, причём сохраняющаяся и впоследствии, вплоть до современных читателю дней. Если само Смутное время в худой мере понятно, то до воцарения Петра информацией владеют только сильно интересующиеся, либо историки, занимающиеся XVII веком. Мало известно и про правление Петра Великого, о котором существуют разрозненные факты, вместе почти не воспринимаемые. Но в середине XIX века работа над восстановлением исторической справедливости всё-таки была проведена Николаем Полевым, выпустившим четыре части, подробно рассматривая жизнь и деяния государя.
гл. фотка

рубина, идиатуллин, дисента, макьюэн, бласко ибаньес, сёмушкин, колас, чижов, данкер, павлов

Полные рецензии по ссылкам.

1. Дина Рубина «Ангельский рожок» (2019)
Нет, господа-товарищи, в какой-то момент у читателя обязано появиться желание стать писателем, и писать так, чтобы другим было стыдно. Как же можно, не являясь прирождённым акыном, уподобится сыну степей, рассказывая другим о виденном? Это очень просто, для чего в случайном порядке достаточно находить информацию, более-менее подходящую под содержание. В какой-то момент может показаться, что получается нечто ладное. Только это далеко не так. Вот уже наступила для Дины Рубиной пора завершать трилогию, для чего требовалось найти силы, а их и не оказалось. Как итог, на страницы произведения попадёт информация различного рода. Читателю становится известно про писателя, желающего оставаться в тени, про писательницу, теперь польского происхождения, про палестинскую тюрьму, где заключёнными выдвигались требования, про аневризму мозга, про некое преступление, про факты о цветных алмазах. Серьёзно внимать всему этому у читателя не должно быть сил. Самое страшное в этом то, что писатель, особенно профессиональный, должен продолжать зарабатывать на кусок хлеба. Поэтому, в следующий раз, гораздо лучше взять пример с авторов в жанре фэнтези, выдавая вместо трёх романов — не менее двадцати. А теперь нужно уподобиться Дине Рубиной и сочинить нечто в её духе.

2. Шамиль Идиатуллин «Бывшая Ленина» (2019)
«Город Брежнев» сменился для Идиатуллина «Бывшей Ленина», причём сменился от попыток переосмысления прошлого к стремлению понять обоснованность требований к будущему. Захотел Шамиль увидеть, почему мир рассыпается на глазах, не проявляя стремления к объединению для общей борьбы. И говорит он об этом на примере ячейки общества — обыкновенной семьи, расшатанной двадцатилетним браком, измотавшим донельзя, из-за чего людям хочется разбежаться в стороны и больше никогда не пересекаться. Двадцать лет — это значительный срок, одна из отметок, когда благие начинания могут привести к печальным последствиям. Стоит ли представлять под описываемой ячейкой общества Россию, вступившую в период третьего десятилетия? Читатель вполне может себе такое позволить, чтобы хотя бы так обосновать суть описываемого автором. В чём-то Идиатуллин прав, показав возникновение тяжёлых взаимоотношений внутри и снаружи семьи. Если с былым ничего уже не сделаешь, то с его наследием нужно начинать бороться, иначе очередные десять лет существования ввергнут страну в стагнацию. Впрочем, за спадом всегда следует подъём. Поэтому, как бы удручающе не складывалась ситуация на страницах романа, светлое будущее неизбежно. Только вот Шамиль предлагал иной исход для повествования, заставив усомниться в надежде на победу света над тьмой.

3. Хоакин Дисента «Храбрецы», «Письмо солдата», «Поцелуй матери» (XIX-XX)
Когда окружающий мир пал, кому-то следует показывать пример возвышения. Такими были герои рассказов Хоакина Дисенты, вынужденные жить в окружении несправедливости, тогда как от них зависело излишне малое, чтобы посметь противостоять. А если бунт с их стороны и возможен, то они должны принять роли обвинителей, согласившись жить на том же уровне, который им больше всего не нравится. Для рассмотрения лучше взять три рассказа, пока не задумываясь об углубленном изучении наследия писателя. Так, составив повествование «Храбрецы», Дисента предлагал читателю прогуляться по Мадриду вместе с влюблённой парочкой, но вот захотелось молодым поесть, чего они сделать не могли, поскольку находились в том месте, откуда следовало поскорее уйти. Вместо этого, дабы дать читателю урок, Хоакин завёл парочку в питейное заведение, куда стекался самый отъявленный сброд. Только молодые приступили к трапезе, сразу посыпались оскорбления. Что нужно делать в такой ситуации? Парень не смутился, грозно взглянув на обидчиков, он выхватил нож, сразу пригвоздив собственную руку к столу, чуть погодя выхватив другой нож, предлагая любому из собравшихся выйти против него, сразиться на равных условиях. Вполне очевидно, столь безумных храбрецов он не нашёл. Читателю оставалось понять, подлинно ли смелого автор изобразил человека, или отразил на страницах безумие, ведь в среде шантрапы с ним могли разделаться гораздо проще, тогда как в рассказе посетители предпочли покинуть заведение.

4. Иэн Макьюэн «Дитя во времени» (1987)
Терять — больно! Неважно, о чём вести речь… Терять — больно! Больно потерять ребёнка… Невыносимо больно! Терять себя — ещё больнее, когда путь назад полностью отрезан. Что делать? Сперва ты не сможешь поверить, потом придёшь в гнев, затем начнёшь торговаться, после впадёшь в депрессию, и наконец наступит смирение. Подобная шкала отрицания была разработана Элизабет Кюблер-Росс, применяемая в качестве инструмента для понимания чувств смертельно больных. Но потерять ребёнка, причём не зная, что с ним произошло, поскольку он исчез, едва ли не хуже, нежели знать о его гибели. Поэтому шкалу Кюблер-Росс не сможешь применить в полной мере. Что сделал Макьюэн? Он наполнил произведение так, чтобы главный герой продолжал жить с опустошённым сердцем, впав в апатию и не пытаясь начать всё заново. Однако, какими бы событиями Иэн не наполнял произведение, заново начать придётся.

5. Висенте Бласко Ибаньес «У райских врат», «Печальная весна», «Двойной выстрел» (XIX-XX)
Насколько важна форма рассказа? Разве можно малым размером раскрыть важную тему? В том преимущество и недостаток подобного рода литературы. Читатель сумеет понять, о чём брался повествовать писатель, но насколько сможет правильно распорядиться полученным знанием? Обычно получается так, что рассказ действительно способен донести мысли писателя, вместе с тем быстро растворяясь в потоке другой информации, даже в виде тех же рассказов от того же самого писателя. Более лучшим выбором для творчества должна казаться крупная проза, либо средний вариант — повесть. Вот там писатель может донести до читателя порою одну единственную мысль, преподнесённую в обрамлении пустого текста, для того и создаваемого, чтобы сконцентрировать внимание на определённом, забыв про всё остальное. Так читатель вынесет точно такое же суждение, но быстро о нём забыть не сможет, поскольку был вынужден долгое время продолжать знакомиться с произведением, не забывая обдумывать только одну мысль, игнорируя остальной текст. Какое отношение это имеет к Бласко Ибаньесу? Иногда и он писал рассказы, если для романов предпочитал использовать иные сюжеты.

6. Тихон Сёмушкин «Алитет уходит в горы» (1948)
Природа должна сохраняться в присущем ей многообразии. Вместе с тем, многообразие обречено на вымирание, так как в результате борьбы победителем должен остаться кто-то один, либо ничему не бывать. На уровне жизни поколения этого можно не заметить, тогда как за сотни, тысячи, десятки и сотни тысяч лет перемены обязательно случаются, коих нельзя избежать. И тогда одни уходят в прошлое, а другие начинают доминировать. Никто не говорит, будто победитель закрепляет за собой право сильного навсегда. Совсем нет, начинается процесс распада, в результате чего снова появляется многообразие. Рассуждая таким образом, приходишь к противоположному выводу, согласно которому никто не сумеет доказать право сильного, обязанный пасть под давлением распада изнутри. А ещё лучше будет сказать, что всё, происходящее с человеком, уже не раз было, и не раз повторится вновь. Но дабы далеко за примером не ходить, возьмём для внимания книгу Тихона Сёмушкина.

7. Якуб Колас «Хата рыбака» (1947)
Говорят, война Вторая Мировая началась сообща, когда немцы нападали, нападал и Союз, наживы ища. За Польши владение сошлись две стороны, вновь лишились земли паны, очередной раздел Речи Посполитой был совершён, если без предвзятости факт исторический этот прочтём. Но что до Польши советским людям было, что там власть советская забыла? Может тех, кто жил на границе порядка тысячи лет, в чьих глазах счастья не загорался свет? Чего хотел Союз от Польши отнять? Только то, что должно принадлежать. Нет, не земли чужого государства ему были нужны, не желали в Союзе с Польшей войны, нужен был народ, отобранный от Руси в очередной раз, потому пришлось пойти на скорый поступок в тот исторический час. Может и развязала Германия войну, воспользовавшись помощью Союза, выполнив задуманное, избавив самих поляков от вольной жизни груза. Наступала пора, когда освобождался белорусский род: самый светлый славянский народ. И сколько Союз не обвиняй, сперва поэму «Рыбакова хата» прочитай.

8. Евгений Чижов «Собиратель рая» (2019)
Евгений Чижов прав — человек боится потерять связь с прошлым. Для этого люди стараются всеми силами сберегать предметы старины. Но так кажется только на первый взгляд. На самом деле человек не ценит прошлого, ему важно малое, позволяющее доказывать нечто, кажущееся ему важным. Даже будет вернее сказать, что человек сам создаёт прошлое, как раз и прибегая к предметам старины, на собственный лад интерпретируя былое. Если людям позволить самостоятельно судить, не позволяя мысли встать на правильный путь выражения, они понесут несуразицу, не имеющую к действительности отношения. Только попробуй то кому-нибудь доказать… Поэтому, прошлое именно тогда и становится прошлым, когда никто не сможет с твёрдым убеждением пояснить, как происходило на самом деле. Если не вдаваться в крайности рассуждений, нужно смотреть на произведение Чижова без лишних эмоций, всё-таки на страницах автором показывалась жизнь людей, кому хочется сохранить имеющееся, для чего они вынуждены хранить частицы кем-то когда-то прожитых лет.

9. Патрисия Данкер «Джеймс Миранда Барри» (1998)
Когда читаешь вольное описание жизни известного человека, только и думаешь, чтобы минула чаша сия. Не знаешь, каким образом в будущем люди станут относиться друг к другу, каких вершин достигнет общество… или в какую пропасть оно упадёт. Разве думали люди XIX века о том, какими их станут показывать потомки спустя полтора столетия? Правильно говорят, что человек всегда мыслит образами, какими желает делать это именно он, невзирая на прочие обстоятельства. Поэтому писатели, на полном серьёзе, берутся рассуждать о былом, будто оно происходит согласно нравов современного для самих авторов дня. Попробуй в XIX веке написать нечто подобное, вроде затронутого Патрисией Данкер, как справедливо бы заслужил общественное порицание. Можно даже припомнить огорчения Золя, чей натурализм считался скандальным, хотя он даже близко не касался тем, вроде затронутых в псевдобиографии Джеймса Миранды Барри. Трудно припомнить произведение тех лет, в котором описывался процесс дефекации и мочеиспускания.

10. Олег Павлов «Отсчёт времени обратный» (2019)
Олег Павлов умер, но память о нём продолжает жить в сердцах друзей. И эти друзья решили сказать своё слово. Они собрались с мыслями, безмерно огорчаясь, ещё не сумев осознать степень утраты. В одном мнении они сходились: литература лишилась большого автора. Но сколько правды кроется за словами друзей, не пожелавших говорить всей правды? Сам Павлов не знал, к какому мнению лучше склоняться. Он призывал творить, опираясь на действительность, рассказывая честно, ни в чём не обманывая читателя, для чего следовало отказаться от самой малой фальши. Павлов это понимал, стараясь такого принципа придерживаться в собственном творчестве. Но читатель не верил ему. Вернее, он не хотел обращаться к литературе, написанной с позиции честности, как её старался понимать сам Павлов. Однажды Олег смог осознать, какой должна быть литература в действительности. Он видел необходимость заинтересовать читателя, показать описываемое с привлекательной стороны, и тогда же приходило разочарование, поскольку такого писать не хотелось. Несмотря на признание писательского сообщества, для читателя Павлов близким так и не стал. Тому не должно быть огорчения, лишь скажем спасибо Владиславу Отрошенко и Лилии Павловой, собравшим в посмертный сборник разрозненные по тематике произведения Олега. К некоторым читатель обязательно обратится, если когда-нибудь проявит интерес к творчеству Павлова.
гл. фотка

алас, лукьяненко, федин, венгеров, рубина, ерёмин, бабаевский, дереш, вальдес, херасков

Полные рецензии по ссылкам.

1-3. Леопольдо Алас «Прощай, Кордера!», «В поезде»; «Соперники», «Обращение Везунчика»; «Первородный грех», «Пипа» (XIX век)
Читатель должен быть осведомлён, насколько каждый народ гордится своими писателями, наивно полагая, будто именно им следует отдавать пальму первенства, поскольку подобных им в мировой литературе невозможно сыскать. Если читатель в этом продолжает хранить уверенность, стоит его разочаровать. Отнюдь, прекрасно творивших писателей не счесть, только обо всех знать невозможно. Хотя, вникая в сущность рассуждений, не так важно, какой национальности писатель, когда речь заходит про общечеловеческие ценности. И тут-то оказывается, что не может существовать такого понятия, как русская или испанская душа, как нет вообще никакого разделения, так как человек во всём полностью идентичен абсолютно всем людям, какого бы иного мнения на этот счёт не старайся придерживаться. Дабы обосновать данное утверждение, предлагается познакомиться с рассказами Леопольдо Аласа, творившего в последние десятилетия XIX века.

4. Сергей Лукьяненко «Последний Дозор» (2005)
Изначальная идея вселенной Дозоров — существует договор, согласно которому всё находится в равновесии. Но из книги в книгу Лукьяненко старается показывать обратное — никто из действующих лиц не может окончательно смириться с мыслью, что нельзя предпринимать действия против договора, так как они обречены на провал. И вот, в очередной раз, у избранных членов общества иных появляется идея уничтожить один из элементов, дабы добиться неких целей, осмыслить которые до конца всё равно не получится. Дабы это наглядно показать, Лукьяненко в быстром темпе — для написания ему понадобилось сорок дней — создаёт три повести, объединённые общим названием «Последний Дозор». Отнюдь, завершать цикл этим произведением Сергей не планировал. Объяснение тут простое — Последним Дозором будет называться организация, решившая уничтожить сумрак. Кажется, суть повествования читателю стала ясна. Осталось разобраться, каким образом Лукьяненко её развивал.

5. Константин Федин «Необыкновенное лето» (1945-48)
Произведение «Необыкновенное лето» стало логическим продолжением «Первых радостей». Федин переходил к событиям гражданской войны. В изложении Константин остался столь же сухим, малопонятным для читателя. Вероятно, в совокупности написанного материала, Федин и получил Сталинскую премию. Осталось определиться, как относиться к его литературному наследию, если повествование написано тяжёлым языком, сложным для восприятия. Константин нисколько не стался ближе, создавая текст в той же сложной манере, исключая равномерное раскрытие деталей, предпочитая наполнять произведение обрывочными свидетельствами. Глотком чистоты замысла станет только история отца, пожелавшего забрать сына из детского дома, поскольку был разделён с ребёнком не по своей причине, так как вёл противоправную деятельность против монархического правительства. Всё прочее, с чем читатель может ознакомится в тексте, авторская интерпретация прошлого.

6. Семён Венгеров «Лажечников И. И.» (1899)
Венгеров подошёл к пониманию творчества Ивана Лажечникова со стороны взвешенной позиции, обойдясь без восхваления. Да и были ли такие особенности, за которые Лажечникова следовало превозносить? Говорить о том, что Иван участвовал в обороне страны от вторжения Наполеона? Так ведь тем прославился едва ли не каждый, ибо отсиживаться в стенах имения тогда было не принято. А вот рассказывать о заграничном походе — как раз труднее всего. Сам Лажечников неоднократно сокрушался о потерянных записях, которые вёл, будучи на службе. Венгеров заставил усомниться в словах Ивана. Подлинно ли Лажечников сокрушался? Или может Иван навсегда похоронил свидетельства о возможном постыдном прошлом? Кто читал «Походные записки русского офицера», тот видел, насколько текст лишён самого важного — описания жарких сеч. Пусть Иван писал, как однажды едва не погиб, спасённый по счастливой случайности, тогда как значительная часть текста касалась тем скорее бытовых. И вот с этим Венгеров полностью соглашался, добавляя от себя, каким на самом деле являлся для Лажечникова заграничный поход: бесконечные кутежи, танцы, обильные пиры и заигрывания с иностранными принцессами. Только вот читателя это не совсем должно интересовать, так как Лажечников всё-таки более памятен историческими произведениями в духе романтизма.

7-8. Дина Рубина «Рябиновый клин» (2018); «Белые лошади» (2019)
Размахнись, рука, раззудись, плечо, напиши не мало, напиши ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… слава Богу, родилась одна строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, пиши больше, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… на другую страницу перешла строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, написанного мало, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… дабы новой главы начиналась строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, нужно больше слов, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… последняя наконец-то строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, напиши не мало, напиши ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… слава Богу, не иссякает строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, пиши больше, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… для второй книги родилась строка. Очень простым выглядит теперь ответ, зачем понадобилось так примитивно писать, просто иногда доживают писатели до таких лет, когда иначе не могут они поступать.

9. Михаил Ерёмин «П. И. Мельников (Андрей Печерский)» (1976)
Изучать творчество Мельникова легко и тяжело одновременно. Вроде бы всё находится на поверхности, бери и читай. Однако, деятельность Мельникова была многогранной, по большей части оставаясь уделом прошлого, так как он предпочитал писать для возглавляемых им периодических изданий. Конечно, со временем за его творчество возьмутся всерьёз, появятся монографии, вроде библиографического указателя, составленного Кудриной и Селезнёвой. Да и тот указатель будет служить скорее в качестве вспомогательного материала, так как практически нельзя разобраться в наследии писателя, не затратив времени сверх разумного. Просто нет смысла разбираться в том, чему сам Мельников не придавал значения. Конечно, читатель знает, чем писатель занимался в молодости, как служил стране и как после зарабатывал с помощью способности выражаться художественным слогом: несло бы то существенную важность. Нужно ещё определиться, насколько наследие отдельно взятого человека заслуживает внимания, когда оно так и не стало предметом общего интереса. Может быть в недалёком будущем всё-таки появится полное собрание сочинений Мельникова, после чего всё тут сказанное утратит значение. А до той поры можно познакомиться с чем-то вроде очерка жизни и творчества в исполнении Михаила Ерёмина.

10. Семён Бабаевский «Кавалер Золотой Звезды» (1948)
С каким удовольствием должен был современник читать произведение Семёна Бабаевского? И читал ли его с удовольствием? Или всё сложилось по причине вручения Сталинской премии? Особенность данного вида прозы в том, что она по наполнению ничем не отличалась от большинства литературных произведений тех лет, на которые следовало обратить внимание. Писал Бабаевский об обычном для советской действительности — о том, как жизнь на селе с каждым годом становится краше. В послевоенное время столь ответственное дело могли делать только люди, вернувшиеся с войны, и лучше будучи увешанными наградами. От читателя требовалось единственное, научиться понимать пыл военных людей, кому трудно сменить манеру управления. В этом плане книга Бабаевского оказывалась поучительной: рассказывала про становление села под руководством бравого вояки, теперь вынужденного сменить поле боя на поле для сельскохозяйственных работ. А как это будет делаться, о том и повествовал Бабаевский на протяжении всего произведения.

11. Любко Дереш «Намерение» (2006)
Почему бы не написать про феноменальную память? Видимо, таким образом решил Любко Дереш, приступая к созданию очередного произведения. А о чём рассказывать? О том же, о чём повествовал прежде. Вновь читателя ждут метания подростка, который наделён способностью мыслить, но лишён возможности делать это адекватно. Может вину за то следует возложить на автора? Он писал, опираясь не на чужие мысли, не делился воспоминаниями, а рассказывал едва ли не про текущий для него момент, так как сам ещё был достаточно молод.

12. Любко Дереш «Немного тьмы» (2007)
Писатель, хочешь писать? Так пиши! Не смотри, каким образом это воспримут окружающие. Ты живёшь в такое время, когда всё дозволяется. Либо ты живёшь там, где тебе так позволяют делать. Или тебе настолько безразлично, как будешь понят читателем, что способен презреть абсолютно всех, кроме себя. Вот с таким настроением должен был подходить Любко Дереш к новой книге. Вновь он не посчитал нужным задуматься, для кого и для чего создаёт своё повествование. Вновь такие же герои, какие были прежде. И ситуация аналогичная, почти не имеющая различий. Только теперь Любко решил взять массовостью, собрав всевозможных фриков под обложкой. То есть внимания читателя ждёт клуб по интересам, в котором сошлись отбросы общества. Но это для читателя они таковыми окажутся, тогда как они сами думают иначе, представляя, будто занимают особое положение в обществе. Зачем же кривить душой? Трэш — есть трэш… и не надо стесняться в том признаться, ведь известно: от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

13-14. Армандо Паласио Вальдес «Птица на снегу»; «Драма над сценой», «Соблазн» (XIX-XX)
Сколько не проявляй заботу о слабых, ни к чему это не приведёт. Пусть такое мнение кажется негуманным, но гуманность к человечности отношения не имеет, да и пониматься может разными способами, в том числе найдётся суждение для обозначения тождества между гуманным и человечным. Только в сказках слабое существо обретает способность торжествовать над невзгодами. Однако, не стоит в данном случае под слабыми понимать лиц, таковыми притворяющимися, тогда как они порою могут вершить судьбами отдельных людей, вплоть до управления всем миром. Нужно видеть подлинно слабых, сломленных, не имеющих способности воспарить над положением, сложившимся против них. Рассказать об этом можно разными способами, у кого-то найдутся слова, вследствие чего немощный обретёт силу и повергнет хулителей во прах. Иной поведает на злобу дня, смешав ожидания на лучшее с невозможностью претворения подобного в жизнь. Находятся и реалисты, умеющие показать действительность без украшательства и очернения, показывая сложности адаптации слабых людей. К кому следует отнести Армандо Паласио Вальдеса? Он не очернял путь героя произведения, то делали люди, кому плевать на чувства других, кому они ничем не обязаны, вследствие чего разыграется драма. Говоря точнее, случится то, чего было не миновать.

15. Михаил Херасков «Хижина среди Пиринейских гор» (1780)
В данном произведении читатель должен самостоятельно определить степень авторства непосредственно Хераскова. Михаил говорил только о переводе с французского, изначально испанского. А насколько оно соответствует истине, о том уже никто точно не скажет. Есть возможность, если знатоки испанской литературы выскажутся, приведя в пример соответствующий сюжет, где всё происходило точно таким же образом. Херасков мог внести элементы собственного творчества, иначе осмыслив рассказываемую историю. Существенно от того ничего не поменяется, так как «Хижина среди Пиринейских гор» относится к забытому творчеству Михаила, редко упоминаемое, может и по причине отношения к будто бы переводческой деятельности. Но любопытствующий читатель всегда может обратиться к данному произведению Хераскова, благо ни у кого не возникает сложности с чтением в дореформенной орфографии.

16. Михаил Херасков «Золотой прут» (1782)
Снова Херасков будто бы переводил. Он сказал, что в оригинале произведение создавалось на арабском. Но и в этом читатель должен усомниться. Предполагали, будто автором являлась французская сказочница мадам д’Онуа, её перу принадлежало произведение с похожим названием, но от этой мысли отказались, так как содержание истории Михаила не имело общих черт. Снова приходится гадать, насколько Херасков оставался правдив, или согласиться с очевидным — в России повышенный спрос на иностранную продукцию, даже самую дрянную, тогда как собственная, пускай и качественная, внимания не удостаивается. Поэтому придём к согласию, выработав точку зрения, определившись: «Золотой прут» Херасков измыслил от начала до конца, может быть опираясь на некие восточные сказания, хотя бы на «Тысячу и одну ночь», поскольку правителем в произведении является потомок Шахерезады в третьем поколении по прямой линии.

17. Михаил Херасков «Добрые солдаты» (1779)
У Хераскова военный всегда рад, он — всегда бравый солдат, ему — всегда на поле боя обеспечен почёт, этим солдат русской армии только живёт. Чему радуются солдаты? Почему нет грусти на лицах солдат? Они не умерли в бою, подвиг скоро новый свершат. Пока они рады, больше радости каждый из солдат ждёт, поскольку русский на поле боя славу всегда обретёт. Но на этом сюжет повествования построить трудно, и Херасков, не станем скрывать, сказывал нудно, перебиваясь на стих и на прозаический лад, повествуя, сказывая всегда невпопад. Да не должно быть у человека бед, помимо одной! От одной беды поднимает человек всегда вой. Сердцем кричит, громко вопит он душой, когда его беда не обходит стороной. Каково имя беды, как прозывать надобно её? Это чувство, обладать которым благо и зло. Это чувство, одновременно общее и одновременно ничьё. О любви речь! Подумал ли так кто?

18. Михаил Херасков «Утешение грешных», «Храм российского благоденствия» (XVIII век)
Нет религии, вроде христианства, где не приемлют воровства и хамства, где порицают за убийство людей, не допуская иных грешных затей. Но есть религия, христианством названо оно, где допускается это, где творимых людьми прегрешений полно. Отчего так? Как совместимы благая жизнь и грех? Как жить получается в строгости, не избегая утех? Ответ на то простой, всегда понятный, даёт он грешному стимул приятный: разрешается грешить без ограничений, покайся после во грехе — вот где христианства гений. Потому, как к святости человека не призывай, каких усилий к достижению блага не прилагай, ничего не сможешь от людей добиться, покуда исправляет грех молитва. Воруй на славу, убивай, недругов огнём испепеляй, потом о грехе своём скажи в исповедальне, и очистится душа от грешной тайны. Твёрдо можно знать, что даже дьявол волен сознаться в грехах, тогда и ему позволят жить в раю на небесах. К пониманию этого стремился Херасков читателя в «Утешении грешных» подвести, уроком мудрости стали его стихи.
гл. фотка

гальдос, полевой, жуковский, ажаев, пардо басан, кирога, таунсенд, салтыков-щ., пратер, ликстанов

Полные рецензии по ссылкам.

1. Бенито Перес Гальдос «Роман, сочинённый в омнибусе» (1871)
Впечатлительным натурам нужно быть осторожными. Лучше удалиться в места, где меньше поводов для переживаний, где придёт успокоение от тревог. Но такие места для впечатлительных натур отсутствуют, поскольку везде они найдут повод для переживаний. Если и не будет причины, они её придумают. Примерно похожее мнение должен был выразить Бенито Перес Гальдос посредством рассказа «Роман, сочинённый в омнибусе». Его герой, натура вроде бы не впечатлительная, жившая интересами личностными, задумал совершить поездку в омнибусе. Кто бы знал, какими последствиями то для него обернётся. Виной стал знакомый медик, поведавший волнительную историю, сообщая так, будто он принимал в ней участие сам, либо ему о том сообщило доверенное лицо, а может и один из пациентов. История касалась некой дамы, перед которой возникла необходимость опасаться собственного дворецкого. Почему? Деталей читатель пока знать не мог, так как друг рассказчика покинул омнибус на нужной ему остановке. Вроде бы следовало расстроиться, но впечатлительная натура подлинно сама себя доведёт до безумия всевозможными предположениями.

2. Николай Полевой «История графа Суворова» (1843)
Пусть имя Суворова значительно поблёкло с прошедшими годами, что связано с малым знанием истории России после смерти Петра Великого и до падения династии Романовых, для ближайших потомков его имя ассоциировалось с величайшими военными заслугами, как и ассоциируется ныне, но без понимания подлинно им проделанного. Николай Полевой взялся рассказать про жизненный путь полководца, предваряя тем свои крупные исторические изыскания биографического толка. Но как поведать о человеке, чья слава не должна увянуть в веках? Полевой понимал, насколько ограничен в средствах. Несмотря на прошедшие сорок три года со смерти Суворова, не вся информация о нём была доступна: может о чём-то современники тех дней предпочли умолчать, или не обо всех обстоятельствах известно. Николай выражал уверенность, что в будущем о Суворове станет известно гораздо больше. Пока же, читатель должен был принять такой вариант, какой Николай для него измыслил.

3. Василий Жуковский «Одиссея» (перевод из Гомера) (1842-49)
Когда мысль созревает у человека великой, и от понимания смысла полнится голова, мнится тогда право быть истории снова открытой, скажет человек громко об ушедшем слова: он сообщит о некогда происходившем, расскажет о битвах богов, про Одиссея, на острове Цирцеи зелья испившем, о Персея подвигах поведать станет готов. Как не приложить руку к творчеству былых лет? Иногда пропадает желание смотреть вперёд! Без канувшего в Лету ничего и в настоящем нет, ничего подлинно важного людей больше не ждёт. Так должен Жуковский думать был, о переводе Гомера долгие годы мечтавший, однажды замысел он свой осуществил, эталонным переводом ставший. В течение семи годин, отдохновения порою страстно желая, делал дело такое не Василий один, к подстрочнику всегда прибегая. Строчка за строчкой, рядок за рядком, месяц за месяцем, годы минуя, проявляя настойчивость, действуя в праве своём, зато позже, по праву общему, ликуя.

4. Василий Ажаев «Далеко от Москвы» (1946-48)
Как следует рассказать о романе Василия Ажаева? С одной стороны, он придерживался правильной позиции, поддерживая взятый государством курс на построение идеального общества. С другой, в чём его могли обвинять, он не говорил о том, что действительно происходит. Какое тогда выработать отношение? Впору вспомнить проблему литературы, возникшую на рубеже веков, когда писатели спорили, как именно доносить информацию до читателя. Часть стояла на позициях романтизма: литература — есть вымысел. Им противоречили реалисты: нужно говорить о насущном. Поэтому, следует навсегда с этим согласиться, писатель будет повествовать в том духе, каким образом сам того желает. И если он видит необходимость романтизировать действительность — осуждать его не следует. Так о чём же брался рассказывать Ажаев? Про то, как обстояли дела на Дальнем Востоке, где бравые советские граждане в годы Отечественной войны строили нефтепровод.

5-6. Эмилия Пардо Басан «Мельница», «Георгики», «Собирательница коллекции»; «Во время антракта», «Ножницы» (XIX-XX)
Всегда тяжело подходить к обзору рассказов. Разве скажешь больше, нежели о том проявил заботу автор? В лучшем случае получается поддержать заданный мотив, либо выступить с противоположной точкой зрения на происходящее. А как быть, если перед тобой рассказы Эмилии Пардо Басан? Скорее восхитишься талантом её реалистического отображения действительности, нежели хотя бы чем-то посмеешь укорить. Иногда впору подумаешь снизойти до эмоций, настолько Эмилия умела побудить читателя к ответным чувствам. Невольно симпатии проявляются к лицам, не совсем того заслуживающим. На то и даётся человеку умение говорить, чтобы всё, кажущееся ему правильным, обретало полагающийся вид. Потому ни в чём не укоришь Эмилию, видя, как она защищает слабых, даруя им право на лучшее из возможного.

7-8. Орасио Кирога «Сказки сельвы» (1918); «Анаконда» (1921)
аждый рассказ из «Сказок сельвы» достоин отдельного упоминания, настолько изобилует содержание мыслями. Но сделать это не представляется возможным, слишком неоднозначной была личность Орасио Кироги. Не получится правильно рассудить, какие именно цели преследовал автор, сообщая определённую историю именно таким образом. Ведь не был Орасио детским писателем. О нём говорят, что он скорее предпочитал исследовать закоулки человеческой души, склонный к раскрытию мистических материй. Что до его склонности к написанию рассказов для детей, то нужно хорошо разобраться с самим определением этого именно под таким пониманием. Хорошо бы ещё знать историю Уругвая, особенно в начале XX века. Ничем подобным не располагая, оказываешься вынужденным поверхностно знакомиться со сказаниями Кироги о сельве.

9. Сью Таунсенд «Тайный дневник Адриана Моула» (1982)
В чём особенность прозы Сью Таунсенд? Она пыталась на страницах книг прожить чужую жизнь. Сперва бралась некая ситуация, которая впоследствии стремительно развивалась. В случае с ролью Адриана Моула — Сью Таунсенд пронесла её через всю свою жизнь. Но думала ли она о том в 1981 году, когда взялась повествовать от лица юноши тринадцати с половиной лет? Пока она показывала заботы подростка о восприятии мира через собственные проблемы, тогда как сам мир стремительно менялся. А разве есть юноше дело до чужих проблем? Его мысли если чего и будут касаться, то личных переживаний, связанных с внешностью, друзьями и трудностью социальной адаптации. Хорошо бы в происходящее вмешать крах семьи, а то ещё и подмешать слёзы движения феминисток, тогда внимание к произведению обязательно последует.

10. Михаил Салтыков-Щедрин «Современная идиллия» (1877-78, 1882-83)
Когда Салтыков начинал явно намекать на действительность, окрашивая описываемое в приятные для чтения современниками слова, тогда он становился совершенно невыносим для восприятия. И делать это он начал с 1877 года, когда за запрет на публикацию некоторых произведений, очень быстро создавал текст другого наполнения, где всё казалось прекрасным до излишества. Первым рассказом об этом стало повествование «Современная идиллия», созданное взамен запрещённого к публикации материала. Впоследствии Салтыков стал дополнять рассказ деталями, присоединяя под одно название новые части. Таким образом «Современная идиллия» разрасталась. Но в 1879 году Салтыков переключился на другие работы, тогда как благонадёжный цикл оставался без внимания до 1882 года. Можно сделать вывод, основанный на очевидном наблюдении, гласящий: всегда получится угодить власти, сбавь риторику с осуждающей на подначивающую. Подумаешь, есть проблемы в стране, так о них вполне допускается говорить, сообщай о том в менее категорических тонах.

11. Ричард Пратер «Проснуться живым» (1971)
Ничего с этим не поделаешь, есть у американцев культ героев. Особенно ярко это проявляется в художественных произведениях, будь они литературного, музыкального или кинематографического толка. Обязан существовать человек, способный взять на себя ответственность абсолютно за всё, с чем не могут справиться остальные. Такой герой оказывается лишённым страха, действует без жалости и всегда переносит неимоверные мучения, выходя победителем. Таковым был и герой многих книг Ричарда Пратера, понять которого предлагается по произведению «Проснуться живым».

12. Иосиф Ликстанов «Малышок» (1946)
Когда-то у детей были совсем другие заботы. И так было долгие тысячелетия существования человечества. С совсем юных лет детей готовили к тяжёлым условиям жизни, ни в чём не давая послабления. Только ребёнок вставал на ноги, начинал осмыслять происходящее, он тут же получал для выполнения определённые обязанности. Не со всеми детьми подобное случалось, но подавляющее большинство обязывалось нести строгую повинность. Кому-то приходилось познавать ремесло крестьянина, иные осваивали кустарные ремёсла, но для каждого ребёнка находилось занятие, которое с ним оставалось до конца его дней и передавалось уже его детям. И брались дети за тяжёлый труд не силой побуждения, а с огромным желанием, стараясь быть лучше прочих, а то и ради доброго слова родителей. Читатель имеет право усомниться в сказанном. Но нельзя сомневаться в том, что в годы Отечественной войны дети стремились помогать взрослым, вести себя подобно им и выполнять любые задачи, исполнять которые брались в самый короткий срок с наилучшим результатом. Собственно, таковым оказывается главный герой произведения Иосифа Ликстанова — юноша с золотыми руками.
гл. фотка

аларкон, мельников-печерский, горький, валера, ауэзов, тургенев

Полные рецензии по ссылкам.

1. Педро Антонио де Аларкон «Предатель», «Угольщик-аскальд», «Сельское происшествие» (XIX век)
Сколько не живи человек, постоянно он чем-то недоволен. Не случалось ещё такого, чтобы все в едином порыве занимались общим делом, не стремясь добиться более лучшего для себя положения, нежели им было доступно. Такое есть в истории каждой страны, подобное происходит и в текущий момент. Имело это место и в Испании, причём особенно сильно проявлялось на всём протяжении XIX века. Но как же быть с великим противостоянием Наполеону, когда практически все испанцы боролись за право отстоять родной край перед французами? Оказывается, существовали и такие, кого ныне принято именовать коллаборационистами. Они стремились слиться с идеей французов, где отрицалось право Бога на существование, подменяемое подобием античных верований. Да и во всём остальном, на каких позициях стояли французы, они принимали с радостью. Ничего не поделаешь — таково право каждого из нас: отстаивать личный интерес.

2. Павел Мельников-Печерский «Воспоминания о Дале» (1873)
Кем был в действительности Владимир Даль? Разве русским? Сам он считал именно так, но происходил из семьи с датскими корнями. Не смотря на это, Даль имел и другую особенность, доставшуюся ему от предков — он стремился изучать языки. Его отец — Иоганн Даль — знаток иностранной речи, лингвист-испытатель, стался приближенным Екатерины Второй в качестве придворного библиотекаря. К тому же, отец Даля знал медицинское дело. Во многом Владимир пошёл по его стопам, так как с юных лет в качестве стези выбрал медицину, обучившись на хирурга. Но когда у него появилась тяга к изучению многообразия именно русского языка? Мельников склонен считать за отправную точку годы обучения в Петербургском морском кадетском корпусе, где неокрепший ум будущего лингвиста обогащался в положительном и отрицательном смысле. Но основное развитие произошло во время войны с Турцией, куда Даль отбыл в качестве медика. Уже тогда он делал записи, обзавёлся ослом и телегой, поскольку все наблюдения требовалось тщательно фиксировать. Стремление к познанию не раз омрачалось — записи с завидной регулярностью уничтожались в силу причин, почти не зависящим от самого Даля.

3-5. Максим Горький «По Руси. Часть I» (1912), «Часть II» (1913), «Часть III» (1915-17)
Живя на чужбине, Горький беспрестанно возвращался к мыслям о России, чаще прочего обращаясь к дням минувшим. Он работал не только над русскими сказками, но и находил время для собственных воспоминаний. Ещё не ведая наперёд, в 1912 году он создаёт три рассказа, после ставшие первыми из двадцати девяти, объединёнными в цикл «По Руси». Что примечательно, самый первый рассказ назван «Рождением человека» (опубликован в апрельском выпуске журнала «Заветы» и в издательстве Ладыжникова). Читатель может не понять, почему Горький приступил к описанию хождений по Руси с событий на Кавказе, к чему не следует излишне проявлять внимания. Некогда, когда Российская Империя, а затем и Советский Союз, сохраняли единство, тогда Русью считалась вся территория страны. Именно поэтому, куда бы не заносила в молодые годы судьба, Горький путешествовал именно по Руси. И самым ярким воспоминанием для него стало оказание акушерского пособия: он принял роды.

6-7. Хуан Валера «Парсонд», «Двойная жертва», «Андалузцы на Крите», «Дуэнде-поцелуй» (XIX век)
Давайте познакомимся с испанским прозаиком Хуаном Валерой. Для начала предлагается к вниманию рассказ «Парсонд», погружающий читателя в глубокое прошлое, когда никто не низвергал учение зороастризма. Было это за пять или шесть веков до нашей эры, тогда жил мудрец Парсонд, прославившийся высказываниями и деяниями. Он безбоязненно ходил из земли в землю, смело проповедуя слово во имя славы своей веры. Но однажды Парсонд пропал. Кто мог покуситься на жизнь мудреца? Чтобы это выяснить, был выбран человек, должный отправиться во владения владыки Вавилона, где более прочих желали зла Парсонду. Иной мысли не возникало, кроме как пленение мудреца вавилонянами. Уж им более всех он не приходился по душе, тогда как они предпочитали разгульный образ жизни, отрицая призывы к аскетизму.

8. Мухтар Ауэзов «Путь Абая. Книга II» (1947)
Хорошо романтизировать образ человека, не придавая значению тому, как он жил и о чём думал в действительности. К чему стремился Абай? Он только начинал вставать на ноги, совершил с отцом паломничество в Мекку, приступил к процессу чтения книг, особое значение отдавая трудам на русском языке. Абай постоянно стремился к идеалу, сочинял поэзию, распевал песни. Везде он видел образ той, к кому должен обязательно приблизиться. Правда, чего не скрывает сам Ауэзов, жена Абая обижалась, когда муж говорил о возвышенных чувствах, притом ни в одном слове её не подразумевая. Как же так получалось, что родная душа, если за таковую можно считать жену, сталась горше самой горькой редьки? Нет, конфликтов между женою и Абаем не было, но душа в душу они не жили. Скорее тут стоит говорить о другом. Да, у Абая была жена, родившая ему четырёх детей. Но почему пленительной пери для него должна быть она, а не некий образ, к постижению которого Абай и проявлял стремление? Потому и хорошо романтизировать самого человека, так как, попытайся разобраться в ходе его мыслей, окажешься камнем на пути потока горной реки.

9-22. Иван Тургенев "Записки охотника" (1847-52, 1872, 1874):
- «Хорь и Калиныч» (1847);
- «Ермолай и мельничиха» (1847);
- «Малиновая вода», «Уездный лекарь» (1848);
- «Бирюк», «Лебедянь» (1848);
- «Татьяна Борисовна и её племянник», «Смерть» (1848);
- «Мой сосед Радилов», «Однодворец Овсянников», «Льгов» (1847);
- «Пётр Петрович Каратаев», «Реформатор и русский немец» (1847);
- «Бурмистр», «Контора» (1847);
- «Гамлет Щигровского уезда» (1849);
- «Чертопханов и Недопюскин», «Лес и степь» (1849);
- «Певцы», «Свидание» (1850);
- «Бежин луг», «Касьян с Красивой Мечи» (1851), «Два помещика» (1852);
- «Конец Чертопханова» (1872);
- «Живые мощи», «Стучит!» (1874)
Опасно жить в государстве, выражая иные мнения, нежели приняты в обществе. Неважно, пусть эти мнения близки многим людям, которым они приходятся по нраву. В России Николая I считалось за опасное рассуждать о правах крестьян. И Тургенев, впитывавший известия о происходящих в мире событиях, вполне должен был понимать, насколько возросло человеческое стремление к справедливому распределению благ. Вместе с тем было очевидно, человек человеку — рознь. Если одному нравится процветать, другой за радость примет прозябание. Возможна и иная ситуация: властелин сочтёт за лучшее обратиться в раба, а раб — во властелина. Но говорить при этом, будто прозябающий заслуживает процветания, а раб — свободы, считалось недопустимым. То понималось при достаточно объективном объяснении — если одновременно большому количеству людей будет позволено поступать по их воле, государство придёт в упадок. Понимая это именно так, читатель может приступать к знакомству с первым рассказом из цикла «Записки охотника».
гл. фотка

шукшин, переда, костылев, филипенко

Полные рецензии по ссылкам.

1. Василий Шукшин «Материнское сердце», «Микроскоп» (1969)
Человек желает одного — в действительности происходит другое, потому как не дано пожинать счастье, не сталкиваясь с горем. А порою случается так, что твои желания не хотят принимать за должное быть. Допустим, каким образом мать должна доказывать правоту слов, выгораживая сына, если тот совершил преступление, помимо прочего применив физическую силу против охранителя правопорядка? Кажется, чувства матери можно понять, сделав всё, лишь бы она не переживала за судьбу сына. Однако, на каком основании так следует поступать? Не столь важно, какими мотивами оперировал сын, прежде обманутый и попавший в неприятное положение, он совершил непоправимое, пытаясь обосновать несправедливость, с ним произошедшую. Как раз на этом будет настаивать мать, убеждая всех и каждого в необходимости уберечь сына от наказания за содеянный проступок. Куда она может обратиться? Милиция разведёт руками, их сотрудник находится теперь в больнице на лечении. Прокуратура? Но и она ничего не сделает против свершённого деяния. Идти выше? Пожалуй, к чему Шукшин и апеллировал, мать не успокоится, пока не добьётся для сына снисхождения. Василий специально ставил перед читателем ситуацию, в которой понимаешь произошедшее, не зная, какую сторону занять. Об этом он писал в 1969 году в рассказе «Материнское сердце», отразив ровно всё, о чём должна мыслить каждая мать, невзирая на недостатки, присущие её детям, не способная предстать перед разбитыми ожиданиями.

2. Василий Шукшин — Рассказы 1969
Год 1969 для написания рассказов — непримечательный. Причин того видится несколько, основная из которых — работа над романом «Я пришёл дать вам волю». Кроме того, Шукшин занимался сценарным и актёрским ремеслом, выступил в качестве режиссёра для фильма по собственным рассказам — «Странные люди». Ещё одна из примечательных вех времени — получение звания заслуженного деятеля искусств РСФСР. При плотном графике, как оно всегда случается, трудно перестроиться на нечто другое. Но всё-таки, помимо «Материнского сердца» и «Микроскопа», Василий написал ещё четыре рассказа: «Непротивленец Макар Жеребцов», «Свояк Сергей Сергеевич», «Суд» и «Хахаль».

3. Василий Шукшин «Бессовестные» (1970)
С возрастом приходит понимание прожитых лет, невозвратности канувшего в небытие. Пусть душа человека вечно остаётся молодой, чего не скажешь об общественном мнении. Ежели дожил до преклонного возраста, обязан прозябать в необходимости дожития. От этого возникает невозможность начать жизнь с нуля, так как обязываешься не отходить от заданных возрастных рамок. Казалось бы, преклонный возраст — не повод принимать налагаемые обществом ограничения. Однако, осуждение не заставит себя ждать. Такой же принцип применим абсолютно ко всем возрастам, когда возникает порицание, случись людям иметь близкие отношения, особенно с намёком на интимные. Ежели в отношении связи между сверстниками порицания не случается, за единственным исключением, то отношения взрослых с детьми или с разницей в возрасте от десяти лет и более — случаются перекосы во мнении у большинства. Шукшин решил написать рассказ о том самом единственном исключении — касается оно любви между людьми преклонного возраста, волей судьбы оставшимися одинокими.

4. Василий Шукшин «Крепкий мужик» (1970)
Не поговорить ли за историческую справедливость? То, о чём так сегодня человек заботится, уже завтра станет восприниматься с презрением, подверженным разрушению и забвению. Самый яркий пример, особенно для советского времени, вопрос отношения к религии. Известно, граждане Союза превозносили атеизм, возведя его в качестве научной доктрины. Вероятно, так случилось вследствие особого отношения к религии при царизме, когда монархия полностью взяла власть над обществом, определяя его мирские и духовные устремления. Ежели так, поскольку не получится ужиться с церковниками в стремлении к коммунистическому будущему, граждане должны душой и телом подчиняться сугубо партийной воле. Поэтому церковь ставилась на условия выживания — её служители истреблялись, предметы культа уничтожались, строения разрушались. Если попытаешься вникнуть в ситуацию глубже — поймёшь это в качестве божественной кары за стяжательство никониан. Но кто о подобном станет думать, особенно на селе? И вот на защиту церкви встал учитель…

5. Василий Шукшин — Рассказы 1970
Как не рассказать про самоуверенность человека? Нельзя быть полностью уверенным в собственных силах, даже когда всё кажется осуществимым. Относится это ко всему, о чём не заведи речь. Не становится исключением тяга к вредному. Допустим, пристрастие к азартным играм или алкоголю до добра не доводит. Лишь кажется — попробуй начать, в любой момент сможешь остановиться. Об этом могут сказать с твёрдой уверенностью люди опытные, особенно столкнувшиеся с подобным на личном опыте. Отнюдь, тяга очень быстро перерастает в зависимость, вслед за чем идёт крах жизни. Ежели на азартных играх разоришься, то в случае алкоголизма встанешь на путь деградации личности. И как эту мысль донести до тех, кому она действительно важна именно сейчас? Например, рассказ «Залётный» хоть и не станет явным того доказательством, зато даст пищу для размышлений.

6. Василий Шукшин «Жена мужа в Париж провожала» (1971)
Сколько бы человек не стремился к счастью, достичь его никогда не сможет, поскольку нельзя добиться желаемого, закрывая глаза на возможность счастья для других. В свою очередь, никто не захочет жить во имя осуществления мечты сугубо одного-единственного человека. Так уж устроено общество — каждый стремится к осуществлению близкого лишь ему. Однако, будучи молодыми, люди вовсе не склонны заглядывать далеко вперёд, и за ошибки молодости приходится расплачиваться в зрелости. Как о таком рассказать наиболее правдиво? Допустим, армейский товарищ попросил дать адрес сестры, больно она понравилась по фотографии. Последует переписка, будет встреча, проявление взаимной симпатии, родится плод любви, а затем всё оборвётся. Именно об этом и написал Василий Шукшин.

7. Василий Шукшин «Мастер» (1971)
Теперь следует рассказать про стремление людей защищать то, что им кажется необходимым. И порою такое стремление возникает в отношении явлений, другими за важное не воспринимаемое. Человек потому и является человеком, так как не может пройти мимо, сперва не попробовав настоять на своём мнении. Но насколько мнение человека вообще следует воспринимать за имеющее право на существование? Особенно в ситуации, когда оно присуще одному, либо малой группе людей. Иногда случается так, когда такое мнение начинает восприниматься с чрезмерным рвением к его осуществлению, подменяя должное быть в действительности ложным восприятием обязательности его претворения в жизнь. Говоря так, каждый подумает о своём, поскольку подобная ситуация может быть применима к значительному количеству процессов. Да вот Шукшин брался повествовать о более лёгком к пониманию.

8. Василий Шукшин «Мой зять украл машину дров!» (1971)
В очередной раз хочется спросить: почему люди не стремятся к мирному сосуществованию? Почему вновь и вновь возникают разногласия? И становится понятно — каждый думает о себе. Никто не соглашается жить во имя других, обязательно акцентируя внимание сугубо на собственных нуждах. Что до Василия Шукшина, он отразил новый случай из жизни деревни, показав, каким образом мужик с тёщей рассорился. Им тоже мирно не жилось, всячески друг друга понукали. Разве не могли уладить разногласия и жить в мирной обстановке? Это вопрос риторический, так как способа прийти к взаимному согласию не существует. Вернее, есть единственный рецепт, согласно которому одна из сторон должна во всём уступать. Только разве подобное является справедливым? Как бы не было обидно, но иным способом жить в мире не получится. Стоит попытаться воспротивиться, как для внимания откроется новая сцена на театральном полотне из боевых действий.

9. Василий Шукшин «Верую!» (1971)
Во что же человек верит? И способен ли человек подлинно верить? И может ли человек заставлять верить в подобное других людей? Какими методами он должен действовать, чтобы его словам поверили остальные? А может нет никакой веры? Есть частное мнение, которое одни навязывают всем, кто имеет противоположное суждение. Как всегда, единственно верного ответа не существует. Скорее нужно думать, что человек способен верить во всё разом, при этом оставаясь недоверчивым. Каким образом об этом сообщить? Возьмём для примера рассказ Шукшина под громким названием «Верую!».

10. Василий Шукшин — Рассказы 1971
В рассказе «Билетик на второй сеанс», он же «Билет на второй сеанс», Шукшин сообщил про ещё одну откровенность в результате беседы пьяного человека. Главный герой всерьёз раздумывал, как бы он себя повёл, начни жить заново. Самое основное — женился бы на другой, поскольку ему досталась чрезмерно жадная жена, из-за чего приходится подворовывать. И всё бы ничего, но собеседником выступал тесть.

11. Василий Шукшин «Брат мой», «Печки-лавочки» (1969)
Важно помнить, человек творящий никогда не живёт сегодняшним днём, поскольку он тогда существует во имя пустых целей. Тем и опасна ложная популярность среди современников, чаще всего переходящая в забвение среди потомков. Созданное сегодня надо отложить до лучшего времени, чтобы завтра оно расцвело яркими красками. И пусть пройдёт хотя бы год, нежели месяц, прежде того, как молва разнесёт весть о творении человека. Безусловно, это лишь одна из сторон восприятия действительности, имеющая исключения. Оставим разговор об этом в стороне, покажем творчество Шукшина под тем пониманием, которое обычно не становится уделом знаний большинства из нас. Допустим, в 1969 году Шукшин написал киноповесть «Печки-лавочки», в 1972 году на экраны вышла экранизация, сама публикация произведения состоялась после смерти Василия. Но некоторые творения отходили вовсе на задний план, вроде киноповести «Брат мой». Есть в активе у Шукшина незавершённый сценарий о селе Сростки, опубликованный в составе изданного в Барнауле собрания сочинений в восьми томах. Не все знают и про участие Василия в сценарном ремесле: в 1970 году он создал сценарий «Иван Степанович» по мотивам рассказов Антонова, вскоре снятый на плёнку под названием «Пришёл солдат с фронта».

12. Василий Шукшин — Публицистика 1965-71
Поговорим о публицистических изысканиях Шукшина. Среди прочих статей есть такая — «О фильме Марлена Хуциева «Мне двадцать лет», написанная в 1965 году. Василий заметил неторопливость манеры Хуциева, словно Марлену всё даётся с трудом. Даже может показаться, в таком темпе нельзя работать в кинематографе. Однако, Шукшин говорит о том с воодушевлением, Хуциев ни одного своего фильма не испортил, значит его метод имеет право на существование.

13. Хосе Мария де Переда «Конец одного племени» (1880), «В Америку» (XIX век)
А хорошо ли там, где нас нет? Может и там ничего хорошего человека не ждёт? Но пробовать силы нужно, иначе никогда не узнаешь, каково оно на самом деле. В литературе с этим делом проще. Писатели лишь сообщают о радостях или горестях действующих лиц, тогда как от них самих никакого толка вне родного края не будет. Вот и герой в рассказе Переды собрался «В Америку». Вернее, так решила за него семья. Они всеми силами копили наличность, чтобы хотя бы кому-то из них посчастливилось поймать удачу за хвост. Куда же собрался главный герой? В некогда рай на земле для жителя Испании — на Кубу. Но Переда рассказывал, сразу предупреждая, разумно измыслив, что желающий выбиться в люди — сумеет это сделать везде, для чего нет нужды искать возможности в иных странах. Это же касается способности зарабатывать деньги. Наивно думать, что не умея заработать дома, сумеешь заработать на чужбине. Хотя, тут не совсем согласишься с автором, поскольку важное значение имеет окружающая среда и подготовленная почва.

14. Хосе Мария де Переда «Прекрасные теории», «Дамы Каскахарес» (XIX век)
Переда решил показать, каков человек есть для общества полезный в полнейшей бесполезности. Так получается, что чем никчёмней человек, тем скорее выйдет в люди. Не нужно прилагать особых усилий и изысканий, следует быть много проще, тогда добьёшься успеха. Эта формула действовала во все времена, оставаясь неизменной и в дни последующие. Не надо обладать умом, чтобы тебя заметили, и ничего другого ты не должен иметь, зависящего от твоих дарований, достаточно окружить себя членами общества, способными возвести на Олимп. Как пример — описание метаний молодого человека, которому везде отказывали, но всегда объясняя, как ему нужно поступать. К сожалению, сперва придётся удовлетворять чужие потребности, дабы уже потом заметили и тебя.

15. Валентин Костылев «Иван Грозный. Море» (1946)
Вторая книга об Иване Грозном получила название «Море». Теперь не пушкарское ремесло станет предметом основного внимания, важнее разобраться с морской стихией, поскольку география интересов Руси расширялась, так как устанавливались крепкие связи с Англией. На страницах произведения появляется стремление царя найти дельного корсара, способного послужить на пользу государства Московского. Интерес возникал и в силу необходимости уберегать русские купеческие суда от разграбления. Вместе с тем, Костылев стремился отобразить, по какой именно причине Курбский перешёл на польскую сторону, никаких обоснованных доводов не приводя. Получалось так, что проиграв одну битву, когда тридцатитысячное войско уступило четырём тысячам поляков, Курбский убоялся расплаты, из-за чего спешно покинул Русь. Довод получался подлинно надуманным, либо прочие исторические источники стремятся находить иные объяснения.

16. Саша Филипенко «Возвращение в Острог» (2019)
Каждому произведению полагается становиться достоянием общественности в положенный для того срок. Не скажешь, чтобы Саша Филипенко не соответствовал данному параметру, всё-таки за «Возвращение в Острог» он получил приз читательских симпатий в рамках премии «Ясная поляна». Возможно, причина в том, что «Собиратель рая» за авторством Чижова для бесплатного чтения оказался недоступен. В любом случае, произведение «Возвращение в Острог» — это явный претендент на вручение «Русского Букера», продолжай премия существовать, либо вполне могло претендовать на «Новую словесность»: чего не случилось. Почему? Причина в создаваемом автором мире, где действующие лица страдают психопатическими расстройствами. Удивляет в этом ещё и сама номинация на «Ясную поляну». Не хочется думать, будто вектор развития премии переменился на стремление уподобиться западным наградным комитетам, где ничего человеческое не кажется чуждым, где писатели выжимают себя без остатка, сообщая такие детали, которые у классиков всегда оставались понятными по умолчанию.
гл. фотка

дереш, беккер, мережковский, кабальеро, аксаков, козлов, труэва

Полные рецензии по ссылкам.

1. Любко Дереш «Культ» (2001)
Нет, мир не создан для человека. Нет, мир не создан для жизни. Мир — это скопление каменных глыб, не имеющих способности проявлять сочувствие к страданиям других. И только человек, являющийся подлинным воплощением сущности мира, стремится заявить о праве на несогласие, провозглашая торжество гуманности. Подобную систему ценностей стоит признать шаткой, так как она рушится при самом лёгком касании, особенно в восприятии молодых людей, чей разум лишён способности соизмерять должное быть с тем, как они хотят то видеть. Если брать для примера проявление начала творческой активности Любко Дереша, на момент издания первой книги остававшегося несовершеннолетним, видишь ситуацию, которой найдёшь множество объяснений. Однако, за основу примем авторское стремление к иному осмыслению ему доступного пространства — он хотел больше, нежели дозволялось. Поэтому, на первых порах, главный герой его произведения — последователь учения Кастанеды, ежели не в плане стремления породниться с нагвалем или использования практики неделанья, то точно в качестве искателя средств для открытия умения познавать сокрытую от человека грань бытия. Любко сам предупреждает читателя об опасности приёма внутрь наркотических веществ и галлюциногенных грибов или препаратов — попадёшь в реанимацию, вдруг тебя успеют туда доставить.

2. Любко Дереш «Поклонение ящерице» (2002)
Есть два литературных слова, вызывающих отвращение у человека, если оные к нему применять. Речь про выражения «тварь» и «мразь». Ежели «тварь» — это отсылка к библейским сюжетам, поскольку всякое живое существо является творением божьим, тварью. То «мразь» — обозначение людей, которых следует презирать из-за присущей им низменности. Поэтому, к слову «тварь» следует относиться снисходительно — ничего в нём нет зазорного. Оттого ведь и сказал Достоевский про право, какое может иметь каждая тварь, либо дрожать перед обстоятельствами, не смея сказать ничего против. А вот если в «Преступлении и наказании» такое определение применить к слову «мразь», тогда значение поменяется прямо до противоположного, когда общество укажет мразям на полагающееся для них место, то есть туда, где устанавливается параша для справления физиологических нужд. Собственно, Дереш взялся повествовать про мразей!

3. Густаво Адольфо Беккер «Зелёные глаза» (1861), «Лунный свет» (1862)
Время легенд никогда не пройдёт. Оно и к лучшему. Пусть люди продолжают сочинять прекрасные истории, где вымысел кажется очевидным, вместе с тем являясь отражением возможно некогда происходившего. В испанской литературе есть автор Густаво Адольфо Беккер, оставивший в память по себе у потомков ряд легенд, в которых показывал склонность человека к обособлению от общественных устремлений. К сожалению, вклад писателя мог быть значимее, но он умер молодым, не достигнув тридцатипятилетнего возраста.

4. Дмитрий Мережковский «Иисус неизвестный» (1932-34)
Верующим можешь быть, но от рационального подхода к осмыслению не должен отказываться, либо обязан согласиться на совсем уж фантастические допущения. Будем считать, Христос некогда действительно жил, причём именно так, как о нём рассказывали впоследствии. Но даже если так, это не означает, будто нужно довериться некогда написанному, благодаря чему мы воспринимаем прошлое. Всегда нужно рассматривать любое положение с нескольких сторон. Как раз Мережковский и предложил трактование былого, опираясь на очевидное. Например, тот же Лазарь, которого якобы Христос воскресил, в действительности мог живым лечь в гроб, чем поспособствовал удивлению от будто бы воскрешения. А как всё-таки Христос разделил скудное количество хлеба перед многими страждущими, каким образом превратил воду в вино? Довольно странно, если люди собираются в дальнюю дорогу и не берут с собой припасов, либо в округе никто не торговал едой. Поэтому, что вполне логично, люди накормили сами себя, тогда как история о том обросла допущением в виде легенды.

5. Фернан Кабальеро «Тёща дьявола» (1849)
Познакомимся со сказкой от испанской писательницы, творившей под псевдонимом Фернан Кабальеро. Повествование коснулось сюжета, ставшего привычным для европейской литературы, за полвека как только не обыгранного. Речь про явление тёмных сил к человеку, причём в том же саркастически-надменном тоне, когда одно из самых могущественных существ христианской мифологии уподобляется мелкой служке, с которой способен справиться кто угодно, обладай он хотя бы малым количеством силы или хитрости. На этот раз никто — почти никто — не пожелает заключать соглашение с дьяволом, за счёт чего обретая могущество. В Испании требовалось другое, чтобы для девушки нашлась хорошая партия, достойная её, а также всей родни, каковая может у девушки быть. Да вот не повезло девице с мамой, больно острой на язык. Додумалась ведь она однажды пожелать дочери в мужья чёрта… И вот он явился с намерением жениться.

6. Фернан Кабальеро «Долог век, да недолговечно счастье» (1849)
Почему в литературе зло всегда порицается, тогда как в жизни — оно скорее ставится в заслугу? И почему в литературных сюжетах злодеи плохо кончают, а в жизни спокойно доживают до старости? Может по той причине, что литература должна воспитывать человека? Только способна ли воспитать? Если на страницах видеть одно, в действительности — другое, возникают вопросы, пропитанные недоумением от происходящего. Но иногда в литературе злодеи не испытывают дискомфорта, вполне успешно доживая дни, либо оказываются перед обстоятельствами, которые довольно отдалённо позволяют сказать о наступлении расплаты. Фернан Кабальеро предложила проследить за жизнью одного злодея, чей век поистине был долог, и горизонты перед ним открывались блестящие, да старые грехи всё равно дали о себе знать, вследствие чего его уверенная поступь обязана была привести к гибели.

7. Константин Аксаков «Опыт русской грамматики» (XIX век)
Какой труд Константина Аксакова принято считать за основной? Видимо, речь про «Опыт русской грамматики». Только стоит ли его за таковой принимать? Впервые данный труд опубликован после смерти автора в составе трёхтомника, изданного Иваном Аксаковым. Перед публикацией он тщательно проверялся лингвистами, чтобы не допустить в печать несуразностей. Опасение Ивана должно быть понятным, Константин оставил черновик, текст которого не структурировался. Более того, труд не являлся законченным. Для ознакомления была доступна лишь первая часть. Значительное место отводилось вопросу превосходства церковнославянского языка и сравнительным характеристикам между разными языками.

8. Иван Козлов «В крымском подполье» (1947)
Иван Козлов встретил агрессию Третьего Рейха, находясь на лечении. Будучи лишённым здоровья, он практически остался без зрения, вследствие чего пребывал на излечении. Как ему следовало поступать? С юных лет он не мыслил себя без борьбы, выступая за революционное движение с 1905 года. Он был хорошо знаком с образом сопротивления из подполья. А теперь его знания могли и не пригодиться, так как разве кто-нибудь будет надеяться на помощь больного человека? Иван Козлов имел твёрдую уверенность — от его помощи не откажутся. Ему предстояло вернуться в Крым, где он до того долгое время жил. Как раз через Крым ожидалось массированное продвижение немцев, отдавших полуостров на откуп румынам, кому Крым обещался в длительное владение. Обо всём этом Иван Козлов рассказал в книге воспоминаний, придав повествованию вид размышлений и художественной прозы.

9. Антонио де Труэва «Первый узник в городе» (XIX век)
Любую рассказываемую историю можно представлять, будто действие происходит на театральной сцене. Пусть теперь наша жизнь превратится в повествование, происходящее прямо перед глазами. Не герои рассказа предстают пред нами, а актёры. Только актёры не знают, насколько писатель решил над ними подшутить. Итак, Антонио де Труэва, самобытный писатель, решил поразить внимание читателя сложным для восприятия приёмом — рассказал так, будто описал трагикомическое представление. И ведь есть над чем посмеяться и задуматься, особенно понимая, насколько умный — на самом деле дурак, а недалёкий умом — малец, способный просчитать благостный для себя исход на несколько шагов вперёд.

10. Антонио де Труэва «Тимьяновцы», «Дядюшка Процент» (XIX век)
Костумбризм – не просто литература о нравах испанцев, это стремление к отражению действительности, с осознанием радостных и огорчающих моментов. Но у испаноговорящих людей имеется и своё собственное – особенное – мировосприятие, крепко связанное с культурологическими особенностями. Испанцы издревле любили гиперболизировать действительность, принимая желательное за действительное. Ни в чём подобному восприятию не уступал и Труэва, складывавший довольно удивительные сказания.

11. Антонио де Труэва «Златоуст», «Ослиные уши» (XIX век)
Особый вклад Труэва сделал в понимание взаимоотношения между мирской литературой и религией. Вполне понятно, насколько проникнуты католичеством испанцы, невзирая на все разногласия, которые сопровождали раньше и продолжают сопровождать этот народ. Как некоторые из них возжелали пришествия на родные земли Наполеона, лишь бы принять иного бога, коего измыслили французы в ходе собственной Великой революции, так и ряд испанцев – имел склонность отказаться от веры в проповедуемую христианством сущность божественного промысла. Однако, это разговор на отстранённую тему, тогда как сейчас интересен подход Труэвы к отображению сюжетов, где главные роли отводились церковникам.
гл. фотка

кальдерон, вирта, софронов, екатерина, месонеро романос, асафьев, ларра, скьёльдунги

Полные рецензии по ссылкам.

1. Серафин Эстебанес Кальдерон «Андалузское диво, или Манолито Гаскес, севильянец» (1847)
Силу художественного слова ничем не пересилишь. Если писателю желается сделать из главного героя особого человека, оспорить ни у кого не получится. Пусть некоторые персонажи — сомнительные личности. Но какой они наполняются внутренней прелестью, расскажи о них с интересом. Хоть многажды раз вспомни про Дон Кихота, по сути ничего не представлявшего, зато обладавшего неподражаемой харизмой. Подобных персонажей хватает во всех уголках планеты, похожих найдёшь и в самой Испании. Каждая местность примечательна чем-то особенным, в том числе и особо одарёнными людьми, имеющими особенности, не позволяющие их спутать с другими. Для Кальдерона важным было писать про Севилью, чьи жители имели склонность к выдумкам, особенно среди них прославился Манолито Гаскес.

2. Серафин Эстебанес Кальдерон «Дон Опандо, или Некие выборы» (1847)
Люди любят говорить о праве на свободу, оной вовсе не заслуживая. Почему? Достаточно посмотреть, каким образом происходят выборы. Если должные быть избранными пытаются добиться цели подкупом или ложью, в итоге одерживая победу, их избравшие точно не заслуживают свободы. Помимо них, свободы не заслуживают люди, одобряющие быть избранным тирану. А дабы нагляднее уразуметь, насколько выборы противоречат ожиданию свободы, нужно ознакомиться с рассказом Кальдерона.

3. Николай Вирта «Хлеб наш насущный» (1947)
Нужно ли смотреть в будущее, делая всё для повышения урожайности уже завтра, или нужно стараться собирать максимально возможное количество сегодня? Непростая задача была обозначена перед советскими передовиками. В спорах об этом предстоит выработать единую позицию, чтобы не возникало разногласий. Однако, всякому становится понятно, кто думает о будущем, тот не держится за нынешний день. А если появляются такие, кому желается тянуть сельское хозяйство назад? Значит, нужно хорошо с ним разобраться, может не всё чисто. Так в пьесе у Николая Вирты и окажется, председатель передового колхоза должен быть выведен на чистую воду, так как в его сверхприбылях есть нечто странное, так как он никогда не задумывался об усовершенствовании производственных процессов.

4. Анатолий Софронов «В одном городе» (1946)
За каждой великой стройкой стоит множество недоработок, на которые старались закрывать глаза. И когда век великих строек пройдёт, останется обращать внимание на повсеместно встречающиеся недоработки. Пока же — в государстве под руководством Сталина — перед глазами стояло могущество замысла, тогда как о прочем забывали. Так ли это? Отнюдь, недоработки всегда ставились на вид. Нельзя создать великолепное строение, позабыв об обратной стороне успешного возведения. Порою ничего великого построить не удавалось, так как не хватало сил, вследствие излишне взятого размаха. Для внимания Софронов дал один-единственный город, на примере инициатив в котором он отобразил, насколько в советском государстве привыкли строить великое, забывая о мелочах.

5. Екатерина II Великая «Записки касательно Российской истории. Часть II» (1787-94)
В истории России есть моменты, остающиеся неведомыми для потомков. Хорошо известно про становление Руси, иго, отчасти про правление Ивана Грозного и историю со времён Петра до наших дней. Всё остальное покрыто мраком. Но более прочего неизвестен период между становлением Руси и инцидентом на Калке, несмотря на постоянно упоминаемых князей, вроде Владимира Мономаха, явлений типа Русской правды и прочего. Элемент ясности сумела внести Екатерина, во второй части Записок затронув упоминание столь тяжёлого для восприятия времени. Несмотря на подачу материала, знакомиться с ним категорически трудно, поскольку тяжело разбираться в княжеских неурядицах, связанных не с какими-либо ценностями во благо государственности, а по причине желания обладать наибольшей полнотой власти лично для себя.

6. Рамон де Месонеро Романос «Ночное бдение» (XIX век)
Разве не является правдивым утверждение о лёгкости отношения людей к собственному здоровью? Давайте послушаем, какого мнения придерживался испанский писатель Месонеро Романос, славящийся за зачинателя костумбрийской литературы, примечательной описанием нравов. Вот берётся типичная ситуация, когда, знающие о негативном влиянии холода на организм, выходят на улицу, прежде разгорячённые жаром бальных танцев. Они, эти люди, словно забыли, как опасно допускать подобное отношение к себе. Результат настигает мгновенно — уже к утру поднимается температура, начинает сдавливать лёгкие, появляется насморк и кашель, встать с постели не получается. Учитывая особенности лечения, неизменные во все времена, человек становится обречённым на гибель.

7. Рамон де Месонеро Романос «Портрет» (XIX век)
Обратим внимание на понимание проблематики персонификации, выражаемой через восприятие изображённых на картинах людей. Некогда это было единственным способом запечатлеть себя для современников и потомков. Не каждый мог подобное позволить, так как требовалось оплачивать работу художника, к тому же следовало позировать. Да и не каждый художник справлялся с поставленной задачей: всё зависело от финансовых возможностей человека, пожелавшего обрести портрет. Должно быть понятно, иной портрет становился предметом искусства, где важен не изображённый человек, тогда как значение имеет техника исполнения, особое внимание отводилось непосредственному исполнителю. А если портрет написан не в лучшем качестве? И если счастливый обладатель собственного изображения на холсте собирает почтенную публику на застольное и танцевальное мероприятие, где всем следует оценивать качества портрета? И если хозяин вскоре умирает, какая судьба ожидает портрет? Об этом и решил рассказать Месонеро Романос.

8. Рамон де Месонеро Романос «Чего только на свете не бывает», «Мадрид при луне» (XIX век)
Хорошо, когда писатели умеют говорить о происходящих в обществе процессах. Нет нужды для этого прибегать к художественному вымыслу, вполне достаточно рассказывать о происходящем, чему являешься очевидцем. Собственно, некоторые писатели не обладают навыком к сочинительству, способные сообщать о действительном. Как раз к таковым и относился писатель Рамон де Месонеро Романос. Но так ли? На самом деле, каждый писатель желает как придумывать, так и говорить об имеющем место быть. И лучше получается у тех, кому удаётся совмещать выдумку с реальностью. Касательно испаноязычных писателей — порою получается не совсем вразумительное повествование. Собственно, очень даже кажется, магический реализм является подлинной изнанкой испаноязычной литературы. Именно испанцы любят гиперболизировать настоящее, придавая ему невообразимые формы. Примеры оглашать не следует, так как они и без того понятны, особенно в виде самого известного произведения испанского автора, поставившего целью высмеять рыцарские романы.

9. Борис Асафьев «Глинка» (1947)
Чтобы твоё творчество оказалось востребованным у потомков, нужно смотреть наперёд. Например, Михаил Глинка решил внести в музыку русские мотивы. Но как это сделать? Учитывая, что в России не было почти никакой музыки, кроме приносимой из Европы. Борис Асафьев на этом особенно настаивал, утверждая: не было русской музыки до Глинки, да и после него к таковой интереса проявлять не стали. Как вывод — Глинка стался забытым. Так ли это? Асафьев не из простых побуждений брался описывать жизнь и творчество Михаила. Во-первых, он посчитал недопустимым отсутствие интереса к данному композитору. Особенно к такому, который в музыкальных произведениях отказывался воссоздавать быт дворянской среды, скорее тяготея к отражению жизни простого народа. Уже на основании этого, поскольку другое не приходит в голову, Асафьев возвышал творчество Глинки.

10. Мариано Хосе де Ларра «Приверженец кастильской старины» (XIX век)
Патриотизм — то чувство, которое трудно осмыслить в подлинном значении. Кто-то может слыть за патриота на уровне собственного самосознания, тогда как некоторые готовы прослыть за радетеля за всё необъятное пространство. Исторически патриотизм не раз трансформировался, приобретая разные черты, когда-то он мог ассоциироваться с отдельными личностями, вокруг которых люди находили необходимость объединяться. В новейшем времени патриотизм всё чаще ассоциируется на уровне государства, либо национальности. Проще говоря, люди всегда испытывали необходимость ограничивать доступный им социум определёнными рамками, не желая допускать любого, кто не подходит по строго определённым критериям. Уяснив это, можно переходить к пониманию творчества испанского писателя Мариано Хосе де Ларры, выросшего в среде почитания французского.

11. Мариано Хосе де Ларра «Вымогатели, или Поединок и смертная казнь», «Ночь под рождество 1836 года» (XIX век)
Почему бы не поговорить про толкование необходимости соблюдать законы, когда достигается взаимная договорённость об ином их осмыслении, при этом не оказывая влияния на применимость закона к прочим людям. Допустим, два человека договариваются о дуэли. Они решают провести поединок, по результатам которого одному из них предстоит быть убитым, при этом данное обстоятельство всячески фиксируется. Разумеется, законопослушные граждане понимают — убивать нельзя, даже при достижении взаимной договорённости, поскольку это противоречит сути закона. А вот люди, привыкшие жить, не обращая внимания на прочих, всегда готовы идти против общественных устремлений. Хотя, есть своего рода правда в таком обстоятельстве, когда человек должен получать право на исключение из общих правил. Увы, над человечеством царствует стремление к ложной гуманности, вследствие чего ни одна из договорённостей, вступающих в противоречие с законодательством, никогда не может быть одобрена. С этим не поспоришь. Однако, послушаем, о чём мог размышлять невольный убийца, пошедший против общества, тогда как убивал, пребывая в осознании ненаказуемости поступка.

- Одни из Скьёльдунгов
Пронзительный ветер врывался в двери. Доносились крики умирающих. Раздавался звон сражения.
Даны шли на данов, проливая свою и чужую кровь. Их противоречия принесли страдания, но именно в таких условиях родились главные герои этой истории – два мальчика.
Мать не успела дать им имён. Её убили раньше, нежели она успела к ним прикоснуться. Взмах меча оборвал жизнь женщины.
Вскоре смерть настигла и убийц, павших в ноги мальчиков, окропив тела детей кровью.
Плачем заполнилось помещение. Никто не обращал на него внимания.
Захлёбываясь, мальчики оказались подхвачены мужской рукой.
Одежда матери послужила для них первым одеяниям.
Успокоенные, они заснули.
Никто так и не узнал о случившемся в том доме. Не могли того знать и мальчики.
Их происхождение навсегда останется для них тайной. Им будет известно малое – они родились во время сечи между данами, силой оружия решавшими, кому быть королём над ними.
Человеком, спасшим детей, оказался Харальд Хальфданссон, прозываемый Вороном. Не имевший отпрысков, он дал им кров и проявил заботу, поставив мальчиков на ноги.
Одного из усыновлённых он назвал Рёриком, второго — Рюриком. Не делая различий, каждого он наставлял в духе необходимости постоянно быть бдительным, помогать в беде и не забывать о крепости плеча друзей.
гл. фотка

лукьяненко, екатерина, грин, недогонов, якобсон, Б

Полные рецензии по ссылкам.

1. Сергей Лукьяненко «Черновик» (2005)
И вот Лукьяненко замкнулся. Позади столько придуманных миров, что продолжать измышлять новые в таком же духе уже не можешь. А не объединить ли прежде написанное? Допустим, пусть иные существуют, но совсем другие, желательно обладающие огромным потенциалом, имеющие значительные ограничения. Каким же образом о них повествовать? Сперва нужно хорошо подумать. Герою следует потерять всё, стать никем. К чему это приведёт? Сергей его вычеркнул из жизни. Каким образом? Он перестал восприниматься людьми. Что дальше? Как раз после и начинается основное содержание, которое строилось сугубо на описании ещё одной Вселенной. Что же, читатель, добро пожаловать в мир функционалов, тебе не будет грустно и одиноко, теперь твоя очередь слушать о том, как общество ставит эксперименты с помощью способности влиять на миры, похожие на параллельные.

2. Екатерина II Великая «Записки касательно Российской истории. Часть I» (1787-94)
Если и читать историю за чьим-то авторством, то пусть это будут записки Екатерины Великой. Императрица излагала кратко и по существу, не распыляя внимание и не делая ложных выводов. Она оглашала ровно столько выдержек, чтобы история не получала негативных окрасок. Если при чтении того же Карамзина, видишь зависимость от литературного наследия в виде летописей, то Екатерина шла по пути наименьшего сопротивления, сухо излагая то, что ей стало известно посредством ознакомления с летописями. Но и она повествовала в меру понятно, пока не случилось на Руси размножиться потомкам Рюрика, отчего история превратилась в мешанину обстоятельств, практически недоступную усвоению. С другой стороны, всегда можно обратиться к запискам императрицы вновь, приняв во внимание требуемые к пониманию обстоятельства.

3. Александр Грин — Рассказы 1913
Продолжая разговор о рассказах Александра Грина, вынужденно отмечаешь натужный авторский слог. Писатель продолжал творчески совершенствоваться, тогда как им написанное оставляло желать лучшего. За такие слова почитатель автора может обидеться. Однако, не будем таить шило в потайном кармане. Грин писал, и за это уже его будут хвалить потомки, практически никогда не задумываясь, о чём именно он написал, если и вспоминая, то о девушке Ассоль, ждавшей подобие принца на белом коне. Но и в этом потом ошибётся, не о том Грин писал в «Алых парусах».

4. Александр Грин — Рассказы 1914
За почти сухим перечислением творческого пути Грина, не видишь, что происходило в его жизни. Подверженный желанию развеять скуку, Александр доводил жену до бешенства, вследствие чего последовал развод. Вскоре умер отец Грина. Это должно было сказаться на творчестве, и похоже Александр забывался, уходя от действительности в придумываемые им обстоятельства.

5. Александр Грин — Рассказы 1915. Часть I
Особенность манеры изложения Грина в 1915 года — отметиться в большом количестве короткими рассказами, некоторые из которых оказывались способными заполнить одну страничку, а в редком случае — даже две. Многие из рассказов стали библиографической редкостью — о них встречается упоминание, тогда как найти не представляется возможным. Давайте просто перечислим, чтобы сохранилось упоминание и тут: «Авиатор-лунатик», «Акула», «Алмазы», «Армянин Тинтос», «Битва в воздухе», «Блондинка», «Бой быков», «Борьба с пулемётом», «Брат и сестра», «Будущие дачники», «Вечная пуля», «Взрыв будильника», «Встреча», «Выдумка Эпитрима», «Гарем Хаки-бея», «Голос и звуки» (он же «Голоса и звуки»), «Два брата», «Двойник Плереза», «Дело с белой птицей, или Белая птица и разрушенный костёл», «Друг человека», «Игра», «Интересная фотография», «Каприччио», «Кинжал и маска», «Король на войне», «Кошмарный случай», «Летающий дож», «Медведь и немец», «Непробиваемый панцирь», «Ночью», «Опасный прыжок», «Оригинальный шпион», «Охота в воздухе», «Охотник за минами», «Пляска смерти», «Происшествие с часовым», «Пятнадцатое июля», «Разведчик», «Ревность и шпага», «Роковое место», «Рука женщины», «Серьёзный пленник», «Сила слова», «Смерть Аламбера», «Странное оружие», «Страшная тайна автомобиля», «Три встречи», «Три пули», «Убийство романтика», «Удушливый газ», «Чёрные цветы», «Чёрный хутор», «Чудесный провал». Не стоит исключать, что такие названия могли носить другие рассказы.

6. Александр Грин — Рассказы 1915. Часть II
Для первого выпуска журнала «Женщина» Александр написал повествование «Железная птица», содержащий подзаголовок «Рождественский рассказ». В третьем выпуске публиковался рассказ «382», авторство Грина было установлено много позже. На войне случилась цепочка событий, в результате которых погиб немец, на погонах которого как раз и было число, вынесенное в название. В девятом выпуске — рассказ «Свадьба Маши», считаемый за библиографическую редкость.

7. Александр Грин «Сто вёрст по реке» (1916)
Грина ценят за проработку темы выдуманного им города — Зурбагана. Но, если судить по ранним рассказам, место это не отличалось побуждающим к романтическим мыслям. Отнюдь, Зурбаган — мрачный край, где происходят преступления против человека. Поэтому, Зурбаган таким и следует понимать — там случаются всевозможные непотребства. В жизни подобного происходит не меньше, только не всякий писатель согласится говорить открыто, опасаясь негативной реакции. А так, измыслив некий Зурбаган, Грин мог создавать любые истории. Достаточно того обстоятельства, что всё выдумано. Значит, автора не получится ни в чём уличить.

8. Александр Грин — Рассказы 1916
Во втором выпуске «Огонька» в рассказе «Львиный удар» — описание бесчеловечного эксперимента, который поставил учёный из Зурбагана. Он решил выяснить, что останется от льва, если его поместить между молотом и наковальней. В качестве вспомогательного персонажа в рассказе действовал дрессировщик, сперва не понимавший, зачем учёному вообще понадобился лев, а когда поймёт — не совладает с искушением обогатиться. В шестнадцатом выпуске — рассказ «Чёрный алмаз».

9. Алексей Недогонов «Флаг над сельсоветом» (1947)
В жизни хорошо случается тогда, осуществляется тобой задуманное когда, если возвращаешься с войны очередной, как и прежде — целый и живой. А ежели не хотят издавать твоих стихов, не находя достойными к вниманию жара от слов? И этому когда-нибудь измениться суждено, дожил бы до призвания заслуг в поэтике кто. Однако, увы, какое горе и тоска, приходят почёт и слава, когда в них пропала нужда. Алексей Недогонов погиб молодым. Как? Не хочется говорить. Он погиб в мирное время, начало века сумев в боях пережить. Пусть его поэзия утратит значение для последующих поколений, жил поэт во имя не местных, а уровня планетарных достижений.

10. Аугуст Якобсон «Борьба без линии фронта» (1947)
Нельзя рассматривать прошлое с позиций современного дня. Хотя бы по причине того, что реалии прошлого известны в опосредованных тонах, тогда как существенно важное не берётся к рассмотрению вовсе. Допустим, в постсоветской Эстонии принято негативно относиться к «оккупации» страны Советским Союзом. Пусть исторически всегда складывалось следующим образом — Эстония практически не обладала самостоятельностью. Один из редких проблесков достижения права эстонцев на власть — период от падения Российской Империи до включения Эстонии в состав советского государства ещё до начала Второй Мировой войны. Почему это смогло произойти? Если поверить Аугусту Якобсону — людям надоело засилье буржуазии, случился взрыв недовольства, вследствие чего последовала соответствующая реакция.

- "Удар по затылку" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
- "Детская безнаказанность" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
гл. фотка

островский, хаггард

Полные рецензии по ссылкам.

1. Александр Островский «Доходное место» (1856)
Разве себя пересилишь, когда хочешь говорить о вечном? Ни для кого не станет секретом — жизнь человеческую практически нельзя изменить, для этого требуется не одно тысячелетие, чтобы наступила перемена в миропонимании. Но есть проблема, от которой человечеству никогда не избавиться — речь про стремление к достижению лучшего, наживаясь за счёт других. И это кажется каждому понятным. Однако, всегда появляются те, кто готов с жаром в глазах отстаивать позицию честности, согласный прозябать в бедности и быть повсеместно подвергаемым осмеянию, только бы о нём не имели возможности помыслить плохого. Две точки понимания бытия сходятся на сцене пьесы «Доходное место», зритель обязательно погрузится в противоречие чувств, в итоге заключая: живи честно и бедно, либо богато, но с постоянным осознанием обязательно должной последовать расплаты. Написав такое произведение, Островский понимал, увидеть постановку на сцене предстоит не скоро, может и в печати не появится.

2. Александр Островский «Праздничный сон — до обеда» (1857)
О каких бы нравах ещё рассказать? Пожалуйста, в стране, проигравшей войну за Крым объединённому альянсу османов, французов и англичан, наконец-то нашлось оправдание произошедшему. Увы, минули годы былой славы. Некогда русский воин — это отчаянный храбрец, готовый идти походом в горы, пробираться по узким тропам через ущелья, скидывая врагов вниз. Приходилось бивать немца и того же француза, овладевать Берлином и Парижем. Когда-то славные казаки умели числом в шесть тысяч живьём хоронить под две сотни тысяч тех же османов. Что уж говорить про славную гусарскую доблесть… или про то, каким образом Россия пережила нашествие нескольких миллионов европейских войск, шедших под предводительством Наполеона и его маршалов. И вот поражение в войне. Почему? Может по такой причине, которую взялся отразить Островский в очередной пьесе, описав жеманное существо, излишне изнеженное, готовое заботиться о красоте лица и волос, оставаясь никчёмным в прочем. Наступила пора знакомиться с Михаилом Бальзаминовым.

3. Александр Островский «Не сошлись характерами!» (1857)
Почему бы разом не воздать всем, кто страждет обогатиться за чужой счёт? Дав представление о Михаиле Бальзаминове, Островский следом пишет про похождения схожего с ним персонажа — Поля Прежнева. И если Бальзаминов продолжает надеяться на ежегодный доход в тысячу рублей, то Прежнев получает желаемое, без откладывания на потом. Однако, Александр на этот раз проявил жестокость. Пусть герой пьесы обретает искомое, начинает купаться в представляемой им роскоши, позволяет себе думать о возможности расплатиться с кредиторами: ничего подобного не осуществится, поскольку жена попадётся ему из таких людей, которые не готовы пускать деньги на ветер, тем более доставшиеся не по праву родства, а за заслуги перед успехами в купеческом ремесле.

4. Александр Островский «Воспитанница» (1858)
Ещё раз о теме ожидаемого замужества. Отчего человек вообще желает задумываться о семейных отношениях? Почему не живёт личными интересами? Объясняется это простым намёком на принятый в обществе обычай: молодым людям следует обязательно жениться. А ещё лучше, если судьбой молодых распоряжаются родители, будто бы лучше знающие, каким образом следует устроить судьбу дочерей и сыновей. Не во все времена был допускаем брак по любви, ничем в действительности не являющийся, кроме краткого момента сошедшихся для того обстоятельств. Человек должен смотреть наперёд: к такой мысли люди приходят уже в зрелом возрасте. Поэтому родители желает счастья для детей, тогда как дети противятся их воле. Но был в истории России период, когда вопрос брака рассматривался вне мнения будущих мужа и жены.

5. Александр Островский «Старый друг лучше новых двух» (1859-60)
Нужно научиться сдерживать стремление к лучшему. Именно это Островский избрал темой для нового повествования. Хватит описывать трагедии человеческой судьбы, и без того находящей отражение в мыслях. Каждому из людей знакомо иное чувство: из штанов не выпрыгнешь. Как бы не хотелось оставить круг прежних отношений, перейдя на уровень выше, чаще сталкиваешься с более обыденным — ничего вокруг себя изменить не можешь. Хорошо забыть о прозябании, обеспечив удачным стечением обстоятельств будущность, или возвыситься в социальном положении. Когда о подобном говорят, забывают, до какого снисхождения опускаются люди, согласные принять человека не их ранга. Действительность для большинства из нас останется на тех же позициях — и не надо это воспринимать с унынием. Следует помнить, настоящая жизнь не является художественным произведением.

6. Александр Островский «Свои собаки грызутся, чужая не приставай!» (1861)
Когда вдохновение покидает, желание писать остаётся. О чём сообщить? С разных сторон Островский подошёл к пониманию бытовавших в России нравов, а теперь остановился. Может он не знал, к чему обращать взор. Да и до того ли ему было? Реформы Александра II обещали скорые перемены. Если отмена крепостного права казалась осуществившимся делом, то относительно ослабления цензуры такого сказать было нельзя. Однако, пьесы, бывшие прежде запрещёнными, ныне дозволялись к постановке на театральной сцене. Появлялась необходимость заново осмысливать тексты и находить им применение в визуальном воплощении. Александр уже приобрёл вес в драматургии, закрепляя своё положение основательно. Но как под грузом пристального внимания создавать новые произведения? Островский поступил опрометчиво, взяв прежде изложенное, показав под тем же углом восприятия, но в немного отличающихся декорациях.

7. Александр Островский «За чем пойдёшь, то и найдёшь» (1861)
Что искал Бальзаминов в пьесах Островского? Не личного счастья, не красавицу, не девушку, наделённую умом или доблестью. Найти ему желалось безбедную жизнь, к чему постоянно проявлял стремление. Своими силами того добиться не получалось. Об его похождениях можно было сложить роман, проявляй Александр склонность к написанию такого рода произведений. Или создавать рассказ за рассказом, либо пьесу за пьесой, подпитывая интерес зрителя. Но интереса к похождениям Бальзаминова никто более не имел. Наблюдать за жизнью человека всегда любопытно, когда видишь собственное и чем-то знакомое отражение. Бальзаминов ни о чём подобном не напоминал. Но каждый человек имеет право надеяться на лучшее, ожидать благоприятного момента, при этом никак не поступая, чтобы этому поспособствовать. Каким же образом следовало подвести черту под очередным произведением? Пусть за Бальзаминова решают другие.

8. Райдер Хаггард «Трансвааль», «Военный танец зулусов», «Визит к вождю Секокоени» (1877)
Каждый писатель начинает с чего-то ему знакомого. Для Хаггарда таким являлись впечатления от дней, проведённых на юге Африки. Там, в котле противоречий, схлестнулись интересы британцев, европейских переселенцев и местного чернокожего населения. Регион постоянно трясло от конфликтов, заканчивавшихся пролитием крови. Для британцев это оставалось пустым звуком, так как они всерьёз вознамерились признать право на юг Африки за собой. Но знал ли кто из подданных английского монарха, к чему следует готовиться? Если прежде происходили столкновения, значит они повторятся вновь, только уже с участием британцев. Но и тогда не обратят внимание на первые статьи Хаггарда, мало кому показавшиеся интересными.

9. Райдер Хаггард «Про художественную литературу» (1887)
Проблема художественной литературы в том, что писать её может каждый, а читать — не всякий. Год от года количество писателей будет увеличиваться, вместе с тем возрастёт число публикуемых ими произведений. Как с этим справиться? И нужно ли с этим справляться? Можно вовсе не обращать внимания, зная, хорошее найдёт спрос сейчас, лучшее — станет достоянием будущих поколений, всё остальное — отсеется. Именно об этом взялся рассуждать Райдер Хаггард в февральском выпуске «Современного обозрения».

10. Райдер Хаггард — Публицистика 1885-87
Третьего ноября 1885 года Хаггард обратился к изданию «Таймс» с посланием «Бешенство», выразив обеспокоенность за участившиеся случаи укусов людей бродячими собаками с последующим летальным исходом. Райдер пытался предложить собственный способ решения проблемы: радикальный. Если придётся уничтожить всех собак в Лондоне, лишь бы ни одного случая заражения бешенством не повторилось, он готов данную инициативу поддержать. Предложил и более гуманный способ: организовывать приюты для животных, и если отловленные собаки окажутся заражёнными, только в таком случае уничтожать.

11. Райдер Хаггард — Публицистика 1888-93
12. Райдер Хаггард — Публицистика 1894-95
13. Райдер Хаггард — Публицистика 1896-1900
14. Райдер Хаггард — Публицистика 1901-05
15. Райдер Хаггард — Публицистика 1906
16. Райдер Хаггард — Публицистика 1907
17. Райдер Хаггард — Публицистика 1908
18. Райдер Хаггард — Публицистика 1909-12