Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

гл. фотка

хаггард, михайлов, соллогуб, сапковский, елизаров, лукьяненко, Б

Полные рецензии по ссылкам.

1. Райдер Хаггард — Публицистика 1913-16
2. Райдер Хаггард — Публицистика 1917-20
3. Райдер Хаггард — Публицистика 1921-1925

4. Николай Михайлов «Над картой Родины» (1947)
В чём жители Советского Союза по результатам Второй Мировой войны были уверены, так это в бесспорном величии своего государства, невзирая ни на какие опасности, которые грозят от капиталистических стран. Николай Михайлов решил внести собственную лепту, он посмотрел на географическую карту, поняв для него очевидное — совсем недавно карта выглядела иначе. В том уникальность Советского Союза, он постоянно развивается, никогда не сбавляя оборотов. Если нечто считали на Западе за фантастику, советские граждане стремительными темпами воплощали это в жизнь. Но, ничему не суждено существовать вечно, всякая успешная модель сходит на нет. Когда-нибудь сдаст позиции коммунизм, проиграет борьбу и капитализм, но всему этому суждено постоянно возрождаться в новых формах, поскольку данная борьба не может прекратиться. Пока же — для Николая Михайлова — Советский Союз воплощал собой непотопляемый ковчег, ведущий советский народ к светлому будущему.

5. Владимир Соллогуб «Тарантас» (1840-45)
Что в России есть особенного, о чём хотелось бы рассказывать тем, кто оную населяет? Соллогуб предпочёл думать, будто ничего подобного измыслить невозможно. Для этого он рассказал историю молодого франта, прибывшего из поездки по загранице. Насмотревшись на западную жизнь, подивившись тамошним обычаям, он вспомнил про Россию, где нечто подобное должно в той же мере существовать, о чём отчего-то не пишут. Проблема заключалась в недостатке средств, молодой человек порядком истратился. А ехать ему предстояло под Казань, где располагалось имение отца. На его счастье, или горе, он встретил знакомого, как раз туда отправляющегося. Беда заключалась в другом — ехать предстояло на тарантасе. Оно и к лучшему, подумал молодой человек, таким образом он увидит подлинное лицо России. И так бы оно и обстояло, не посчитай Соллогуб нужным показать банальность обыденности.

6. Анджей Сапковский «Мир короля Артура» (1995)
Сапковский выразил уверенность — легенду о короле Артуре и рыцарях круглого стола знает каждый, причём в мельчайших деталях. Ежели так, об этом нужно в подробностях рассказать. И он начал с седых годин, решив искать истоки зарождения мифа в другом сказании, берущим начало от римлян, измысливших, будто они ведут свой род от Энея, жителя Трои, покинувшего родные земли после осады и обосновавшегося на территории, после ставшей принадлежать Риму. Внуком того Энея был Брут, предпринявший путешествие на север, высадившийся в области современного Девоншира, затем, вместе с соратниками, основавший поселение близ нынешнего Лондона. И вот, где-о между этим событием, и другим обстоятельством — вторжением норманнов, теряются времена, когда жил и боролся король Артур. А что в том правда и вымысел — в этом Анджей и постарался разобраться.

7. Анджей Сапковский «Нет золота в Серых горах» (1992)
Что представляет из себя фэнтези? Давайте разбираться вместе с Анджеем Сапковским. Фэнтези — это литература, зародившаяся в начале XX века. Пионером следует считать создателя мультфильмов и комиксов Маккея. Более прочный камень заложен Говардом, автором одного-единственного романа о Конане, впоследствии получившего статус культового. Но самое веское слово сказал Толкин, чей «Властелин колец» пленил сердца и души миллионов людей. Затем последовала плеяда, вроде Муркока, Нортона, Лейбера и Ле Гуин. Вишенкой на торте в итоге стал Стивен Кинг, сумевший кардинально иначе посмотреть на фэнтези, либо вовсе занял отдельную нишу, явно не показывая, будто пишет фэнтези, за исключением ряда произведений, подлинно фэнтезийных.

8. Анджей Сапковский «На перевалах Bullshit Mountains», «В горах коровьих лепёшек» (1994)
Почему писать критику на фэнтези — благое дело? Потому как ничего существенного сказать не сумеешь, зато обвинив ровно в том же непосредственного писателя, вполне по праву указав на его посредственность. Может потому Сапковский обижается на критиков, постоянно сующих нос в его манеру писать, считающих за обязательное указать ему на ошибки. Но когда тебе говорят о твоих затруднениях, всякий раз отвечаешь однотипно: попробуй создать хотя бы нечто близко подобное. Только не обязан критик потворствовать желанию писателей, вольный дать им тот же самый совет: сумей написать критическое замечание в моём духе, тогда поймёшь, почему я поступаю так, и никак иначе.

9. Анджей Сапковский «Бестиарий» (2001)
Зачем пишут Бестиарии современные писатели? Если о чём они и говорят, то о мифах древности, тёмных веков и средневековья. Ничем от них не отличился даже Сапковский, за тем исключением, что внёс в перечень персонажей из славянских верований, известных ныне по сказкам, вроде свидетельств о Кащее и прочих. Найти применение подобного рода информации не сможешь. Если и говорить, то подробно, рассматривая разные источники и предоставляя читателю полную картину. Создатели Бестиариев такого себе позволить не могут… слишком огромен мир созданий, о которых никогда полностью не расскажешь, так как не хватит места. Так к чему следует обращать взор на этот раз, читая труд Анджея? Нужно понять — он говорил о человеческих предрассудках, когда непонятное явление способно найти подтверждение сугубо в рассказах, будто бы подлинных свидетелей.

10. Анджей Сапковский — Разные статьи (1992-96)
Сапковский — есть Сапковский. Никем иным, кроме Сапковского, быть не может. Его заслуга в том, что он как раз Сапковский. Не Йиксвокпас — ни в коем разе. Именно Сапковский. Или пан Анджей Сапковский — как больше нравится. Кому, как не ему, писать статьи, вроде такой — «Сапковский представляет Сапковского», издания 1992 года, либо года 1993, о чём принято спорить (в весьма разумных пределах). Что в оной статье сказал пан Анджей Сапковский? Говорят, рассказал о себе, об отношении к фэнтези и всеми прочему, окружающему сие литературное направление. А если проверить лично и прочитать? Тут надо хорошо подумать, может стоит уберечь психику от излишнего расстройства. Опять Анджей изойдёт на сарказм, оным стремясь выбить читателя из колеи.

11. Михаил Елизаров «Земля» (2014-19)
Написанному верить! Но зачем? Бумага всё стерпит! Всё ли? Мёртвые сраму не имут! А вы их спрашивали? Елизаров отошёл от темы магического реализма! Серьёзно? Он пожелал рассказать нечто о мире загробном, показав его через жизни живых! Вы сами-то в это верите? Это столь же верно, как утверждение: земля — есть одеяние для гроба! Что ещё? Выражение: если ты такой умный, почему ты такой мёртвый. Разве там так было? У Елизарова так! А в оригинале? Скажи! Такой бедный? Возможно! И как быть с самим Елизаровым? Читать и восхищаться! Может с тем же усердием приняться за чтение Стига Ларссона? Такого не знаем! Девушка с татуировкой дракона? Это не имеет отношения к Елизарову! Посмотрим…

12. Сергей Лукьяненко «Кредо» (2004)
Стремление к детективной составляющей творчества нашло воплощение в повести «Кредо». Лукьяненко брался рассказать про мир, где факт перерождения доказан научным способом. Теперь каждый, по достижении определённого возраста, получал возможность понять, кем он был в прошлой жизни, включая некоторые обстоятельства, которые можно узнать в ограниченном количестве. Это наложило отпечаток на общество, так как теперь убийства легко раскрывались, поскольку жертва перерождалась, узнавала о прошлом, сообщая о том органам правопорядка. Казалось бы, убийств отныне быть не должно. Однако, оное обязательно должно произойти на страницах, как-то о том следует сообщить читателю. И вот человека убивают…

- "Четыре трупа" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
trounin.ru

67 месяц

Ведь верно говорят: кто хочет, тот найдёт возможности. А к чему стремлюсь я? И почему постоянно нахожу отговорки? Может не стоит планировать излишнего... Курс намечен, в какой-то мере его получается придерживаться. Но душа требует писать нечто художественное. И как бы я к тому не стремился, не могу представить, чтобы я когда-нибудь стал создателем хотя бы чего-то, по хронометражу длиннее, нежели один-единственный день. Потому лучше думать о рассказах. И я об этом постоянно думаю. Не пройдёт и недели, чтобы я вновь не пожалел об упущенном времени - не смог выразить желаемого мною текста.

Впору подумать, причина кроется в неумении писать художественные произведения. Скрывать не буду - не умею. Так почему не брать количеством? Писать, не оглядываясь назад, не задумываясь над должной последовать реакцией. Просто писать, выражая мысли так, как мне хочется. Нужна точка отсчёта, после которой не смогу остановиться. Когда она наступит? Не знаю.

Кого привести в качестве примера? Допустим, Александр Грин, создатель "Алых парусов", известный большинству сугубо этим произведением, тогда как до прочего его творчества дела никому нет. Жестоко? Отнюдь, читаю Грина - редкий рассказ, им написанный, оказывает хотя бы слабое воздействие. Но писательский путь тем и оказался полезен, привёл к создание того самого - по которому о писателе будут судить до скончания веков, пока не забудут окончательно. Всё это говорю не с целью задеть чьи-то чувства, а дабы убедить себя и других: никогда не нужно останавливаться, рано или поздно будет наработан требуемый навык, позволяющий создавать нечто поистине прекрасное.

Тогда как быть со временем? Почему я не могу найти хотя бы свободный час в сутках? Банально просто, ибо не могу таковой час найти. Все мы чем-то заняты, имеем разнообразные увлечения, и всем нам не хватает сил на реализацию задуманного. Касательно меня, ибо значительную часть свободных минут трачу на чтение и написание критических заметок, я вроде бы нахожусь в литературной среде, создавая относительно полезные материалы для заполнения информационного вакуума, вместе с тем понимая, должен созидать самостоятельный текст, имеющий обособленность от всего прочего.

Каких только задумок не имел. Это и полотна на тему истории, краткие зарисовки. Иногда даже подумывал писать на тему медицины, сразу забывая: обрыдло. Сейчас всё чаще останавливаюсь на необходимости возвращения к "Б.", решая тем мою проблему неумения создавать художественные тексты, поскольку материал всегда под рукой, всего лишь нужно вжиться в роль на две тысячи слов, тем создав рассказ, наполненный дидактической составляющей.

Зря об этом рассказываю. Нельзя сообщать о планах, тогда они редко начинают осуществляться. Но имею желание высказаться, да и ничего в том нет плохого. Мой читатель знает, всё мною делаемое нацелено на будущего читателя, кому покажется интересным черпать мировоззрение из дней ушедших, соотнося былое с настоящим моментом его дня. И мне самому полезны данные заметки, по ним я легко вспомню, чем некогда жил и терзался.

Остаётся посетовать на последнее - на повторяющееся год из года летнее затишье. Такое ощущение, что всё в мире останавливается. Такое положение дел известно с давних лет. Может и в древности происходило подобное. Сейчас осень - для кого-то пора увядания, для меня же, как говорил не раз, пора расцвета. Разве кто-то забыл про мой жизненный девиз? Напомню: осень в душе, сердце в огне.
гл. фотка

керашев, крылов, кочеткова, кетлинская, перумов, аннинский, соллогуб, вулф, ауэзов, жуковский

Полные рецензии по ссылкам.

1. Тембот Керашев «Дорога к счастью» (1939)
Если человек становится свидетелем перемен, он считает обязательным об этом говорить. Да и как не расскажешь, если старый уклад порою полностью уничтожается, уступая место новому, очень часто даже лучшему. Если брать для примера падение Российской Империи, видишь в произведениях современников тех событий одинаковый мотив — борьбу стариков с молодёжью, где первые считают традиции за ниспосланное свыше, требуемые к соблюдению, а вторые — никогда не поддерживают старшее поколение, видя в его устремлениях пережиток прошлого. Но как быть с тем, что голос молодёжи способен оказываться разумнее? Если остаётся сомнение, тогда нужно ознакомиться с произведением Тембота Керашева, чтобы иначе посмотреть на действительность.

2. «И. А. Крылов в воспоминаниях современников» (1982)
Усилиями Аркадия Моисеевича и Михаила Аркадьевича Гординых создан труд «И. А. Крылов в воспоминаниях современников», способный заменить биографию, как и послужить основой для составления жизнеописания Ивана Андреевича. Был взят весь фактический материал, который составители монографии смогли найти. В значительной части — это повторение уже кем-то сказанного. Благодаря подобным свидетельствам и формировался определённый образ Крылова. Но, учитывая специфику жизненных обстоятельств, современникам Крылов запомнился в качестве баснописца, уже ставшего именитым литератором. Юные годы Ивана Андреевича до сих пор продолжают оставаться не до конца ясными, имеющими значительное количество пропусков. Составители монографии об этом обязательно скажут, упомянув и отношение самого Крылова, относившегося отрицательно к необходимости составить его биографию. Видимо, имелись для того причины, о чём нам уже никогда не узнать.

3. Наталья Кочеткова «Фонвизин в Петербурге» (1984)
Про жизнь Дениса Фонвизина многого не расскажешь. Поэтому следует с удивлением подходить к труду Натальи Кочетковой, взявшейся раскрыть даже больше, чем некоторыми биографами. Однако, изыскания становятся одной из биографий, не имеющей чёткой привязки к столичному городу. Фонвизин представлен таким же, как о нём сказывали прочие, начиная с Петра Вяземского. Вполне уместным кажется извечная отсылка к словам Александра Пушкина, высоко ценившего творчество Фонвизина. Таким же уместным становится разговор о приставке «фон» к немецкой фамилии Визин, с годами слившиеся в единое целое. Вполне подойдёт рассказ о детских годах. Но Наталья не стала передавать абсолютно всего, посчитав достаточным создать благожелательное представление о Фонвизине, любившего Россию, не любившего Европу, при этом умершего в разгар гонений власти на литераторов.

4. Вера Кетлинская «В осаде» (1942-46)
Как рассказать про Ленинград в военное время, избежав того, о чём повествовали другие, сообщая про трудности мирного населения? Нет, не закрывая глаза на трудности. Как раз и сообщая о трудностях. Таким образом поступила Вера Кетлинская, начав создавать литературное произведение с первых дней блокады и продолжая уже по окончании войны, может не ведая, в каком тоне будут после писать о блокаде, делая это с особым чувством, должным быть понятным человеку, причастному к суровости тех дней. Только понять смогут не все, для этого требовалось пройти через похожие испытания. Это может показаться неуместным, только от действительности не уйдёшь, говоря о столь важном для советских граждан событии, Вера оставалась суха в изложении, не помышляя создавать ладный слог для лучшего восприятия текста. Её произведение — это книга о войне, где война стоит на первом месте, описываемая словами простого человека, воспринимающего боевые действия взглядом стороннего наблюдателя.

5. Ник Перумов «Дочь некроманта» (1999)
В мире всё так — мы создаём то, чему полагается нас уничтожить. Такое суждение применимо на общем уровне, так и на частном. Ежели человечество рано или поздно само себя изведёт, породив нечто, что продолжит мыслить и существовать, тогда как люди станут данью истории. Таким же образом можно сказать и относительно отдельно взятого человека — он обречён на поражение от плодов рук своих. Это логика наоборот, имеющая не менее важное значение для понимания. Кому-то хочется считать, будто дети служат продолжением устремлений родителей. Однако, ранее было сказано, в итоге потомки сведут путь поколений в бездну неприятия. Предлагается думать, Ник Перумов отобразил на страницах повести примерно похожее раскрытие сути человеческого бытия: давать жить, заранее осознавая, тем обрекаешь себя на смерть.

6. Лев Аннинский «Ломавший» (1988)
Сложно назвать Павла Мельникова еретиком, учитывая, какую обличительную деятельность он вёл, по императорскому указанию устраивая розыск, дабы вновь провести черту между староверами и никонианами. И Лев Аннинский дал объяснение, сперва обвинив будущего летописца раскола в бесцеремонности, затем навесив тот самый ярлык еретика, делая так по вполне обоснованному заключению, вследствие категорической позиции летописца к доктрине официальной церкви, вследствие чего паства предпочитала отворачиваться от реформ Никона, не увидев в переменах богоугодного. Подведя к этому, Аннинский должен был совершить экскурс в прошлое, объяснив, каким образом за несколько веков до того протекал разлад между стяжателями и нестяжателями. Поэтому не совсем правильно называть Мельникова еретиком сугубо за выражение точки зрения, и без того понятной церкви.

7. Владимир Соллогуб «История двух калош» (1839)
Соллогуб слукавил, дав представление, будто собирается рассказывать историю двух калош, то есть одной пары. Калоши — это отвлечение, тогда как под оными следует понимать молодого музыканта Карла Шульца и его возлюбленную Генриетту. Как раз они — молодой музыкант и возлюбленная — воплощение ненужности обществу, с чьим мнением никто и никогда не станет считаться, на кого всем всегда было и будет безразлично. Они такие же, как калоши, воспринимаемые за необходимое к существованию, но к чему относятся с презрением. И это при том, что даже без самого презренного не обойтись, потому как оно всегда требуется. Например, калоши помогают сберечь красивую обувь от непогоды. Так и люди нужны всякие, в том числе и такие, кто будет влачить за других жалкое существование, обеспечивая общество всем необходимым.

8. Том Вулф «Костры амбиций» (1984-87)
Почему бы журналистам не сказать честно: мы делаем всё для того, чтобы раздуть мыльный пузырь из событий, не стоящих обывательского внимания? Дай иному журналисту возможность, он сочинит нечто в духе произведения «Костры амбиций», как раз и созданного Томом Вулфом — одним из журналистов. Причём события будут сосредоточены вокруг мимолётного — люди, передвигающиеся на автомобиле по Бронксу, попадают в ситуацию, способную угрожать их жизни, поэтому, спасаясь от злого умысла, они сбивают преступника, чем серьёзно его калечат, после предпочитая сохранять молчание о произошедшем, боясь общественной огласки, ибо об их любовной связи никто не должен знать. Вот на этом материале и раздувается мыльный пузырь, благодаря которому раскрываются пороки Нью-Йорка в частном и американского образа мысли в общем.

9. Мухтар Ауэзов «Путь Абая. Книга I» (1942)
Можно ли привести пример писателя, писавшего в Советском Союзе произведения на историческую тематику, не используя слов для очернения прошлого? Если брать для рассмотрения эпопею от Мухтара Ауэзова о жизненном пути Абая Кунанбаева, то как раз подобное и видишь. Мухтар явно не говорил с осуждением о бытовавших у предков традициях, но он выступал категорически против. Читатель то довольно быстро поймёт, особенно ознакомившись с внутренним повествованием про горькую судьбу старика, потерявшего сына, для которого осталась единственная отрада в мире — сноха. Не понимая его устремлений, люди станут осуждать старика, обвиняя в сожительстве с женщиной, которую ему следовало не держать при себе, а отдать замуж. На общем собрании решат повесить как старика, так и сноху. А когда шея старика не поддастся, то его сбросят со скалы и закидают камнями. Зверство традиций прежних поколений казахов очевидно, осуждение видно невооружённым глазом. Как же протекали юные годы самого Абая? Читатель должен смириться, Абай окажется сторонним наблюдателем на всём протяжении первого сказания о нём.

10. Василий Жуковский «Наль и Дамаянти» (1837-41)
Долгие годы не мог Василий найти вдохновение для перевода, не имел способности превозмочь эпохальность индийского стиха, или не мог понять мысли другого народа, или рифма своя для того казалась плоха. Иначе требовалось посмотреть на былое, без ладности окончания строк обойтись, так лучше получится отразить злое, смогут в борьбе с оным силы добрые сойтись. Но о чём писал древний народ? О том Жуковский ничего не знал. Не ведал, какая легенда на брегах Индостана живёт, какой сокрыт от жителей России лал. Ему в том Рюккерт помог, на немецком языке эпизод из «Махабхараты» отобразив, был поэтичен этот слог, но Василий писал, про рифму давно позабыв. Теперь Жуковский высокой речью говорил, в которой поэзию сыскать способен эстет, читателя он тем довольно утомил, но именно так нашим поэтом перевод стался пропет.

11. Василий Жуковский «Рустем и Зораб» (1846-47)
О «Шах-наме» нельзя спокойно говорить! Стоит раз прочесть — не сможешь забыть. Поэма славная сия, богами свыше данная нам, сообщает, как бился за право быть свободным Иран, должный жадный взор Турана долгими веками отбивать, пока не станет сам вражьим станом обладать. Вот тогда-то, когда минует малость лет, раздастся плач ребёнка: Зораб появится на свет. Об этом брался Рюккерт рассказать, желая современника очаровать. Что до Жуковского — он вновь подражал, стихом вольным в свойственной ему манере сообщал. Василий совсем иное читателю поведать не мог, трижды выйдет Зораб на бой с отцом, только бы хоть чуточку ритмичнее оказывался слог, совсем уныло с эпосом знакомиться в варианте таком.
trounin.ru

66 месяц

А начать я хотел с необычного. Необычное заключается в том, что нашёл довольно занимательное явление. Кто бы мог подумать, ибо сам бы до того не додумался... Такое не всегда и найдёшь, если текст не будет содержать опорных слов. В общем, заслужил то, чего заслужил. О чём речь? Хм... как бы лучше выразиться... В общем, обнаружил упоминание себя в рекламе холодильника. К чему бы это? Наверное, писал то сообщение очень весёлый человек. Главное, сделал он это искренне, либо для привлечения определённого внимания. Всё-таки, где ещё вы увидите рекламу товара, содержащую информацию о бренности бытия и фаталистическом восприятии действительности.

Хочется пожаловаться на здоровье. Хондроз совсем изматывает. Желаешь заняться критическим обозрением, вместо чего растираешь грудь и шею, пытаясь занять в меру удобное положение. Езда на "буханке" не способствует восстановлению баланса жизненных сил, скорее обкрадывая. Всё-таки, теперь уже более четырнадцати лет приходится быть жертвой обстоятельств (по долгу службы обществу). В последнее время нас стали баловать "газелями" и "соболями", но случается оказаться в числе обязанных провести сутки на кресле в... танке. Иного про это и не скажешь.

Другая проблема - способность воспринимать информацию. Юлий Цезарь во мне умер до рождения, вместо семи дел я одновременно умел делать два. Допустим, заниматься чем-то и чему-то внимать. Увы и ах, теперь приходится выбирать одно, так как другое страдает. Как пример, могу забыть, чем занимаюсь, когда прислушиваюсь к словам говорящего. А могу и вовсе пропустить мимо всё мне сообщаемое, увлечённый определённым занятием. Приходится сожалеть, лучшая пора жизни остаётся позади, производительность падает.

Воистину, для писателя, коим я иногда всё-таки являюсь, важно жить в неком состоянии, позволяющим через познание мира говорить о наболевшем. Да вот, если болит, говорить совсем не хочется. Могу снова вспомнить начало года, выбившее меня из привычной колеи. До сих пор не могу собраться с силами, дабы обрести способность вернуться к прежде привычному для меня образу жизни.

Угнетает тишина. Даже сайт погрузился в совершенный покой. Или люди перестали интересоваться литературой, либо изменились правила формирования ссылочной массы у поисковиков. А может и другое - всё искомое находят на сторонних сайтах, поскольку мои архивы много где опубликованы, содержат требуемую нуждающимся информацию. Ежели последнее верно, тогда у меня нет способности за этим проследить. Не стану печалиться, как-то ведь получается потом находить отсылки на себя в той же рекламе холодильника или в тестах по типу "угадайте, о каком произведении в данном сочинении рассказывается".

Пожалуй, как не обставляй, создавая тексты, я отдыхаю душой и телом. Не имея способности справиться с прокалывающей болью в грудной клетке и чувством распирающей боли в шее под челюстью, создавая данное сообщение, я словно излечился. Обидно же в этом очевидное - стоит заняться другим делом, страдания вернутся.

Не будем о грустном. Главное, продолжаем жить с ощущением благости совершаемого. Пусть не часто, но видим, насколько полезными оказываются наши поступки. Если не сейчас, то уже чуть-чуть позже, чем сейчас, всему предстоит случиться. А пока нужно собраться с силами и начать пропивать курс таблеток, так как спина настоятельно того требует.

В скором времени должна поспеть ещё одна монография. Правда, русскоязычному читателю она будет без надобности. Если русские писатели второго ряда худо-бедно интересны, то из числа английских - крайне сомнительно.
гл. фотка

хуторная, жуковский, шамиссо, панфёров

Полные рецензии по ссылкам.

1. Елена Хуторная «Без края» (2020)
Мир многогранен. Количество граней измерить невозможно. Человеку известна только одна, про другие он волен гадать. Что там сокрыто — за горизонтом сознания? Может быть рай или ад, а может путь страшных видений, ведущих по дороге к перерождению. То вопрос для религиозных и философских диспутов. Какова же метафизика бытия в наиболее оправданном для понимания варианте? За базис следует взять мельчайшие для нас частицы, на основе которых увидеть окружающее пространство. Из тех частиц состоят тела живых существ и их души. В том заключается парадокс мироздания, пока не ставший ясным человечеству: наши возможности безграничны. Для понимания чего следует согласиться с необходимостью примирения с ничтожностью телесной оболочки. Тогда получится создать идеально прекрасное. И будет созданное переполненным от благости, вовек пребудет без края.

2. Василий Жуковский «Суд в подземелье» (1831-32)
Бывают в жизни огорченья, все они — за прегрешенья. Насладиться волей пожелала душа, рабою страстям послужа, и родился во грехах порок, чему оттягивался срок. Понять то можно, если бы не одно, того прощать не пожелал никто. Вот взялся Жуковский Вальтера Скотта переводить, одной части поэмы «Мармион» позволив отдельно быть, интересовал Василия эпизод, в котором не каждый читатель греховное найдёт. Разве это дело — осуждать за шалость небольшую, нисколько к другим людям не злую? Всего лишь захотела монахиня найти счастье с мужчиной, уединяясь на время ночи длинной. Ведь более того! Не случилось грехопадение. Может было к страсти плотской влечение. За воротами монастыря монахиню остановили, а после того, собрав иерархов, судили.

3. Василий Жуковский «Ундина» (1831-36)
Чего в жизни человека нет, тому обязательно место суждено найти, увидит оно свет, писатель к тому сюжету подойди. Оживут легенды и сказания, всё, что кануло в небытье, в красках предстанут древние предания, о чём прежде не читал нигде. Вот Жуковский за повествование от Фуке взялся, вольной изложив стихотворной строкой, перед внимающим мир сказок раскрывался, шёл рассказ о деве морской. Как некогда пропала у рыбака дочь, смытая с берега бурным потоком, и в самую первую ночь, когда раздался плач о дне таком жестоком, в хижину девочка ясно голубых глаз пришла, счастьем став для стариков, неведанное по следам за собою несла, продолжая жить без мира оков. Как-то рыцарь в непогоду посетит рыбака, подросшую девчонку узрит, исчезнет из его дум о великосветском рауте тоска, девица душу его покорит.

4. Адельберт фон Шамиссо «Маттео Фальконе» (1836)
Поэзия в переводе — это только перевод или самостоятельный литературный труд? Ответьте прежде для себя, ответа нет однозначного тут. Если в России Жуковский брался за сюжет, взятый у Шамиссо, частично изменяя повествование, добавляя своё, то сам Шамиссо исходил в переводе от Мериме Проспера. И разве думает читатель, что от замысла оригинала много уцелело? Не скажем за Мериме, ибо Жуковского нам важен сейчас перевод, Василий от строк Шамиссо основное для переработки возьмёт, бережно воссоздав такие же детали, чего от него редко ожидали. Не случилось переработки, и всё-таки от Мериме находить не станем мотива, немецкая поэзия Жуковского на труд литературный соблазнила.

5. Василий Жуковский «Капитан Бопп» (1843)
Боится смерти человек. Боится! И на себя, умирая, он злится. Ошибся, важного не совершив, напрасно срок земной прожив. Пред ним теперь безбрежный океан, в котором был он раньше капитан. Метал он молнии, грозил расправой, прославился дурнейшей славой. Солёными словами выражения скреплял, чрез сито жизнь он пропускал. Не верил в Бога капитан, ибо веры не имел. Казалось ему: провидение — не его удел. Спуску не давал, держа за горло моряков. Потому зрел бунт, убить капитана был каждый готов. Свершиться урагану — каре божьей быть! — но слёг капитан, ему долго не жить. Не думал просить прощения у небес, придав солёности солидней вес. Тогда явилось к нему покаяние в человеческой плоти… и смог капитан силы для смирения найти. О таком сюжете где-то Жуковский сыскал мотив, показав во строках, как умирал капитан, себя изменив.

6. Василий Жуковский «Две повести» (1844)
Что пожелать человеку на новом месте? Умерить пыл. Поэтому нужно об этом напомнить, пока сам не забыл. Вот Жуковский донести подобное до Киреевского собрался, когда тот заправлять журналом «Москвитянин» взялся. К чему взор обратить? Конечно, к немецким поэтам. Шамиссо и Рюккерт помогут в этом. Один про Александра сказание сложил, как тот до Эдема и до Индии ходил. Второй — мудростью восточной побудил размышлять способных в Европе, дабы понимали суть, не утопая в болоте.

7. Василий Жуковский «Выбор креста» (1845)
Жить тяжело! Кто так не говорит? Жить тяжело! Путь земной тяготит. Отчего в человеке такая боязнь? Ведь не Христос, крест нёсший на казнь! Словно связаны руки, ноша гнетёт. Просто, приторным кажется мёд. Нет трудностей, способных сломить! И без нужды человек способен прожить. Но каждый раз говорит: ноша моя тяжела. Отчего-то, случается так во все времена. Крест люди и прежде несли, даже за казнью Христа наблюдая, об одном тогда и ныне горько стеная, чего-то хотят, кто-то им должен воздать, но за обретение желанного они не могут соразмерно отдать. Давайте представим, человек способен оказался выбрать долю себе, пусть оная заключается в несомом с собою кресте.

8. Василий Жуковский «Тюльпанное дерево» (1845)
В русских сказках намёк есть, несёт содержание смысл и о пользе весть. А какой намёк содержат немецкие сказки? Закроет разве ребёнок уставшие глазки? Как обретёт спокойствие во сне дитя, на отрезанную голову со страха глядя? Где из тела и костей сварят бульон, послужит для сытной трапезы он. Почти сюжет из кровавых мифов о Фиесте, что готов пожирать детей скопом вместе. Как мог, Жуковский в сказках братьев Гримм снизил жестокости накал, нечто похожее на сказание о можжевельнике он показал. Вышло сумбурно, не пойми ради целей каких, да и прикрытием для краткости рассказа стал будто бы стих. Нет, Василий давно за рифму не брался, более десяти лет он в сказках ритмичной прозой увлекался.

9. Василий Жуковский «Кот в сапогах» (1845)
Сказок всем в мире известных — малое число. Например, про кота в сапогах разве не знает никто? Кот известен, сюжет сказки — не совсем. Сразу не припомнишь — прославился чем. Или вспомнишь? Может не обо всём. Теперь и с точки зрения Жуковского сказку прочтём. Всё такое же, каким после воплотить на экранах старание проявляли, почти ни в чём от сюжета поэта не отступали. «Кот в сапогах» — Шарля Перро творение, Василий из него сделал стихотворение. Опять же, стихотворением то называть весьма тяжело, говорило бы хоть нечто за него. Писал Жуковский, текст посередине страниц помещая, тем только вид поэзии стиху придавая. Да и не тот важен подход, и в таком виде всякий с радостью сказку прочтёт.

10. Василий Жуковский «Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке» (1845)
Русская сказка во всей красе, такой не сыщешь… не сыщешь нигде. О древности она, про Русь? Экий ты, читатель, в золотых яблоках гусь. Может про русских, какие некогда бывали? Но тех русских нигде и никогда не знавали. Те русские жили в отдалённые времена, им не знакомы с Ильменя племена. Не до Гардарик тем русским было, в окружении народов кочевых русское царство тогда жило. Владело богатствами, каких грекам сыскать не доводилось. Обладало силами, знание о коих пылью покрылось. Тогда случилась история в той чудесной стране, когда отправился Иван-царевич вдаль на коне. Искать отправился жар-птицу, золотых яблок воровку. Вот и ты, читатель, раз в оных сошёл за гуся, проявляй в знакомстве с заметкой сноровку.

11. Фёдор Панфёров «Борьба за мир» (1945-47)
В России всегда так, чтобы начать за что-то бороться, сперва нужно за это пострадать. Примером такому мнению предлагается считать произведение Панфёрова «Борьба за мир». Ведь как так получается? Страна вступила в войну неподготовленной. Не удалось поставить на фронт, едва ли ничего… как бы не пытались теперь говорить, превознося умение из руин созидать могущественное строение. Отнюдь, в войну Советский Союз вступил, не умея совладать с продвижением сил Третьего Рейха, оказывая сопротивление за счёт мужества людей, привыкших начинать бороться, так как страдания никогда для них не прекращались. Итак, дабы победить, требовалось наверстать упущенное, возведя заводы, способные поставить продукцию, благодаря которой Красная Армия опрокинет врага и обратит его поступь вспять.
trounin.ru

65 месяц

Блаженный отпуск! Четырнадцать дней в феврале, аккурат во второй половине, остальное предпочитаю оставлять на август, либо на сентябрь, в зависимости от складывающейся обстановки. Тем и хороша медицинская профессия, дающая право рассчитывать на продолжительный отпуск. Правда, ибо медицинская профессия медицинской профессии рознь, случаются огорчения. Если работаешь на выезде - получаешь максимально возможное количество дней. Например, сорок три. Но будь ты работником комплектации укладок - тридцать пять. А если угораздит оказаться диспетчером или старшим фельдшером - не более двадцати восьми. Собственно, в том и печаль: за прошедший год с разной периодичностью отметился на всех перечисленных должностях. Как итог - тридцать семь. Следовательно, отнимая четырнадцать, получаешь огорчительную сумму, из-за которой придётся выходить на работу раньше, чем того хотелось бы.

Отпуск - это время свершений. Казалось бы... Разве есть занятие лучше, нежели проводить дни в бездействии, занимаясь посторонней суетой? Чтение книг - это сопутствующее занятие. Так его и надо понимать. Конечно, литература - это тема для вечности, способная пережить века и тысячелетия. Она же - огромный завал! Его не просто так разложить по полочкам и использовать с пользой для текущего момента бытия. Беда литературы и в том, что, без постоянного перечитывания или запоминания, она из завала преобразуется в бездонную яму, откуда пытаются черпать другие, кто ещё питает надежду на обретение хотя бы какого-нибудь эффекта.

Что же, я опубликовал ещё одну монографию про творчество Загоскина, Лажечникова и Мельникова-Печерского. Впервые то делал вообще без ощущения необходимости. Мне самому не нравилось перечитывать мною написанное, исправлять ошибки и описки. Общей картины понимания сложить не получилось. Причина? Я начал уставать от русской литературы. Отнюдь, не в силу отсутствия терпения для её усвоения. Мне кажется, что хотелось понять - уже понял, теперь должен продвигаться дальше. Было бы так всё легко бросить, дабы перестроиться. Увы! Придётся знакомиться дальше, поскольку я ещё не брался за великих классиков, а если и успел прочитать, то хотелось бы подойти с новым пониманием текста. Тем более, формирование представления о прошлом у меня практически завершилось. Да-да, согласен, я поспешно делаю выводы - через десять лет я буду точно такими словами говорить обо мне сегодняшнем.

Наконец-то дождался первого отзыва на "Б." - сразу отрицательного. Не пришлось произведение по душе человеку, он правильно указал на недочёты. С другой стороны, я склонен считать это за похвалу, поскольку таким образом писал, ни к чему другому не побуждая. Даже интересно, когда тебя критикуют, не беря слов с потолка. Спасибо людям за попытку чтения, нашли возможность в завале личных интересов снизойти до чтения книг, ни на что, в плане художественности, не претендующих.

Говоря о завалах, сам погряз в завале. Мне нужно готовить публикацию архивов, а там снова порядка трёх томов за отчётный год. Где искать силы и время? Пусть этим добром располагаю, но всё равно следует искать, так как, стоит опомниться, пора совершать вечерний туалет и отходить ко сну.

Не будем больше грустить, пора заниматься другими важными делами. Всему быть таким, каким оно окажется по окончании. Поэтому, смотрим на экран, начинаем писать очередную критическую заметку. О чём она будет? Хотелось бы вернуться к изучению философии, но реализовывать творческий потенциал предстоит на примере поэтических изысканий Жуковского. Как тут не скажешь, что, начиная за здравие, продолжаешь творить по остаточному принципу, поскольку устал, оставаясь должен оправдываться перед собственной совестью.
гл. фотка

горький, панова, тургенев

Полные рецензии по ссылкам.

1. Максим Горький — Рассказы 1910-13
В совокупности, планируя создавать крупные произведения, Горький в порывах отдохновения делал наброски, способные в последующем послужить за основу для повести или романа. Начиная с 1910 года, Максим прорабатывал идею создания образа романтизирующего молодого человека, чьи идеалы должны быть воспринимаемыми за благие. Ставился вопрос: каким его изобразить? Горький придумал двадцатипятилетнего столяра Фому. Этот Фома думал правильно, как того хотелось Максиму, но в остальном жизнь данного персонажа не складывалась. Желая окружающим добра, сам Фома претерпевал непотребное к себе отношение, чаще связанное с присущей ему нелепостью. Будучи плохо сложенным физически, Фома заставлял смеяться над собой, дозволяя мысли, вроде такой, что всякому должно воздавать сугубо добром. В газете «Утро России» и в «Новом журнале для всех» рассказ вышел под названием «До полного!», в заграничных изданиях он именовался иначе — «Романтик».

2. Максим Горький «Русские сказки» (1912, 1917)
Всего Горьким написано шестнадцать сказок, позднее опубликованных под заглавием «Русские сказки», но надо понимать — первоначально национальная окраска повествованию не придавалась. По действующим лицам читатель всё равно не мог понять, о ком автор брался рассказывать, поскольку подобные истории могли произойти где угодно, за исключением эпизодов, когда Горьким сообщалась конкретика. Значительная часть сказок написана за несколько месяцев в начале 1912 года, оставшиеся — пятью годами позже. Публикация происходила в берлинском издательстве Ладыжникова и российских изданиях: журнал «Современный мир» и газеты «Новая жизнь», «Правда», «Русское слово», «Свободная мысль».

3. Вера Панова «Кружилиха» (1947)
Советское общество никто не назовёт идеальным: были люди, которые казались лишними для той поры. Но как иначе показать, каким гражданам Советского Союза полагается быть, если не приводить в пример постоянно оступающихся? Можно сослаться на Сталина, придумавшего для литературы идеальную ситуацию — описывать лучшее из возможного, тогда как всё и без того хорошо. То есть не бывает такого, чтобы человек оказывался способным вызывать антипатию у читателя, всё равно в нём есть черты — их пробуждения следует добиться. А как же это совершить, если не поставив в пример дельных граждан страны? Вот Вера Панова и взялась описать один из заводов, где трудились самые разные рабочие, имевшие единственную цель — помочь Советскому Союзу пережить акт нацисткой агрессии, обратив поступь врага вспять.

4. Иван Тургенев «Неосторожность» (1843)
Поэт, критик и сразу драматург — Тургенев брался пробовать силы в разных жанрах. И он не мог иначе поступать, получая хвалебные отзывы от Белинского. Такое решение примет всякий автор, когда до него нисходят в обходительных речах. Не получая прямого укора, ласково встречающий замечания, Иван продолжал стараться, находя точку для опоры. И без того понятно, что неосторожная критика губит начинания. И не быть Тургеневу писателем, не получай он одобрительных слов. Когда Белинский говорил, насколько хорошо написано, а чтобы ещё лучше воспринималось — следует кое-что подправить, то Иван ни в чём не перечил. Его уверенность кажется понятной — пусть другие находят попытки начинающего литератора невразумительными, зато Белинский отмечает в им написанном некоторую прелесть. Коли так, следует продолжать совершенствовать слог. Становилось маловажным, насколько Тургенева желали принижать. Впрочем, опыты Ивана могли и не стать достоянием общественности. Например, пьеса «Неосторожность», написанная по следам совсем недавно популярной испанской темы, — в 1839 году по либретто «Тоска по родине» (за авторством Загоскина) имела место быть с шумным успехом постановка о быте русского дворянина под небом Испании.

5. Иван Тургенев «Безденежье» (1845)
Что плохого в правде? Может быть то, что для кого-то такая правда походит на оскорбление? Причём оскорбляются не обвиняемые, а люди, боящиеся распространения подобного восприятия действительности. Тургенев лишь отразил проблему, имеющую место быть всегда и везде, практически в любом обществе, за исключением некоторых, оставленных человечеством в глубоком прошлом. Иван рассказал про стремление жить хорошо, невзирая на невозможность осуществления этого. Имея за плечами солидное состояние, богатую усадьбу и крепкое хозяйство, молодой человек предпочёл оставить всё это на попечение маменьки, покинув отчий дом, перебравшись в столицу Империи. Теперь ему предстояло жить без гроша за душой, поскольку Тургенев именно в таком виде решил показать развитие событий.

6. Иван Тургенев «Где тонко, там и рвётся» (1848)
Когда вспоминают пьесу «Где тонко, там и рвётся», обязательно ссылаются на французскую драматургию, особенно в лице Мюссе. Тому есть объяснение. Во время написания Тургенев находился в Париже. Определением для данного литературного труда становится слово «проверб», должное пониматься в качестве прямого перевода — «поговорка». То есть имеется в виду, что содержание произведения раскрывается через название. Соответственно, Иван должен был так составить действие, чтобы читатель сделал вывод: где тонко, там и рвётся.

7. Иван Тургенев «Нахлебник» (1848)
Дворяне дворянам — рознь. Некоторые привилегированные слои населения Российской Империи никак не могли быть принимаемыми за достойных иметь право на высокое положение в обществе. С подобным ничего не поделаешь — о таком писали и прежде. Российские драматурги за полвека до Тургенева наблюдали похожую ситуацию, видя в качестве дворян людей, по складу ума сходных с крепостными. И теперь, уже в России Николая, совсем недавно пожавшей славу сильнейшего государства Европы, продолжали присутствовать элементы, заставлявшие современников краснеть. Немудрено, что пьесу «Нахлебник» запретили именно за демонстрацию читателю неблагожелательного восприятия содержания. Опять же, ничего особенного Тургенев не рассказал — подобного склада характера человек может быть везде, в том числе и среди дворян.

8. Иван Тургенев «Холостяк» (1849)
«Холостяк» — самая первая пьеса Тургенева, поставленная на сцене. Цензурных замечаний почти не было, если не считать вольных слов Ивана по поводу крепостничества, изъятых из опубликованного в «Отечественных записках» варианта. Зритель должен был столкнуться с другой проблемой, скрывать которую не имелось необходимости. Об этом на протяжении первой половины века писали едва ли не все писатели того времени. Если говорить проще, то сколь не будь привлекательной внешности, на тебя всё равно не посмотрят, коли в кармане пусто, нет связей, браком никак не получится поправить положение в обществе. Успех к постановке быстро сменился ослаблением внимания, что принято связывать с нежеланием актёров сыграть хуже, нежели то сделали их предшественники в первых постановках. Критика пьесу встретила довольно благожелательно.

9. Иван Тургенев «Завтрак у предводителя» (1849)
В поисках нейтральной темы, Тургенев взял самую обыденную ситуацию — раздел наследства. На завтраке у предводителя дворянства должны были собраться спорящие стороны, выработав мнение, обязанное всех устроить. Придти к компромиссу не получится, поскольку, пока одна сторона проявит согласие с важностью примирения, другая — продолжит выяснять отношения, недовольная предлагаемыми вариантами. Кажется, ничего запретного в тексте нет. Тогда почему содержание подверглось значительным цензурным правкам? Объяснить то получится лишь с помощью человеческого фактора — у каждого цензора имелось собственное мнение. Кто-то не увидел моменты, порочащие дворян, иному показалось, что таких моментов изрядно. Как итог, пьеса под запретом, публикация и постановка на сцене не дозволялась.

10. Иван Тургенев «Месяц в деревне» (1850)
Среди произведений Тургенева, помимо прочих, в узких кругах, преимущественно театральных, принято ставить пьесу «Месяц в деревне» в статус особого литературного труда. Причина этого объясняется психологизмом, который прорабатывался в течение трёх лет. Иван приступил к написанию ещё в 1848 году, возможно вдохновлённый парижскими постановками, в числе которых была и пьеса «Мачеха» за авторством Оноре де Бальзака. По сюжету Ивана в деревню приезжал студент для обучения дворянских детей русскому языку, в него влюблялись жена помещика Наталья и воспитательница Верочка. Вновь Тургенев не дал читателю ознакомиться с окончанием предлагаемой истории, не позволив чувствам возобладать над происходящим. По этой ли причине, или по другой, цензура оскорбилась и не допустила пьесу к публикации.

11. Иван Тургенев «Провинциалка» (1850)
Окончательный успех драматурга пришёл к Тургеневу с постановкой «Провинциалки». Цензура никак не воспрепятствовала публикации, но возникли проблемы с размещённым текстом на страницах «Отечественных записок» — читателю была представлена не та редакция произведения да ещё с множественным количеством ошибок. Долгие годы исправлений не делали, несмотря на постоянные указания Ивана. Забудем об этом! Важнее — факт успеха. Надо лишь представить, какое внимание заслужил Тургенев — на премьеру собрался высший свет столицы, присутствовала и монаршая семья. Критика отнеслась к пьесе сдержанно, не посмев укорить автора ни в чём, кроме указания на необходимость сократить размер произведения, поскольку пьеса представлена одним эпизодом, растянутым на длительное единственное действие. Говорят, сдержанным стался и Фаддей Булгарин, что связывали с нежеланием театрального критика опосредованно омрачить визит царских особ на представление.

12. Иван Тургенев — Сцены 1842-50
У творца всегда много желаний и представлений о том, к осуществлению чего он будет стремиться. Такие планы появляются постоянно, поскольку нельзя заранее предугадать, в каком направлении продолжишь работу. Хватало замыслов и у Тургенева, заброшенные им в силу разных причин. Теперь принимаются попытки увидеть больше в задумках, нежели в их реализации был заинтересован сам творец. В собраниях сочинений можно встретить перечни задуманных и начатых пьес, с раскрытием того или иного смысла, проведения параллелей и увязки в некое полотно, с указанием причин, почему Тургенев не довёл работу до конца. Но особо выделяется ряд пьес, для приличия которые следует именовать сценами, так как далее описания действующих лиц Иван сил не прилагал, либо нечто писал, не оставив о том оригинальных записей, упоминая в письмах, на основании чего тургеневистами и делались выводы.
trounin.ru

К. Трунин "Загоскин, Лажечников, Мельников-Печерский: Критика и анализ литературного наследия"(2020)



Если писатель при жизни имеет успех у читателя, но потомок про его творчество забывает — таких авторов относят ко второму ряду. Они практически не переиздаются, за редкими исключениями. Про их литературные труды чаще всего узнаёшь совершенно случайно, а уж про знакомство с ними и говорить не приходится. Редкий читатель, исходя из многообразия писательских имён, решится прикоснуться к чему-то, о чём его современники не имеют представления. Подобное отношение отчасти следует признать оправданным, исходя из истины — лучшее обязательно со временем отсеется от прочего. И не так важно, какой успех писатель пожнёт среди потомков, то чаще всего является непредсказуемым, зависимым от многих факторов, вроде складывающегося положения в обществе, в котором требуются определённые представления о полагающемся на текущий момент. Поэтому, кто сегодня нами причисляется ко второму ряду, когда-нибудь способен оказаться выше, в том числе войдя в золотой фонд литературы.

Для рассмотрения в данной монографии взят творческий путь трёх писателей. Во-первых, это Михаил Загоскин (1789-1852), чья деятельность была неразрывно связана с театром. С первых пьес Михаил получил широкую известность, периодически создавая постановки для сцены, он приступил к написанию романов на историческую тематику, показывая нравы, какими они были с древнейших времён и до современного ему дня. За всплеском интереса всегда следовало охлаждение читательского внимания. По смерти труды Загоскина в большей своей части не переиздаются, доступные только в дореволюционной орфографии.

Во-вторых, Иван Лажечников (1792-1869) — талантливый романист. Несмотря на заслуженный успех, считался за приверженца необходимости создавать художественные произведения по принципу необязательности соответствия историческим реалиям. Несмотря на это, Лажечников очень любил повторять, как один из романов высоко оценивал Пушкин, считая, будто тому предстоит быть в числе лучших произведений, написанных на русском языке. Писательская слава начала угасать ещё при жизни. Но Лажечников всё же оказывается востребованным и среди потомков, особенно в части таких романов, какие регулярно переиздаются, вроде «Последнего Новика», «Ледяного дома» и «Басурмана».

В-третьих, Павел Мельников (1818-1883), публиковавшийся под псевдонимом Андрей Печерский, из-за чего его принято называть двойной фамилией — Мельников-Печерский. Он — единственный, чьи работы находят спрос поныне, если говорить про дилогию о староверах, состоящую из восьми частей в двух книгах: «В лесах» и «На горах», тогда как прочие его труды крайне редко переиздаются. Изначально склонный к изучению нравов, Мельников взялся описывать своё путешествие в Пермскую губернию. В дальнейшем он изложил события, последовавшие за церковным расколом. Он же имел интерес к русско-польским отношениям, что следовало из напряжённости внутри Российской Империи, частью в себя включавшей Речь Посполитую, разделённую при Екатерине II.

Читателю обязательно предстоит задуматься, насколько важно помнить и знакомиться с литературными трудами писателей, ныне забытых или забываемых. Некогда писатели второго ряда не бедствовали, способные литературным трудом зарабатывать деньги, невзирая на прочие источники дохода, они приковывали внимание современников, умеющие заинтересовать и дать надежду на создание ещё более примечательных произведений. Время действительно отсеяло плоды их деятельности, либо читатель не в полную меру проявил способность к знакомству с творчеством Загоскина, Лажечникова и Мельникова-Печерского. Теперь появилась возможность ознакомиться с тем, о чём пришлось забыть.

Данную монографию можно рекомендовать читателю, кто нашёл интересным изложение в схожих трудах автора о творчестве Якова Княжнина, Дениса Фонвизина, Ивана Крылова, Михаила Булгакова, Александра Куприна, Константина Паустовского, Эмиля Золя, Джека Лондона и Джеральда Даррелла.

Данное издание распространяется бесплатно.

Оригинал записи тут
гл. фотка

грин, байрон, шиллер, жуковский, гончар, казакевич, карамзин

Полные рецензии по ссылкам.

1. Александр Грин — Рассказы 1909
Есть мнение: создавая литературные произведения в первые годы творчества, Грин не считал себя писателем. Почему такого мнения он мог придерживаться? Видимо, причина в недостаточном умении придумывать. Пока Александр продолжал отражать действительность, ничего не измышляя сверх имевшего место быть.

2. Александр Грин — Рассказы 1910
Грин продолжал придерживаться формы рассказа. Так казалось проще. Он и сборник в 1910 году опубликовал, назвав без придумки — «Рассказы». Другим событием того года стал арест с последующей ссылкой в Архангельскую губернию. Александра наконец-то разыскали и отправили отбывать наказание.

3. Александр Грин «Имение Хонса» (1910)
Однажды Грин задумался, как сделать так, чтобы человек не творил зла, поступая на благо себе и другим? Ответ казался лишённым сложности. Для этого потребуется простое, заставить всех людей вести себя благочинным образом. Но как? Допустим, такое получится осуществить. Тогда возникает новый вопрос: неужели человек научится жить в ладу с себе подобными? А не сойдёт ли человек с ума, окружённый умиротворением? Вот в этом Александр и постарался разобраться с помощью рассказа «Имение Хонса».

4. Александр Грин — Рассказы 1911-12
Есть в жизни преступника момент, когда он страстно желает вернуться к обычной жизни, но продолжает находиться под грузом ответственности. Система наказаний для того и предназначена, чтобы преступники становились на путь исправления. Но есть иной момент — за любой проступок должен нести соразмерную плату, вне зависимости от того, насколько ты смирился с неизбежным. Вроде бы с Александром Грином случилось полагающееся — он исправился. Ему претит идти в ногу с эсерами, он более не призывает к выступлению против власти. Вместе с тем, за ним числится преступление с полагающимся наказанием. С 1910 года Александр под следствием, годом позже в ссылке, ещё год спустя срок сокращён до двух лет. Поэтому с 1912 года Грин становится свободным человеком. Однако, время оказалось упущенным, творческая продуктивность снизилась.

5. Джордж Байрон «Шильонский узник» (1816)
Бороться за лучшую долю — дело желанное, будто Богом свыше человеку данное. В борьбе прожить дни, не зная покоя, не боясь претерпеть от голода и зноя. Не боясь тюрьмы, плахи не испугавшись, в плену у безумцев властных оказавшись. Потерять не боясь всего, что сердцу дорогое, лишь бы иго одолеть — к люду злое. Восстать, смело о праве на благо заявив, тирана свергнув с трона, его придворных убив. Своим примером показать, как надо к людям относиться, достойно править государством, на покой уставшим удалиться. Всему этому быть, кто верить в силы привык, разве Байрона «Шильонский узник» о том не говорит?

6. Фридрих Шиллер «Перчатка» (1797)
За дамы честь сражаться рыцарь должен? Он должен её капризам потакать? Так поступает рыцарь, ежли жизнью сломлен, не знающий, как доблесть доказать. Про таких говорят: он бросится в пекло, удовлетворяя смутное желанье девицы. Глаза такого рыцаря отвагою горят, он отберёт дитя у рассвирепевшей львицы. Да разве толк в том хоть малый есть? Доблести разве прибавит отвага храброго душой? Понятным кажется, не пострадала честь. Но не стал ли рыцарь тряпкой половой? Каприз удовлетворён, девица от восторга верещит, вроде рыцарь славой будет окружён, отчего-то оплёванный только стоит. Тут понимай, как желаешь понимание иметь. Не всякий согласится глупостью доблесть добывать. Не дело — лезть к тиграм из-за девичьего каприза в клеть: о том стремился Шиллер рассказать.

7. Василий Жуковский «Неожиданное свидание», «Две были и ещё одна» (1831)
Бывает на душе поэта мрак, и вроде он — не есть простак, но как же хочется творить, при этом кем-то выше быть. Тогда идут вперёд приёмы, пиши о том хоть правил своды, и получаешь превосходный результат, тому поэт сверх меры рад. Решил Жуковский Гебеля сюжеты донести: своим слогом перевести. Василий взял — метрический гекз, показав — не может его обойтись без. И полилась из уст античного толка речь, сумел поэт в нужную форму стих свой облечь. Разговор зашёл про необычное событие, похожее на славное открытие, был найден молодого человека труп, какой редко ищущие найдут. Свеж лицом тот умерший в недалёкий час, не отвести от юноши нашедшим глаз, да никто его прежде в сих местах не видал, только один человек его знал. Невеста в умершем жениха признала, он пропал — она искала, минуло порядочно зим, лицо старухи сплошь из морщин. Как труп без тления в шахте пребывал? Никто того не знал. С почестями захоронили погибшего шахтёра — сказ о том стал предметом разговора. Гебель «Неожиданное свидание» краше показал, Жуковский гекзаметром переводить стал.

8. Василий Жуковский «Сражение с змеем» (1831)
Некогда Шиллер балладу сложил, он о подвиге рыцаря рассказ повёл, как тот тварь мерзкую убил, чем порицание от магистра ордена обрёл. Ведь не о простом рыцаре история была, он из тех, кого иоаннитами звали, некогда иначе звучали их имена, монахами с Родоса тех воинов знали. Теперь они известными под рыцарей с Мальты прозванием, ибо там нашли последний оплот, но говорить приходится о другом, что стало преданием, как отличился рыцарь, как легенда о том поныне живёт.

9. Василий Жуковский «Суд Божий» (1831)
Всё Богом даётся человеку, ничего не стоит человек! Так было от века и до веку, тому быть во всякий век. На Бога уповать, Богом следует жить, научиться грехи людям прощать, не нам по их делам судить. Тогда правдивым станет всякий, кто годами удачливым слыл, кто от жары не изнывал в день жаркий, кому промозглый дождь казался мил, кто не спешил идти вперёд, кто мольбы к Небу обращал, того лишь милость божья ждёт, за то, что иного от Бога не желал. Смирение — к нему стремиться надо нам, не господам поклоны отбивать, ведь в жизни есть большой обман, Творца никем не нужно подменять.

10. Олесь Гончар «Знаменосцы» (1946-48)
Как доблестная Красная Армия шла на Берлин? Пожалуй, о том известно ещё меньше, нежели про то, как русская армия противостояла Наполеону, изгнав силы объединённой Европы из России. Но как-то Красная Армия одерживала верх, ни в чём не уступая сопернику. Неужели солдаты Третьего Рейха не сопротивлялись, постоянно отступая? Отнюдь, боевые действия были не менее ожесточёнными, мало в чём уступающие оборонительной способности воинов Советского Союза. Рассказать бы об этом читателю! Отчасти помощь оказал Олесь Гончар, написавший трилогию «Знаменосцы». Повествование коснулось как раз тех лет, когда война перешла в следующую стадию — к заграничному походу.

11. Эммануил Казакевич «Звезда» (1947)
На войне правда остаётся за той стороной, которая одерживает победу. И не так важно, каких идеалов придерживаются противоборствующие силы, всё равно правда окажется правдой, как к ней не относись впоследствии. Но — одно дело говорить о войне, когда боевые действия в разгаре, другое — по окончании. Так получается, что написанное после — пропитано пониманием уже свершившегося. С этим ничего не поделаешь. Однако, люди умирали в той борьбе, становясь жертвами обстоятельств. На смерть шли и те, от чьих усилий зависел будущий успех или провал. Например, служба в разведке — одна из опаснейших на войне. Редкий человек задумывается, какие проблемы могут возникнуть у разведчиков. А ведь они случаются и бытового характера. Что же, Эммануил Казакевич, пройдя войну в качестве причастного к разведотделу, смог поведать, какие препятствия преодолевали бойцы Красной Армии.

12-15. Николай Карамзин — Переводы 1803. Часть I, Часть II, Часть III, Часть IV

16. Василий Жуковский «Сказка о царе Берендее» (1831)
Есть мудрые про сказку слова, будто сказка мудростью полна, явно лживая по содержанию притом, даёт наставление полезное потом. Иной сказке только бы показать сюжет, в чём смысла не было и нет. И вот Жуковский, вступая в поэтический с Пушкиным спор, породил творение, не заслужив от современников укор. Дивно это — показать Русь былую: не видел русский человек страну такую. Волшебством переполнялись события тех дней, страдали люди от злокозненных старцев и их затей. Так и Василий, взяв за основу некие части древних сказаний, породил сам то, чему быть среди чудесных преданий, да без полезного урока для молодцов, скорее следует говорить про слаженный строй вместе поставленных слов.
trounin.ru

64 месяц

Теперь я точно могу сказать, почему люди перестают читать книги - для этого нет времени. Его трудно найти, если проводишь дни в труде, приходя домой для выполнения краткосрочных нужд и в меру продолжительного сна. Большей частью таким времяпровождением наполнена и добрая половина сего года. Я уже отвык иметь стремления забывать обо всех проблемах, уделяя внимание написанию критических заметок. Да и не скажешь, чтобы образовался завал. С чего ему быть? Когда читаешь от силы по один-два часа за сутки. Говоря точнее, успеваешь прослушать аудиовариант. О чём вообще может быть речь...

Всё-таки давайте определимся - литературная критика является тяжёлым трудом, мало кому полезным. В самом деле, ежели саму книгу прочитать не успеваешь, до критики вообще никогда не доберёшься. Да и нужна ли таковая критика вообще, коли она касается сугубо разбора произведений, забывая о дне настоящем? Вот тут-то и приходят на ум критические разборы моего прошлого, когда я познавал не столько произведения, сколько через них осознавал окружающий меня мир.

Что делать дальше? Разве только найти силы на создание нового художественного труда. О чём писать? Не знаю. Не могу настраивать фантазию так, чтобы долго и плодотворно сочинять. Да и мой читатель, если такой имеется, давно понял - пишу не произведения, а делюсь мыслями. Из этого проистекает проблема - фантазия должна оказываться уместной. Как быть? Похоже, нужно взять тему, на основе которой я смогу порассуждать о чём-то определённом, к чему пока ещё склонности не имел. Может быть, этим станет биография какого-нибудь писателя, благо мои разборы окажут там существенную подмогу. А может работа на историческую тематику, для чего потребуется полностью пересмотреть мироустройство, поняв ход мысли людей, живших с иным пониманием о морали и должном быть. Вполне допускаю и ещё одно произведение на злобу дня, благо "Отрицательная субстанция" - это раскрытие особенностей труда сотрудников Скорой помощи, а "Б." - реалии того мира, каким он был до разразившейся эпидемии девятнадцатого Ковида.

В моей жизни произошло важное событие - обрёл полную самостоятельность. Не знаю, почему отдалял этот момент, придумывая различные отговорки, лишь бы не претворить так мне нужное в действительность. Судите сами, отдельная квартира - собственный микроклимат, в котором я должен начать вести не менее плодотворную деятельность. И даже понял - без удобного стола на рельсы творческого процесса мне не стать. И пока не перевёз свой старый добрый стол - приступать к написанию критических заметок не мог, поскольку мысль постоянно терялась от неудобного положения. И я бы взял стол получше - добротный массив, внешняя величественность и значительная длина и ширина, - но для того не располагаю соответствующей наличностью.

Стал задумываться о поиске места в пространстве бытия. Безусловно, работа на Скорой помощи - своего рода экстрим, особенно в этот безумный отрезок времени. Но желается чего-то более спокойного, без излишней суеты, чтобы процесс исполнения обязанностей принял вид зависимого явления, в который никто не сможет излишне часто вмешиваться. Да к чему о таком размышлять - наш мир не предназначен для умиротворения и существования вне затрагивания чужих интересов. Буду существовать тем образом и до той поры, пока к тому получается найти позволение мне отпущенного пространства.

Никуда не денешься - я выработал в себе умение слова. На этом и предстоит продолжать существование. Даже не стану загадывать, куда прокладывается путь. Главное, не утонуть в водовороте, ничего по себе дельного не оставив.