Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

гл. фотка

ньюби, рубенс, мёрдок, казакевич, савиньон, элдер, рыбак, островский, седых, грин, найпол, волошин

Полные рецензии по ссылкам.

1. Перси Ховард Ньюби «За это придётся ответить» (1968)
Человек не любит считать себя виноватым в бедах других, но считает за правильное — найти, кто повинен в его собственных бедах. А жизненные реалии таковы, что не кто-то другой, каждый из нас должен быть признан виновным в происходящем, причём без придания значения, пытается ли кто-то сделать общее положение хотя бы терпимым. Ничего не имеет значения, поскольку всё должно оцениваться в совокупности. И получается именно то, с чем приходится считаться. Ежели появятся предпосылки к изменению, это обязательно произойдёт. Как самый примитивный пример — человек привык уничтожать мир. Только где-то за уничтожением следует восстановление порядка, поскольку таковы традиции, где-то возникают попытки добиваться в меру сносного порядка, ибо отдельные люди обладают гипертрофированным чувством совести в обратную сторону, где-то вовсе ничего не делается, согласно всё тех же традиций. Несмотря на разнообразие взглядов, единство в действиях неизменно присутствует, так как человечеству приходится находить способы разрешения конфликтов. Поэтому не было и не будет оправданий даже тому человеку, который совсем недавно осознал собственную личность.

2. Бернис Рубенс «Избранный член» (1969)
Сперва ребёнок, подающий надежды, потом подросток, добивающийся осуществления цели, затем успешный выпускник и профессионал своего дела, зарабатывающий достаточное количество средств для существования. На таких людей всегда указывают, когда желают привести пример, которому должны следовать дети, подростки и взрослые. Однако, не всегда пример оказывается удачным, поскольку порою случается не совсем то, чего от подобных членов общества ожидают. В жизни всякое случается! Человек может совершить преступление, отчего на его достижениях можно поставить крест, если он будет осужден на заключение в тюрьму. Человек может эмоционально выгореть, занявшись другим делом, и хорошо, если не таким, за какое заслужит порицание. Чья-то жизнь просто идёт под откос, потому как в какой-то момент наступает разлад. Но хуже всего, если показательный пример в итоге приобретает зависимость, какой бы она не являлась, лишь бы не наркоманией. Потому как в данном случае всё становится совсем печальным… как и в произведении Бернис Рубенс.

3. Айрис Мёрдок «Ученик философа» (1983)
Не дано всем писателям писать одинаково хорошо. Это и к лучшему. Поскольку не каждый читатель согласится читать то, что кому-то кажется прекрасным образцом художественного слова. Ведь одни читатели требуют увлекательного сюжета, другим подавай мешанину. Но и с писателями случается странное: сегодня они пишут книгу в одном стиле, через несколько лет — в совершенно ином. И читатель, ранее обжёгшийся на знакомстве с автором, либо его искренне полюбивший, при очередном чтении находит далеко не то, чего ожидал. В том и заключается проблема литературы — невозможность заранее понять, стоит ли браться за чтение книги. Про переводы — совсем отдельная история, так как даже талантливо написанную книгу может испортить человек, не обладающий точно такой же степенью таланта, чтобы донести до читателя содержание произведения. Впрочем, раз разговор зашёл о творчестве Айрис Мёрдок, то сомнительно, будто её литературные труды могут спасать или уничтожать переводчики, поскольку нельзя испортить то, к чему нужно подходить с особой осторожностью. Проще говоря, Мёрдок писала тяжёлым для усвоения стилем, более утопая в собственных размышлениях, чем позволяя событиям продвинуться хотя бы на сантиметр.

4. Эммануил Казакевич «Весна на Одере» (1949, 1956)
У «Весны на Одере» есть две части. Первая — удостоилась Сталинской премии, вторая — нет, поскольку после смерти Сталина данная премия не вручалась. Но была бы она такой почести удостоена? Вопрос, на который нет необходимости отвечать. Лучше посмотреть, к чему проявили внимание, когда обращались к тексту произведения, считая его достойным ведущей государственной литературной награды. Тогда Казакевич уже успел себя зарекомендовать, написав пронзительную повесть «Звезда», рассказав о том, как погибла группа разведчиков, с самого начала понимавшая — вернуться не получится, но они обязаны добыть ценные сведения. Теперь Эммануил писал на другую тему, говоря о коренном переломе в войне. Вернее, о той стадии, когда падение Третьего Рейха казалось очевидным. Советские солдаты пересекали границу Германии, сами не веря, насколько подобное оказалось возможным. С этого и начинается повествование.

5. Андре Савиньон «Девушки дождя» (1912)
Может показаться, Савиньон взялся описывать один из туземных островов, некогда находившихся под контролем Франции. Да, местом действия является остров, но не туземный, а находящийся в двух часах плавания от европейского континента. Или читатель должен думать, будто в тех краях продолжали сохраняться пещерные традиции? Разве такое возможно? С древнейших времён остров обязан был вызывать интерес у всякого, кто северными морями направлялся в Средиземное море, либо наоборот. Как римляне, так и викинги, должны были оставить след на острове. Однако, по Савиньону получалось, что на местных жителей это не наложило отпечатка, они остались такими же, какими были на протяжении тысячелетий до того. Но всему предстоит меняться, такая судьба ожидает и остров Уэсан, куда уже стучится европейская цивилизация, готовая поделиться всеми теми пороками, которые ей присущи.

6. Марк Элдер «Народ моря» (1910-11)
Знаком ли читатель с французскими островами? Если он прежде мог иметь знакомство с островом Уэсан, на котором происходило действие произведения «Девушки дождя» за авторством Андре Савиньона, то теперь он может познакомится с бытом жителей острова Нуармутье, что расположен на том же западном побережье, но в более густо населённом районе. Если читатель имеет представление о реке Луара, то её путь заканчивается как раз там, где возвышается над водной гладью остров Нуармутье, обречённый быть под водой, обнесённый дамбами, потому продолжая существовать. На этом острове не должны были жить люди, вследствие чего каждый день они проводят в борьбе за существование, сражаясь с морем. Да и без моря они существовать не смогут, так как являются рыбаками. Именно это нужно знать, приступая к знакомству с произведением Марка Элдера, на страницах которого смерть не воспринимается чем-то особенным. Просто об умерших на том острове не принято вспоминать.

7. Натан Рыбак «Переяславская рада» (1948, 1953)
Роман «Переяславская рада» состоит из двух частей. За первую часть Натан Рыбак был удостоен Сталинской премии. В произведении раскрывается путь, пройденный казачеством во главе с Богданом Хмельницким до объединения с Русским царством. Натан Рыбак рассмотрел все аспекта, чтобы у читателя сложилось правильное понимание происходившего в прошлом. В первую очередь, тяжёлое положение по отношению к Польше, считавшей казачьи территории за свои владения. Не менее тяжёлое положение складывалось из-за соседства с Османской империей. Но самое главное для казаков, что и определяло их пристрастия, — это православная вера, из-за чего они и стремились воссоединиться с Русью. Именно таким образом Натан Рыбак брался повествовать, в чём был прав, в тот исторический период для казачества не существовало иного пути, поскольку не будь объединения с Русским царством, случилось бы поглощение Польшей, что тогда большей частью казаков воспринималось за недопустимое.

8. Александр Островский «На всякого мудреца довольно простоты» (1868)
Вспомнил Островский, в каком виде лучше его пьесы воспринимаются, снова приступил к описанию быта, создав произведение на злобу повседневности. Теперь Александр рассказывал, как молодые люди могут добиваться успеха в жизни, прикладывая к тому не такие уж и большие усилия. Требуется малое — постоянно и безостановочно льстить. Не имеет важности кому, главное для всех оказываться угодным. С таким подходом очень скоро обретёшь успех, будешь пользоваться уважением, к твоему мнению начнут прислушиваться. Просто каждый человек желает слышать в свой адрес одобрительные и ободрительные слова, ради чего он будет готов тебя носить на руках. Так и происходило в очередной пьесе Островского, за тем исключением, что произведение требуется подкрепить моралью. И она звучит примерно так: лги во имя лжи, оставаясь честным наедине с самим собой.

9. Александр Островский «Бешенные деньги» (1869)
Что было в прошлом, будущего касаться не может. Поэтому не сможет вчерашний день повториться в дне завтрашнем. Обязательно проявятся отличительные черты, заставляющие иначе смотреть на действительность. Неважно, как на мир смотрели предки, не им предстоит решать, чему и каким образом происходить. Но человек не способен за один миг измениться, продолжая оставаться верным собственным взглядам. И из-за этого постоянно происходят конфликты. Впрочем, всему суждено кануть в небытие, обязательно из него потом возвращаясь. Такова история человеческого рода, уходить от одного, чтобы к нему затем вновь стремиться. Пока же, раз разговор касается пьесы Островского, нужно остановить мгновение, и увидеть одно из времён, когда былое продолжало оставаться, ни в чём не собираясь сдавать позиций. Впрочем, дело касалось извечной человеческой страсти: легко наживаться, почти не прилагая к тому усилий.

10. Александр Островский «Тушино» (1866), «Горячее сердце» (1868)
Островскому указывали на провальные результаты его изысканий на историческую тему, это не мешало Александру продолжать трудиться над сюжетами. Он был прав, неважно, как к твоему творчеству относятся другие, только бы у тебя имелось желание созидать нечто новое, к созданию чего ты готов приложить руку. Да, пьеса «Тушино» (ещё одна пьеса на тему Смутного времени) вышла не совсем удачной. Вернее, оказалась полностью провальной. Если на прежние постановки люди ходили с ожиданием раскрытия социальных проблем, над которыми они могут поплакать и посмеяться, то вновь наблюдать за историческим сюжетом, лишённым привязки к текущему моменту, мало кому могло захотеться. Может Островский излишне верил в свои силы, всё-таки уже не безвестный драматург, а личность, примечаемая на самом высоком уровне. Вполне можно вспомнить про Уваровскую премию, лауреатом которой Александр стал благодаря написанию «Грозы».

11. Александр Островский «Лес» (1870), «Не всё коту масленица» (1871)
В поисках нового сюжета Островский опирался на происходящее вокруг. Если становилось известно о каком-либо событии, его можно рассмотреть на собственный лад, представив ситуацию такой, какой кажется наиболее удобным. Например, дела дворян всё более расстраиваются, поскольку не хватает соображения, каким образом управлять поместьями. Постоянно приходят известия, как то одно семейство распродаёт имущество, то — другое. Причём это происходит не сразу, продажа совершается по частям. Сперва приходится выручать деньги за земельные наделы, потом за остальные владения, вплоть до поместий. И на этом пути расстройства финансового положения возникают моменты, благодаря которым может получиться вновь вернуть утраченное. Однако, чаще всё шло на слом, на долгое время меняя старых владельцев на новых. Продавались и леса, на которых должен был быть особенно повышенный спрос. Стоило бы увидеть в пьесе Островского предостережение, чего не случилось. Наоборот, Александра обвинили в отсутствии литературного вкуса.

12. Александр Островский «Комик XVII столетия» (1872)
Ещё одно погружение в историю от Александра Островского. Теперь следовало познакомиться с зарождением в России театральной деятельности. Случилось это за двести лет до написания пьесы, поэтому произведение планировалось поставить к определённой дате. И Островский ответственно подошёл к исполнению замысла, проведя изыскательные работы, знакомясь с «Домостроем», трудами Тихонравова и Забелина, включая прочие источники. Требовалось воссоздать былое в самом близком его подобии. Возникли трудности с подготовкой к постановке, так как содержанию не хватало требуемой от пьесы театральности. Но была ли постановка осуществлена? Безусловно. Только не там, где Островский того желал. Да и в последующем к пьесе отношение оставалось прохладным. Однако, невзирая на содержание, смысловое наполнение у текста всё-таки имелось.

13. Константин Седых «Даурия» (1948)
Константин Седых решил поведать о судьбе забайкальского казачества в период последних лет существования Российской Империи. Рассказ об этом не может быть наполнен положительными чертами, чего не скажешь об авторском наполнении. Следует определиться, насколько несовместимо понимание казачества в той России, ставшей частью другого государства, организованного на совсем других принципах, где защита границ перепоручалась силам сугубо Красной Армии. Казакам предстояло кануть в небытие, оставшись верными своим традициям, отныне принимая судьбу обыкновенных военных, кому предстояло пересесть с коня на другие средства передвижения, либо влиться в ряды пехоты. Но это всё идеализирование, поскольку казачество в Российской Империи следовало воспринимать как за особого рода силы, находившиеся под контролем, вместе с тем — сохранявшие определённую долю самостоятельности. И вот Константин Седых взялся за повествование, в радужных тонах рассказывая, как казачество растает прямо на глазах у читателя, при этом показывая переход в иное качество, понимаемое им за более лучшее.

14. Александр Грин — Рассказы 1924
Был ли 1924 год более выразительным на рассказы, нежели прежние? Грин продолжал писать в присущей ему манере, практически нисколько себе в том не изменяя. У него были планы крупных произведений, но и они окажутся далёкими от совершенства. Просто нужно признаться в том, насколько важно знакомиться с творчеством Александра в определённый период взросления, после которого больше никогда не возвращаться к чтению его произведений. Это суровая действительность, с которой могут поспорить только люди, кому творчество Александра подлинно нравится в силу возрастных особенностей, либо по складу ума, настроенного внимать всему, пропитанному романтикой приключений. Для прочего читателя Грин становится настоящим мучением, поскольку ни один из его рассказов не способен отложиться в памяти, за редкими исключениями. И крупной прозы Грином не написано, к которой читатель может проявить трепетное отношение. Разве только исключением становится феерия «Алые паруса», да и то до знакомства с этим произведением в зрелом возрасте.

15. Александр Грин «Золотая цепь» (1925)
Мог ли Грин найти почитателя своего таланта в молодом советском государстве? Другие авторы создавали произведения в фантастическом жанре, делая то с успехом или без. А как быть именно с Грином? Фантастику он не писал, скорее отражая на страницах бытность миров, должных считаться за ожившие сновидения. Вот и теперь, беря за пример один из лучших образцов детской приключенческой литературы — «Остров сокровищ», Александр приступал к описанию удивительных событий, где главная роль отводилась юноше. Этот юноша отправится на остров, там вступит в пределы богатого замка, должный разрешить для себя ряд вопросов, при этом участвуя в жизни тамошних обитателей. Одно портило повествование — изложение истории самим Грином. Из-за этого читатель не в силах следить за сюжетом, сколько бы он не пытался это делать. Да и не было сюжета как такового, о чём Александр предупреждал с первых строк, уведомляя читателя, насколько «Золотая цепь» лишена цельности, более являющаяся раздробленным повествованием, до чего людям умным дела быть не должно.

16. Александр Грин «Сокровище африканских гор» (1925)
Когда была написана повесть «Сокровище африканских гор»? Возможно ли то установить? Есть точное мнение, что в 1925 году Грин сумел её опубликовать. У данной повести гораздо интереснее предыстория, нежели она сама. Исследователи творчества связывают с участием Горького в жизни Александра. Будучи тяжело больным, находившийся в инфекционном бараке, Грин не имел надежды на улучшение ситуации после выписки. Тогда и пришёл ему на помощь Горький, найдя возможность устроить Александру жилое помещение и поступление продовольствия. Чем Грин мог отблагодарить? Разве только рассказом или, может быть, целой повестью. Ещё в 1921 году он был готов отдать на публикацию произведение о Ливингстоне и Стэнли. Было и другое произведение — про Нансена, так Грином и не дописанное.

17. Александр Грин — Рассказы 1925-27
В 1925 году Грин написал пять рассказов, четыре из них опубликованы в журнале «Красная нива». В тринадцатом выпуске — рассказ «Победитель». В двадцать четвёртом — рассказ «Четырнадцать футов», в котором исследователи творчества нашли сходство с одним из рассказов Джека Лондона. В тридцать пятом выпуске — очерк «Золото и шахтёры». В сорок пятом — рассказ «Шесть спичек». Приходится говорить сухо, учитывая отсутствие в повествовании Грина привлекающей внимание черты. Исключением может быть лишь рассказ «Четырнадцать футов», раскрывавший обстоятельства отношения двух мужчин, бывших влюблёнными в одну женщину, как они решили выяснить, кто более её достоин. Финал у истории вышел крайне печальным.

18. Видиадхар Найпол «В свободном государстве» (1969-70)
Свобода — понятие относительное. Нельзя с уверенностью считать то или иное явление за проявление свободы, поскольку в полном смысле свобода никогда не проявляется. Можно сказать, свобода является выбором большинства. Но большинство большинству рознь. Для кого-то право говорить свободно — есть отражение именно свободы, тогда как не всякий человек готов принимать разговор без границ за проявление свободного мышления. Или может существовать мнение, будто ограничение в чём-то — есть отсутствие права на свободу. Так ли это? В конечном счёте, человеческое общество всегда замкнуто определёнными рамками, за которые не может выйти. Если касательно государственных границ свободного перемещения нет (с этим ещё можно справиться), то как быть касательно планеты? В итоге получается, свобода — тот самый потолок, выше которого человек подняться не в состоянии. Поэтому, как не говори о свободе, — это лишь вольность в пределах допустимого. И ежели так, тогда свободным можно быть даже в самом тоталитарном обществе.

19. Александр Волошин «Земля Кузнецкая» (1949)
После Великой Отечественной войны требовалось поднимать страну на ноги. И делать это даже там, где не велись боевые действия. Люди возвращались к прежней жизни, готовые трудиться в том же ритме, ни в чём себя не щадя. Поэтому Волошин показал в романе твёрдых характером людей, готовых дни и ночи напролёт работать, забывать про обед и сон, только бы добиваться пользы для государства. Читатель того времени мог с удовольствием принимать подобного рода трактование действительности, либо снисходительно смотреть на очередной литературный опус, описывающий жизнь таким образом, каким оно казалось потребным для власть имущих. Читатель более позднего времени недоумевает, видя готовность людей идти на самопожертвование, тогда как всего тридцать-сорок лет до того никто и не думал трудиться, себя не жалея, наоборот — требуя сокращения рабочих часов и повышение заработной платы. Но литература для того и нужна, чтобы формировать то общество, которое требуется. В Советском Союзе правильно понимали необходимость задействования писательского мастерства себе на пользу. Может поэтому, стоило Советскому Союзу рухнуть, как и литература времени его существования словно канула в ту же самую бездну.
гл. фотка

бахман, маккаммон, перго, шатобриан, булгарин, гладков, лукьяненко, бернхард

Полные рецензии по ссылкам.

1. Ингеборг Бахман «Реквием по Фанни Гольдман» (1972)
Живя светской жизнью, будешь рассказывать про подобных тебе. Именно так желается думать, когда приступаешь к чтению произведения Ингеборг Бахман. Эта писательница, прожившая короткую жизнь, была примечательным представителем своего ремесла. Говорят, поныне её имя имеет значение для мира германоязычной литературы. В числе прочих, Бахман — одна из тех австрийских писателей, кто выдвигался на Нобелевскую премию. Во всём прочем, ежели кому и становится интересно творчество Ингеборг — люди обычно случайные, по причине довольно прозаической — мало кто выбирает для ознакомления творчество писателей из Австрии, если это не кто-то из тех, кто успел состояться ещё при Австро-Венгрии, либо тогда начинал свой творческий путь. В целом, толком не интересуясь художественными изысканиями Бахман, с той же случайностью оказываешься вынужден познакомиться с одной из её работ, ещё и имеющий подзаголовок, говорящий, что перед читателем всего лишь набросок к роману.

2. Роберт Маккаммон «Жизнь мальчишки» (1991)
Славное доброе американское фэнтези, от чтения которого сводит скулы, бесконечно долгое, не имеющие ограничений по времени повествования. Писатель рассказывает до той поры, пока это ему не надоест. В чём и заключается проблема подобного рода литературы, постоянно находящей причины для продолжения. На деле же получается, изложить историю можно в более сжатом виде. Но кто будет советовать авторам американского фэнтези так поступать? Для них явно не писано правило, когда текст требует редактуры, в результате чего количество страниц сокращается на два, три или более порядков. Нет, читатель должен познакомиться со всеми мыслями писателя. Разве такой подход к повествованию следует считать оправданным? Безусловно! Ведь существуют любители продолжительных опусов, чтение коих им доставляет удовольствие. Может люди не ценят собственной жизни, предпочитая концентрироваться на чужой выдумке. И пусть человек мог стать свидетелем множества историй, он предпочёл знакомиться сугубо с одним произведением. Это присказка…

3. Луи Перго «От Гупиля до Марго» (1910)
Мир жесток — и не надо пытаться на это закрывать глаза. Жестоки люди друг к другу, и быть добрыми они никогда не станут, поскольку это противоестественно звериной природе человека. Но людей можно образумить, обязать соблюдать законы, пригрозить наказаниями. Тогда человек одумается, ещё и обязанный соблюдать принципы гуманности. Медленно из человека начнёт выветриваться его звериное нутро, но только до той поры, пока он находится под контролем. Позволь ему оказаться вне условий необходимости слыть человечным, над ним возобладает ярость, он примется уничтожать, словно никогда и не слыл за цивилизованного. Полностью избавиться от звериной сущности не получится, поскольку человек обязан оставаться животным, так как не является камнем или растением — всё равно будет убивать и кромсать, только бы обеспечить продолжение существования. Гораздо сложнее, вместе с тем и проще, дело обстоит в дикой природе, где действует единственный закон: убивай или беги, тогда будешь спасён, либо убит.

4. Альфонс де Шатобриан «Господин де Лурдин» (1911)
Как часто родители возлагают надежды на детей! Ведь и рожают с целью продлить род, надеясь найти в ребёнке собственное продолжение. Но не всегда всё складывается удачно. Чаще получается обратное — дети разочаровывают. Бывают случаи, когда ребёнок впитывает лучшие черты отца или матери, порою перенимая только худшие, но чаще — становится не тем яблоком, которое должно падать от яблони, а чем-то другим, словно взращенный чужими руками. Почему так происходит? Всё зависит от среды, в которую попадает подрастающее чадо. Именно среда формирует в человеке привычки, к обеспечению которых он и продолжает стремиться. Например, сын не пойдёт по стопам отца-фермера, поддавшись прелести комфортной жизни в городе. Но никто и не заставляет детей делать выбор в пользу родителей, только очень трудно осознать и принять факт, когда от тебя отказывается плод твоей же любви.

5-13. Фаддей Булгарин: Публицистика 1826. Часть I, Часть II, «Прогулка по Ливонии» (1827), Публицистика 1827, Публицистика 1828, Публицистика 1829, Публицистика 1830, «Письма провинциалки из столицы» (1830), Публицистика 1831
В первом выпуске «Северной пчелы» за 1826 год опубликована заметка «Мои недостатки, или Исправление с Нового года». Булгарин сообщал, каким образом он встречает и провожает год, неизменно обещая заниматься определёнными делами, постоянно сам себя обманывая. Он мог желать завести книгу доходов и расходов, сдерживать себя, стараясь всегда оставаться в плюсе, но до сих пор подобного замысла не осуществил. В пятом выпуске — «Отрывок из сатирического словаря»: одна из любимых забав Фаддея — придумывать значение для слов. Например, он придумал, что «брак — это азартная игра, в которую мужчины заведомо проигрывают». В шестом выпуске — рецензия по поводу «Календаря муз на 1826 год», где более перечислялись сами произведения, вошедшие в данный альманах. В седьмом выпуске — аналогичный разбор, теперь карманной книжки «Урания» за этот же год, и опубликован «Отрывок из жизни и мнений нового Тристрама, сочинения де Санглена».

14. Фёдор Гладков «Повесть о детстве» (1949)
Обратившись к опыту Толстого и Горького, Фёдор Гладков решил написать о собственном детстве. Но о чём он мог рассказывать, если происходил из крестьянской семьи? Как раз о крестьянском быте. Показать его таким, каким сумел запомнить. На деле вышло, воспоминания Гладкова получились отражением той среды, которая и должна была сформироваться в представлении граждан Советского Союза о прошлом. То есть крестьян обязательно следовало показать примечательными на грубость, невежество и отсутствие образованности, словно ничего не поменялось с древнейших времён. Гладков не стал делать исключения ни для деда, жившего порядками середины XIX века, ни для отца, просто обязанного иметь отличия в мировоззрении от старших поколений. Зато он, Фёдор, получил возможность переосмысления, пускай и прожив для того более пяти десятков лет.

15. Сергей Лукьяненко «Чистовик» (2007)
Что может быть лучше, нежели стать воплощением божественной силы? Разве тогда не рухнут преграды, не станешь воплощением всего, о чём только можешь мечтать? В мире, где правят функционалы, требовалось найти особое положение для главного героя, поскольку в функции таможенника он себя исчерпал, должный стать кем-то более важным, поскольку должность куратора в той же мере не станет для него интересной. Но кто такой куратор? Это нечто вроде наместника Бога, умельца, чья власть заключается в праве контролировать развитие процессов в отдельно взятом мире. Но разве это не та же функция таможенника, только в гораздо большем смысле? Тогда зачем таковой наделять главного героя? Лукьяненко иначе не мог, так как без функции куратора главный герой не мог продолжать поиски изначальной Земли. И вот он начинает приобретать функцию куратора. Что же дальше? Разумеется, дорога к проявлению в главном герое стремления к осуществлению божественной функции.

16. Сергей Лукьяненко «Конкуренты» (2008)
Читатель может представить, будто он взялся за чтение книги и тут же от этого отказался, но его часть — подобие копии — всё-таки принялась за чтение, только в качестве участника описываемого на страницах? Фантастика: скажет читатель. А если взять более простой пример? Допустим, человек решил стать участником компьютерной игры, зарегистрировался, после чего его попросили уйти, так как на том его участие заканчивается. Вместо него теперь будет играть его копия, причём становясь полноправным участником действия, с одной оговоркой — она обладает одной жизнью, в случае гибели умрёт и сам человек. Довольно закрученное предположение: вновь скажет читатель. Тогда как быть, если Лукьяненко представил для внимания именно такую ситуацию? У него получалось, что настоящий мир и виртуальная реальность — воплощение единственности, только далеко друг от друга отдалённое в пространстве. Проще говоря, никакой виртуальности нет, а есть далёкий мир, куда переносится копия главного героя, став полноценным человеком. Просто в какой-то момент это придётся осознать и принять факт данности, поскольку обратного пути нет.

17. Томас Бернхард «Ребёнок как ребёнок» (1982)
Мир не стоит на месте, постоянно развиваясь, лишь дети остаются детьми, для кого всё продолжает быть неизменным, пока не наступает определённый момент, после чего они становятся взрослыми. Так кажется, но насколько оно оправданно, если исходить из воспоминаний, которыми потом люди делятся? Для кого-то память о прошлом становится поводом заявить о себе сегодняшнем, согласного с былым, либо его ярым противником. Лишь редкие люди дозволяют говорить о воспоминаниях, ничем не приукрашивая и не очерняя. Таким образом поступил и Томас Бернхард, сообщивший о детстве ровно то, что некогда происходило. А ведь его детство прошло при фактах, какие каждый бы посчитал зазорными. Например, ребёнком Томас был членом юнгфолька, чего избежать не мог, учитывая действовавший в то время режим.
trounin.ru

75 месяц

Что поделаешь... стремления постоянно угасают. Пытаешься возвращаться к оптимальному состоянию, и вновь теряешь наработанный задор. Это не негатив, скорее положительный опыт. Как не желай делать определённое, сам же находишь причины для другого. И всё прекрасно понимаю, ничего не требуя сверх мне полагающегося. Пускай будет именно так, иному случиться не дано. Да и был бы особый смысл предаваться отчаянию. Отнюдь, для грусти порывы всегда оказываются надуманными. Нет ничего такого, чтобы грустить. Нужно думать, каким образом отказывать себе в желаниях, тогда ситуация должна привести меня в равновесие. Только надо ли ради того поступать определённым образом? Прежнего никогда не вернуть! Значит, нужно смириться с действительностью, прилагая усилия для появления возможностей, всячески изыскивая время для реализации.

Начал разговор не из простых побуждений. Ведь почему творческие натуры лишены возможности к самовыражению? По причине рутины: заедает быт. Из того же произрастает проблема необходимости поддерживать хотя бы худое состояние. Но в том нет особой беды, поскольку самовыражение - право человека, но не его обязанность. Если можешь отказаться от реализации творческого потенциала, за то тебя не осудят. Оттого так и получается - быт съедает без остатка.

Никто не обязан творить нечто особенное. Есть ли вообще нечто, способное сойти за таковое? Значение важности тому мы придаём сами, тогда как для прочих оно - привлечение внимания. Нужно ли к этому стремиться? Всякому понятно: действуем из надобности оказаться полезными. Ежели никто не оценит твоих творческих изысканий, вскоре сгинешь. А коли твой труд бесполезен - делай его ради собственного удовольствия.

Вся наша жизнь из того и состоит, чтобы каждый из нас занимался делом, о котором будет знать он сам и ограниченный круг приближенных лиц. Безусловно, все из нас выполняют какую-либо общественно-полезную функцию, вроде работы. Какой бы она не была, она чаще нужна, нежели нет. Другая полезная функция - увлечение, без коего не обойтись. Допустим, редкий человек не умеет готовить. Пусть никто наши устремления к кулинарии не сравнит с искусством, к тому же крайне скоротечным, исчезающим за считанные дни. Кто-то обладает иными функциями, но и они подобны замку из песка на линии прилива: в известный час будут подвергнуты уничтожению и вечному забвению.

Утро неизбежно: любят говорить те, кто работает в суточном режиме. И на следующий день уже неважно, каким был вчерашний день, ибо о нём не остаётся воспоминаний. Сутки за сутками... и год за годом, десятилетие за десятилетием. Функция выполнялась ради единственной цели - обеспечить личное существование. И где-то на промежутке времени возникали всплески побуждения творить. Пытаясь оглянуться назад, ничего не видишь, кроме тех самых попыток творческих порывов. Потому и нужно брать себя в руки, находя мгновения для творчества.

Можно сказать, помня о чём-то, о том вскоре позабудут, всё сотрётся из памяти. Пускай так... Будущее от нас ни в чём не зависит, оно для того и существует, дабы набегать волной, чаще уничтожая былое, редко оставляя подлинно полезное. Пока не придёт волна, можно творить, предаваясь этому с упоением. Нужно помнить и о том, насколько прочее влияет на приближение неизбежного.

Либо просто жить, не думая. Либо быть тем, за кого думают другие. Ничего в сущности не изменится. Всему в действительности оставаться прежним. Отчего-то вспомнился Сизиф, чей труд ведёт к успеху, и чьи усилия каждый раз оказываются напрасными...
гл. фотка

лацис, додерер, аксаков, горький

Полные рецензии по ссылкам.

1. Вилис Лацис «Буря. Часть II» (1946-48)
Война пришла в Латвию скоро. Но за кого считать немцев? С одной стороны — спасители для определённых групп населения, с другой — люди с неумеренными амбициями. В любом случае, латышам не грозило истребление. Была единственная перспектива — прислуживать Третьему Рейху. До 1943 года власть немцев над Латвией заключалась в сохранении территории, местное население держали в страхе, зверствовали. Лацис описал нетерпимость представителей Третьего Рейха, всегда скорых на расправу. Людей без малейших разбирательств расстреливали. Без церемоний поступали и с евреями. Если кто-то смел указывать на необходимость соблюдения международных конвенций, только крутили пальцем у виска. Кому-кому, а Гитлеру чужая воля более не была указом. Ситуация изменится в 1943, ближе к краху немцев под Сталинградом, именно тогда начнётся формирование Латышского легиона СС.

2. Хаймито фон Додерер «Освещённые окна, или Превращение действительного советника Юлиуса Цихаля в человека» (1950)
Бюрократическую систему нельзя победить, пока ты остаёшься в её рядах, но не победишь и после. Можно торжествовать в единственном случае, победив бюрократа в самом себе, что неимоверно трудно осуществить. Как же это сделать? Додерер предложил понаблюдать за человеком, вышедшим в отставку. Некогда он трудился в рядах налоговой службы, затем вышел на пенсию. Теперь ему предстояло смотреть на жизнь глазами обычного обывателя, которому никто ничем не обязан, зато от него многого требуют, не забывая отказывать в полагающемся по закону. Как быть в такой ситуации? Не сразу, но совсем скоро герой повествования начнёт понимать, насколько полон дыр коллективный договор, по которому служащие должны продолжать жить в тех же условиях, которые им предоставлялись во время исполнения обязанностей. Небольшие оговорки сводили на нет всякое громкое обещание, из-за чего выход на пенсию действительно превращал служащего в обычного обывателя. Теперь ему только и оставалось, что смотреть на жизнь людей, на которых прежде взирал с высоты собственного положения. Теперь всё иначе — в его руках бинокль, он всматривается в освещённые окна по вечерам.

3. Константин Аксаков «Воспоминание студентства 1832-1835 годов» (1855)
У какого деятеля пера не тянется рука написать про собственное становление? Иные начинают с того, что создают произведения о детстве. Может из-за оглядки на отца, Константин принялся за сочинение мемуаров. Но писать о совсем юных годах — особого рода талант, требующий умелого подхода к переосмыслению. Проще рассказать про себя, почти вступившего во взрослую жизнь. Поэтому Константин взялся за воспоминания о студенчестве. Что там могло скрываться? Неужели получится понять, каким образом с помощью образовательных систем готовят грамотных специалистов? Отнюдь, для Аксакова время учёбы стало весёлым времяпровождением, где до самих занятий дело доходило в исключительных случаях. Залог успеха — в собственном стремлении, познании изучаемого предметом посредством проявляемого человеком любопытства, тогда как прочее от того не отвлекает, скорее выступая в роли разрядки.

4. Константин Аксаков «Олег под Константинополем» (1835-39)
Как не пробуй смотреть на Олега с исторической точки зрения, по большей части он так и останется мифологической фигурой. Слишком далеки те времена, очень мало сохранилось свидетельств, не позволяющих говорить с твёрдой определённостью. Для кого-то Олег — верный соратник Рюрика, пришлец из чуждых земель, держатель княжеских полномочий для Игоря. Вместе с тем, Олег — один из первых правителей государства, ныне нами прозываемого Русью, не происходивший из рода Рюрика. Но это не мешает писателям смотреть на его жизнь с высоты собственных представлений. Собственно, что сделал Аксаков? Он сочинил драматическую пародию в стихах, где поэзия сталась незначительной особенностью, скорее отвечая за ладность построения строк, тогда как важнее оказывался смысл, вложенный в пьесу Константином.

5-6. Константин Аксаков - Разные труды 1837-48; Разные труды 1852-60
Сложность в восприятии литературного наследия Константина Аксакова — в неоднозначности. Несмотря на твёрдость взглядов, он всё равно оставался человеком лёгких порывов, глубоко переживающим существование противоположных суждений. Умея настоять на своём, он только этим чаще прочего и занимался, тогда как измыслить нечто своё, не опираясь на мнение оппонентов по спору — не умел. Пусть остались труды, намекающие на самостоятельность мышления. Однако, приходится так говорить, опираясь на фактическое большинство написанного Константином.

7. Максим Горький «Последние» (1908)
Говорить о проблеме поколений можно бесконечно долго по причине того, что разрешить её не представляется возможным. Пока поколение сменяется поколением, будут возникать новые проблемы, при этом ничего нового в себе не неся. С этим нужно научиться жить. Каким же образом? Есть два способа, способные считаться оптимальными. Первый, когда новое поколение настойчиво требует осуществления перемен, готовое для того на многое, более не склонное опираться на авторитет родителей, вследствие чего возникает напряжение в обществе, разрешаемое сохранением порядка, либо утверждением иных устоев. Второй, когда старшее поколение ни в чём не желает уступать, не допуская ни малейших послаблений, требуя сохранения имеющегося, вследствие чего возникает такое же напряжение в обществе. Несмотря на простоту понимания, в каждом отдельном случае нужно разбираться, учитывая податливость старых и новых поколений, вполне способных находиться на разных позициях принципа позволительности к допущению. Если же вернуться к временам Горького, то складывалось очевидное, — в обществе издавна зрел конфликт, особо ставший ясным после отмены крепостного права.

8. Максим Горький «Чудаки» (1910)
Так чем же плох Горький? Можно привести в пример анекдот, согласно которому получалось, что писателя хвалили только в том случае, когда знали об его авторстве, иначе предпочитали относиться к тексту прохладно. Да и сам Горький это понимал, предлагая товарищам ознакомиться с двумя произведениями, чтобы услышать мнение. При этом одно произведение подавалось в качестве им написанного, тогда как другое — просто для ознакомления. И второе практически никогда не оценивалось по достоинству. Если, разумеется, можно было судить о каком-либо достоинстве. Вот и пьеса «Чудаки», несмотря на авторство Горького — сомнительного рода произведение, написанное между делом. Либо и вовсе писалось, дабы всё-таки хотя бы чему-то быть поставленным на сцене русских театров.

9. Максим Горький «Дети» (1910)
Принципа необязательности Горький придерживался и в отношении пьесы «Дети» (первоначальное название — «Встреча»). Находясь вне России, воспоминания приходили к нему сами по себе. О чём бы написать таком, чтобы обидеть одну из прослоек населения Империи? Прежде относившийся без особого гнева, теперь Горький принялся негодовать на купечество. Вот где детство развернулось в полную силу. Будучи взрослыми, эти мужи продолжали оставаться детьми. Насколько подобное отношение Горького оправданно? Вероятно, иначе не предположишь, он вспоминал происходившее не только в России, но и отражал увиденное за её пределами. Купечество становилось для Горького антипатичной частью населения, которое следует образумить.

10. Максим Горький «Васса Железнова» (1910)
Насмеявшись над купечеством, Горький решил взяться за тему всерьёз, воссоздав в пьесе события, происходившие в России. Он на собственный лад переосмыслил ситуацию вокруг семьи Кашиных, владевших пароходной компанией. Интерес возник из-за неоднозначности, во многом Горький смотрел шире имевшего место быть. Но тут стоит принять во внимание, что в 1910 году была написана первая редакция пьесы, тогда как последующие создавались спустя двадцать лет. И судить о пьесе теперь лучше, воспринимая её в законченном виде.

11. Максим Горький «Фальшивая монета» (1926)
Есть мнение, работать над пьесой Горький начал с 1913 года, несколько раз возвращаясь к тексту, снова от него отказываясь, признавая желание заниматься подобным содержанием за ошибочное. Почему? Читатель волен разным образом это интерпретировать. Может по причине того, что затрагивалась тема, бывшая неудобной для многих, как действовавшему тогда правительству, так и революционным порывам отдельных личностей. Кого-то открыто обвинять в фальшивомонетничестве, значило оказаться в числе неугодных для практически всех, кто мало-мальски был с подобным родом деятельности связан. Только в 1926 году Горький пришёл к окончательному представлению, каким должно быть наполнение повествования. Но он теперь отсылал читателя к годам императорской России, совсем уже неинтересной для современного на тот момент зрителя. Отныне требовалось поставлять литературу для нужд пролетариата, показывать свершения трудового народа, отражать стремление к светлому будущему. Для этого важным считалось отбросить всякие мысли, в том числе и отражающие позорные факты из будней рухнувшего режима царского правления. Разве Горький мог о подобном писать? Нет, во многом его величие, как писателя для Советского Союза, закончилось сразу после революции, так как ни одна из им поднимаемых тем больше не интересовала общество.

12. Максим Горький «Зыковы» (1913)
Горький решил бить по больному — отвергнуть для России всё, что не способствует её процветанию. А кто мешает государству преобразиться? Только те, кто тащит Россию на дно. Кто же это? Такие люди, которые стремятся набивать собственный карман, забыв про интересы большинства. Горький должен был быть уверен именно в этом, иначе он не мог написать «Зыковых». Но кому тогда следовало поручить заботу о процветании государства? Горький на такой вопрос ответ не дал, предпочитая критиковать современное российское общество, невзирая на ситуацию, сложившуюся без особого старания со стороны правительства.

13. Максим Горький «Старик» (1915)
Одной из пьес Горького, которая может понравиться читателю, является «Старик». Несмотря на ладность содержания, публикация состоялась лишь в 1921 году, а первая постановка в театре случилась двумя годами раньше. Примечательна она авторской позицией, осуждающей людей за предпринимаемые ими действия, исходящие от прежних обид или упущенной выгоды. Но читатель волен увидеть и другой смысл, сообщающий, насколько опасно скрывать от других правду о себе, поскольку в любой момент о ней могут узнать. Исходя из двух данных пониманий и нужно судить о содержании пьесы.

14. Максим Горький «Яков Богомолов» (1910-е)
Неизвестно, когда Горький начал работать над пьесой. Неизвестно, когда он это делать прекратил. Она обнаружена исследователями творчества среди его трудов. И впервые была опубликована только в 1941 году. Поныне непонятно, насколько к пьесе нужно относиться серьёзно, нужно ли её вообще как-то воспринимать. Горький не довёл повествование до конца, читатель вынужден сам додумывать, к чему ситуация подойдёт в итоге. Это своего рода стало вызовом для всех, кому желалось ставить пьесу на сцене. Ведь любой мог на собственный лад пересказать историю, на угодный ему вкус сплетая едва ли не заново. Зритель бы не знал, пока своими глазами не увидел, к чему всё должно было быть подведено. Может Горький и сам не ведал, каким образом завершить представленный на страницах конфликт. Зачем вообще понадобилось усложнять положение? Теперь каждое действующее лицо начинало желать осуществления неблагоприятного сценария для всех, кроме себя.
гл. фотка

саянов, суров, зайко, шевченко, шукшин, киплинг

Полные рецензии по ссылкам.

1. Виссарион Саянов «Небо и земля» (1935-48)
Саянов рассказал про зарождение авиации, проследив до современных ему дней. И как же всё начиналось? На голом энтузиазме. Ни у кого не было заинтересованности в развитии воздухоплавания, кроме как у любителей. В России с этим делом и вовсе всё обстояло крайне плохо. Чтобы научиться летать, требовалось ехать за границу. Никто не гарантировал, будто тебя возьмут на обучение. Находилось множество отговорок, возникавших чаще из-за невозможности обеспечить практику для ученика на летательном аппарате. Но имелись и другие ограничения, вроде изрядно грузной комплекции. Кому-то приходилось продолжать стремиться в небо, оставаясь на земле. Посчитаем за такового самого Саянова, чей рассказ позволил увидеть первых авиаторов не в самом приглядном свете, зато то переставало иметь значение, когда авиацию всерьёз начали считать за средство, способное обеспечить победу в любой войне в кратчайший срок.

2. Анатолий Суров «Зелёная улица» (1947)
Как сделать так, чтобы заставить человека полюбить ему противное? Для этого нужно представить так, будто противное является желанным. Каким образом? Объяснить можно на примере стремления отвергать всё, чего следует избегать. Допустим, разве мог советский человек принимать продукт капиталистических стран? Вполне очевидно, делаемое на Западе — есть отрицательное качество, ни к чему хорошему привести не способное. Даже учитывая вероятность важности, сомнение в необходимости того остаётся стойким. Тогда возникает надобность обратного переосмысления. Идёт отторжение радио? Значит радио придумали в России. Телевидение? Придумано русскими. Может паровой двигатель? Само собой — Россия. Вертолёт? Из России с приветом! Под таким видом можно заставить верить, будто любая современная разработка имеет происхождение из России, только переосмысленная и будто бы заново открытая учёными Запада, тогда как надо правильно расставлять приоритеты — нельзя отказываться от своего же, каким бы чужим оно не оказывалось на первый взгляд. В таком духе Анатолий Суров и строил повествование пьесы, отражая тенденции своих дней.

3. Жорж Зайко «В когтях двуглавого орла» (1962)
У каждой страны собственная история, которая лучше всего понимается теми людьми, для кого она является родной. Если в России или Соединённых Штатах Америки определённые представления о былом, то аналогичная история у Австро-Венгрии, разве только с тем отличием, что от былого величия ничего не осталось. Некогда империя, теперь соседствующие друг с другом территории — вот характеристика современных государств, чьи земли прежде входили в состав Австро-Венгрии. Но всему приходит начало и конец. Причиной развала империи стало чрезмерное этническое разнообразие, где каждый народ стремился к обособлению, претендуя на право считаться титульным. В подобном случае кризис всегда неизбежен, отдаляемый до той поры, пока находящиеся у власти не утратят доверие населения, из-за чего и последует крах.

4-7. Тарас Шевченко: ранняя поэзия 1837-42, «Кобзарь» (1838-40), «Катерина» (1838), «Гайдамаки» (1838-41)
Поэзии бродит дух по степям бескрайним, в тиши лишь льются слёзы по несбыточным мечтам, удел страны одной — быть местом крайним, где песни горькие петь вечно кобзарям. Разорванное сердце той страны, душа изранена отчаяньем и горем, то русский муж, то польские паны: идут войною сим бескрайним полем. Прошли века, когда страны той люди говорили в полный голос, им не давали после говорить, — минула вольница и пал казацкий волос, и чашу горя там поныне не испить. Но пели люди песни, грусть свою скрывая за напевом, казалось более не видеть жизни прежних лет, сплошь чернота пред взором на сём свете белом, погаснуть должен был и этот свет. Сказать бы, озарилась Украина, когда Шевченко пришёл в мир, как стала в миг страна едина… Увы, печален той страны кумир. Он брался за поэзию, творя, его ценили после за язык, страдал же вовсе от царя, кляня не настоящий — прошлый миг.

8. Василий Шукшин «Калина красная» (1972)
Тут следует сказать — перед читателем нетипичный Шукшин. Сложно воспринимать его героя, которого он взялся показать. И это при том, что показан человек, готовый на пересмотр жизненных ценностей. Но «Калина красная» — это произведение не про зэка, решившего завязать с криминальным прошлым, и не про преображение, как о том желается думать. Скорее следует говорить про свойство человека меняться, подстраиваться под обстоятельства. Если прежде казалось, будто, являясь деревенским жителем, оным навсегда останешься, в каких условиях не живи. А по Шукшину теперь выходило иначе. Изначально главный герой воспринимается преступником, никак не связанным с деревней. И пусть у него появляются мечты о том самом преображении, словно подсказываемые ему как раз сохраняющимся стремлением вернуться в изначально его породившую среду — то есть в деревенский дом к матери, он всё равно никак не ассоциируется с возможностью возвращения к корням. Содержание можно понимать и через необходимость каждому стремиться к честной жизни, для чего всем должен даваться второй шанс.

9. Василий Шукшин «Позови меня в даль светлую» (1973)
Не существует рецептов для жизни. Как не живи — всегда будешь вступать в противоречие с самим собой, с окружением и с обществом в целом. Особенно, если стремишься к чему-то, о чём прочие не мыслят. Ведь на каждый определённый момент существует такая же определённая точка зрения на должное быть. И не так просто переубедить в необходимости совершения перемен, порою воспринимаемых за необходимые. При этом получается, что радужные перспективы не настолько радужны, когда речь заходит о необходимости иного осмысления действительности. Нет, Шукшин не взялся философствовать о насущном, он просто решил показать, насколько сложно детям заявлять о праве на новое видение. Вместо воспоминаний о себе, с какими трудностями сталкивался он, Василий предпочёл дать пример в качестве повести «Позови меня в даль светлую».

10. Василий Шукшин «Как зайка летал на воздушных шариках» (1972)
Сложно оставаться человеком, являясь при этом человеком, пускай и ничего человеческого человеку не чуждо, в большем человеком он перестаёт быть, поскольку стремится обрывать связи с тем социумом, который его породил. Но иногда всё-таки нужно вспоминать, кем ты являешься, чем обязан окружающим. Что говорить, если люди живут в одном населённом пункте, а то и буквально являясь соседями, а найти время, либо желание, не могут, чтобы уделить короткое мгновение людям, которым многим обязаны. Ещё сложнее становится при наложении обстоятельств, поскольку каждый человек обременён участием в социуме, становящийся ему близким посредством возникающих в течение жизни связей. Чуждый социум становится близким, так как он связывает жизнь с человеком, из него вышедшим. И этот человек может разрушить привязанность к любому другому социуму. За столь поучительным рассуждением кроется понимание содержания рассказа Шукшина с довольно детским названием — «Как зайка летал на воздушных шариках».

11-12. Василий Шукшин — Рассказы 1972; Рассказы 1972 (опубликованные позже)
Иные рассказы Шукшина достойны отдельного повествования, но не обо всём есть смысл развёрнутого сообщения. Иногда важно сказать суть, так как не поднимешь всех тем, заложенных автором. К одному из таких рассказов относится повествование «Беседы при ясной луне», где два человека ночью ведут разговоры. Причём основным рассказчиком выступает старик, на склоне лет повадившийся коротать бессонные ночи в беседах со старушкой, работающей сторожем. Он изливает для неё свою жизнь, отчасти бахвалится, показывая себя очень грамотным человеком. Может Шукшин тем сумел показать для советского читателя, какая действительность сложилась в Союзе, когда не всё то хорошо, каким оно кажется. При этом, как бы оно странным не показалось, действуя на выгоду, люди всё равно стремились к совсем уж несуразным радостям. Если потребовать от крестьян сдавать больше молока, объясняя это низким процентом жирности, то мечтать полежать в городской больнице, причём без какого-либо заболевания.

13. Василий Шукшин «Штрихи к портрету» (1973)
Повествование «Штрихи к портрету» с подзаголовком «Некоторые конкретные мысли Н.Н. Князева, человека и гражданина» можно принять за цикл нравоучительных заметок. Всего заметок четыре: «О государстве», «О проблеме свободного времени», «О смысле жизни», «Конец мыслям». Рассказчик решил поделиться тяготившими его думами, считаемые им за невероятно важные. После эти думы он хотел отправить в газету на публикацию, либо иным способом добиться обнародования. Но до того момента он чувствует себя затравленным, так как столь важные мысли могут перехватить, не дать им ход, поскольку таковое случалось не раз, ежели другие до того не додумались, просто не удавалось добиться публикации. В целом, если рассказчик и был прав, по натуре своей он оказался вздорным человеком, может быть ратующим за справедливое распределение благ. Впрочем, разве в Советском Союзе люди думали об ином? Могло казаться, социализм и вёл людей к коммунизму.

14-15. Василий Шукшин — Рассказы 1973; Публицистика 1973
Невзирая на работу над более крупными произведениями, Шукшин продолжал создавать рассказы. В 1973 году он пишет повествование «Боря», отразив боль за другого человека, который никогда не сможет понять, насколько с ним несправедливо поступают. Рассказывающий данную историю был пациентом больницы, рядом проходил лечение парень, чья мыслительная способность остановилась на уровне двухлетнего ребёнка. Все к нему относились терпимо, скорее проявляя сочувствие, всегда добрые и отзывчивые. Но был среди пациентов человек, для которого глумиться и унижать — единственный способ получать удовлетворение от своего никчёмного существования. Шукшин описал, каким образом такой человек посмеялся над неразумным парнем. Человек думал — все вместе с ним повеселятся, вместо чего заслужил осуждение.

16-19. Редьярд Киплинг: «Лиспет» (1886), «Покинутый» (1888), «Ворота Ста Печалей» (1884), «Незамысловатые сказания с холмов» (1888)
Всего в сборник вошло сорок рассказов, прежде напечатанных в периодических изданиях. Некоторые рассказы достойны отдельного повествования, вроде следующих: «Лиспет», «Покинутый», «Ворота Ста Печалей». Не следует искать предвзятого отношения, поскольку Киплинг не растекался мыслью по древу, он придерживался ограниченного количества печатных символов, так как должен был соблюдать определённый размер. Обычно читателю хватало десяти минут, чтобы ознакомиться с каждым из рассказов, иногда немного дольше, порою меньше. Каждое повествование касалось Индии, что следует из названия. Читатель должен знать, что основные события происходят в окрестностях города Шимла, выбранного в качестве летней столицы Британской Индии.
гл. фотка

рубина, идиатуллин, дисента, макьюэн, бласко ибаньес, сёмушкин, колас, чижов, данкер, павлов

Полные рецензии по ссылкам.

1. Дина Рубина «Ангельский рожок» (2019)
Нет, господа-товарищи, в какой-то момент у читателя обязано появиться желание стать писателем, и писать так, чтобы другим было стыдно. Как же можно, не являясь прирождённым акыном, уподобится сыну степей, рассказывая другим о виденном? Это очень просто, для чего в случайном порядке достаточно находить информацию, более-менее подходящую под содержание. В какой-то момент может показаться, что получается нечто ладное. Только это далеко не так. Вот уже наступила для Дины Рубиной пора завершать трилогию, для чего требовалось найти силы, а их и не оказалось. Как итог, на страницы произведения попадёт информация различного рода. Читателю становится известно про писателя, желающего оставаться в тени, про писательницу, теперь польского происхождения, про палестинскую тюрьму, где заключёнными выдвигались требования, про аневризму мозга, про некое преступление, про факты о цветных алмазах. Серьёзно внимать всему этому у читателя не должно быть сил. Самое страшное в этом то, что писатель, особенно профессиональный, должен продолжать зарабатывать на кусок хлеба. Поэтому, в следующий раз, гораздо лучше взять пример с авторов в жанре фэнтези, выдавая вместо трёх романов — не менее двадцати. А теперь нужно уподобиться Дине Рубиной и сочинить нечто в её духе.

2. Шамиль Идиатуллин «Бывшая Ленина» (2019)
«Город Брежнев» сменился для Идиатуллина «Бывшей Ленина», причём сменился от попыток переосмысления прошлого к стремлению понять обоснованность требований к будущему. Захотел Шамиль увидеть, почему мир рассыпается на глазах, не проявляя стремления к объединению для общей борьбы. И говорит он об этом на примере ячейки общества — обыкновенной семьи, расшатанной двадцатилетним браком, измотавшим донельзя, из-за чего людям хочется разбежаться в стороны и больше никогда не пересекаться. Двадцать лет — это значительный срок, одна из отметок, когда благие начинания могут привести к печальным последствиям. Стоит ли представлять под описываемой ячейкой общества Россию, вступившую в период третьего десятилетия? Читатель вполне может себе такое позволить, чтобы хотя бы так обосновать суть описываемого автором. В чём-то Идиатуллин прав, показав возникновение тяжёлых взаимоотношений внутри и снаружи семьи. Если с былым ничего уже не сделаешь, то с его наследием нужно начинать бороться, иначе очередные десять лет существования ввергнут страну в стагнацию. Впрочем, за спадом всегда следует подъём. Поэтому, как бы удручающе не складывалась ситуация на страницах романа, светлое будущее неизбежно. Только вот Шамиль предлагал иной исход для повествования, заставив усомниться в надежде на победу света над тьмой.

3. Хоакин Дисента «Храбрецы», «Письмо солдата», «Поцелуй матери» (XIX-XX)
Когда окружающий мир пал, кому-то следует показывать пример возвышения. Такими были герои рассказов Хоакина Дисенты, вынужденные жить в окружении несправедливости, тогда как от них зависело излишне малое, чтобы посметь противостоять. А если бунт с их стороны и возможен, то они должны принять роли обвинителей, согласившись жить на том же уровне, который им больше всего не нравится. Для рассмотрения лучше взять три рассказа, пока не задумываясь об углубленном изучении наследия писателя. Так, составив повествование «Храбрецы», Дисента предлагал читателю прогуляться по Мадриду вместе с влюблённой парочкой, но вот захотелось молодым поесть, чего они сделать не могли, поскольку находились в том месте, откуда следовало поскорее уйти. Вместо этого, дабы дать читателю урок, Хоакин завёл парочку в питейное заведение, куда стекался самый отъявленный сброд. Только молодые приступили к трапезе, сразу посыпались оскорбления. Что нужно делать в такой ситуации? Парень не смутился, грозно взглянув на обидчиков, он выхватил нож, сразу пригвоздив собственную руку к столу, чуть погодя выхватив другой нож, предлагая любому из собравшихся выйти против него, сразиться на равных условиях. Вполне очевидно, столь безумных храбрецов он не нашёл. Читателю оставалось понять, подлинно ли смелого автор изобразил человека, или отразил на страницах безумие, ведь в среде шантрапы с ним могли разделаться гораздо проще, тогда как в рассказе посетители предпочли покинуть заведение.

4. Иэн Макьюэн «Дитя во времени» (1987)
Терять — больно! Неважно, о чём вести речь… Терять — больно! Больно потерять ребёнка… Невыносимо больно! Терять себя — ещё больнее, когда путь назад полностью отрезан. Что делать? Сперва ты не сможешь поверить, потом придёшь в гнев, затем начнёшь торговаться, после впадёшь в депрессию, и наконец наступит смирение. Подобная шкала отрицания была разработана Элизабет Кюблер-Росс, применяемая в качестве инструмента для понимания чувств смертельно больных. Но потерять ребёнка, причём не зная, что с ним произошло, поскольку он исчез, едва ли не хуже, нежели знать о его гибели. Поэтому шкалу Кюблер-Росс не сможешь применить в полной мере. Что сделал Макьюэн? Он наполнил произведение так, чтобы главный герой продолжал жить с опустошённым сердцем, впав в апатию и не пытаясь начать всё заново. Однако, какими бы событиями Иэн не наполнял произведение, заново начать придётся.

5. Висенте Бласко Ибаньес «У райских врат», «Печальная весна», «Двойной выстрел» (XIX-XX)
Насколько важна форма рассказа? Разве можно малым размером раскрыть важную тему? В том преимущество и недостаток подобного рода литературы. Читатель сумеет понять, о чём брался повествовать писатель, но насколько сможет правильно распорядиться полученным знанием? Обычно получается так, что рассказ действительно способен донести мысли писателя, вместе с тем быстро растворяясь в потоке другой информации, даже в виде тех же рассказов от того же самого писателя. Более лучшим выбором для творчества должна казаться крупная проза, либо средний вариант — повесть. Вот там писатель может донести до читателя порою одну единственную мысль, преподнесённую в обрамлении пустого текста, для того и создаваемого, чтобы сконцентрировать внимание на определённом, забыв про всё остальное. Так читатель вынесет точно такое же суждение, но быстро о нём забыть не сможет, поскольку был вынужден долгое время продолжать знакомиться с произведением, не забывая обдумывать только одну мысль, игнорируя остальной текст. Какое отношение это имеет к Бласко Ибаньесу? Иногда и он писал рассказы, если для романов предпочитал использовать иные сюжеты.

6. Тихон Сёмушкин «Алитет уходит в горы» (1948)
Природа должна сохраняться в присущем ей многообразии. Вместе с тем, многообразие обречено на вымирание, так как в результате борьбы победителем должен остаться кто-то один, либо ничему не бывать. На уровне жизни поколения этого можно не заметить, тогда как за сотни, тысячи, десятки и сотни тысяч лет перемены обязательно случаются, коих нельзя избежать. И тогда одни уходят в прошлое, а другие начинают доминировать. Никто не говорит, будто победитель закрепляет за собой право сильного навсегда. Совсем нет, начинается процесс распада, в результате чего снова появляется многообразие. Рассуждая таким образом, приходишь к противоположному выводу, согласно которому никто не сумеет доказать право сильного, обязанный пасть под давлением распада изнутри. А ещё лучше будет сказать, что всё, происходящее с человеком, уже не раз было, и не раз повторится вновь. Но дабы далеко за примером не ходить, возьмём для внимания книгу Тихона Сёмушкина.

7. Якуб Колас «Хата рыбака» (1947)
Говорят, война Вторая Мировая началась сообща, когда немцы нападали, нападал и Союз, наживы ища. За Польши владение сошлись две стороны, вновь лишились земли паны, очередной раздел Речи Посполитой был совершён, если без предвзятости факт исторический этот прочтём. Но что до Польши советским людям было, что там власть советская забыла? Может тех, кто жил на границе порядка тысячи лет, в чьих глазах счастья не загорался свет? Чего хотел Союз от Польши отнять? Только то, что должно принадлежать. Нет, не земли чужого государства ему были нужны, не желали в Союзе с Польшей войны, нужен был народ, отобранный от Руси в очередной раз, потому пришлось пойти на скорый поступок в тот исторический час. Может и развязала Германия войну, воспользовавшись помощью Союза, выполнив задуманное, избавив самих поляков от вольной жизни груза. Наступала пора, когда освобождался белорусский род: самый светлый славянский народ. И сколько Союз не обвиняй, сперва поэму «Рыбакова хата» прочитай.

8. Евгений Чижов «Собиратель рая» (2019)
Евгений Чижов прав — человек боится потерять связь с прошлым. Для этого люди стараются всеми силами сберегать предметы старины. Но так кажется только на первый взгляд. На самом деле человек не ценит прошлого, ему важно малое, позволяющее доказывать нечто, кажущееся ему важным. Даже будет вернее сказать, что человек сам создаёт прошлое, как раз и прибегая к предметам старины, на собственный лад интерпретируя былое. Если людям позволить самостоятельно судить, не позволяя мысли встать на правильный путь выражения, они понесут несуразицу, не имеющую к действительности отношения. Только попробуй то кому-нибудь доказать… Поэтому, прошлое именно тогда и становится прошлым, когда никто не сможет с твёрдым убеждением пояснить, как происходило на самом деле. Если не вдаваться в крайности рассуждений, нужно смотреть на произведение Чижова без лишних эмоций, всё-таки на страницах автором показывалась жизнь людей, кому хочется сохранить имеющееся, для чего они вынуждены хранить частицы кем-то когда-то прожитых лет.

9. Патрисия Данкер «Джеймс Миранда Барри» (1998)
Когда читаешь вольное описание жизни известного человека, только и думаешь, чтобы минула чаша сия. Не знаешь, каким образом в будущем люди станут относиться друг к другу, каких вершин достигнет общество… или в какую пропасть оно упадёт. Разве думали люди XIX века о том, какими их станут показывать потомки спустя полтора столетия? Правильно говорят, что человек всегда мыслит образами, какими желает делать это именно он, невзирая на прочие обстоятельства. Поэтому писатели, на полном серьёзе, берутся рассуждать о былом, будто оно происходит согласно нравов современного для самих авторов дня. Попробуй в XIX веке написать нечто подобное, вроде затронутого Патрисией Данкер, как справедливо бы заслужил общественное порицание. Можно даже припомнить огорчения Золя, чей натурализм считался скандальным, хотя он даже близко не касался тем, вроде затронутых в псевдобиографии Джеймса Миранды Барри. Трудно припомнить произведение тех лет, в котором описывался процесс дефекации и мочеиспускания.

10. Олег Павлов «Отсчёт времени обратный» (2019)
Олег Павлов умер, но память о нём продолжает жить в сердцах друзей. И эти друзья решили сказать своё слово. Они собрались с мыслями, безмерно огорчаясь, ещё не сумев осознать степень утраты. В одном мнении они сходились: литература лишилась большого автора. Но сколько правды кроется за словами друзей, не пожелавших говорить всей правды? Сам Павлов не знал, к какому мнению лучше склоняться. Он призывал творить, опираясь на действительность, рассказывая честно, ни в чём не обманывая читателя, для чего следовало отказаться от самой малой фальши. Павлов это понимал, стараясь такого принципа придерживаться в собственном творчестве. Но читатель не верил ему. Вернее, он не хотел обращаться к литературе, написанной с позиции честности, как её старался понимать сам Павлов. Однажды Олег смог осознать, какой должна быть литература в действительности. Он видел необходимость заинтересовать читателя, показать описываемое с привлекательной стороны, и тогда же приходило разочарование, поскольку такого писать не хотелось. Несмотря на признание писательского сообщества, для читателя Павлов близким так и не стал. Тому не должно быть огорчения, лишь скажем спасибо Владиславу Отрошенко и Лилии Павловой, собравшим в посмертный сборник разрозненные по тематике произведения Олега. К некоторым читатель обязательно обратится, если когда-нибудь проявит интерес к творчеству Павлова.
гл. фотка

алас, лукьяненко, федин, венгеров, рубина, ерёмин, бабаевский, дереш, вальдес, херасков

Полные рецензии по ссылкам.

1-3. Леопольдо Алас «Прощай, Кордера!», «В поезде»; «Соперники», «Обращение Везунчика»; «Первородный грех», «Пипа» (XIX век)
Читатель должен быть осведомлён, насколько каждый народ гордится своими писателями, наивно полагая, будто именно им следует отдавать пальму первенства, поскольку подобных им в мировой литературе невозможно сыскать. Если читатель в этом продолжает хранить уверенность, стоит его разочаровать. Отнюдь, прекрасно творивших писателей не счесть, только обо всех знать невозможно. Хотя, вникая в сущность рассуждений, не так важно, какой национальности писатель, когда речь заходит про общечеловеческие ценности. И тут-то оказывается, что не может существовать такого понятия, как русская или испанская душа, как нет вообще никакого разделения, так как человек во всём полностью идентичен абсолютно всем людям, какого бы иного мнения на этот счёт не старайся придерживаться. Дабы обосновать данное утверждение, предлагается познакомиться с рассказами Леопольдо Аласа, творившего в последние десятилетия XIX века.

4. Сергей Лукьяненко «Последний Дозор» (2005)
Изначальная идея вселенной Дозоров — существует договор, согласно которому всё находится в равновесии. Но из книги в книгу Лукьяненко старается показывать обратное — никто из действующих лиц не может окончательно смириться с мыслью, что нельзя предпринимать действия против договора, так как они обречены на провал. И вот, в очередной раз, у избранных членов общества иных появляется идея уничтожить один из элементов, дабы добиться неких целей, осмыслить которые до конца всё равно не получится. Дабы это наглядно показать, Лукьяненко в быстром темпе — для написания ему понадобилось сорок дней — создаёт три повести, объединённые общим названием «Последний Дозор». Отнюдь, завершать цикл этим произведением Сергей не планировал. Объяснение тут простое — Последним Дозором будет называться организация, решившая уничтожить сумрак. Кажется, суть повествования читателю стала ясна. Осталось разобраться, каким образом Лукьяненко её развивал.

5. Константин Федин «Необыкновенное лето» (1945-48)
Произведение «Необыкновенное лето» стало логическим продолжением «Первых радостей». Федин переходил к событиям гражданской войны. В изложении Константин остался столь же сухим, малопонятным для читателя. Вероятно, в совокупности написанного материала, Федин и получил Сталинскую премию. Осталось определиться, как относиться к его литературному наследию, если повествование написано тяжёлым языком, сложным для восприятия. Константин нисколько не стался ближе, создавая текст в той же сложной манере, исключая равномерное раскрытие деталей, предпочитая наполнять произведение обрывочными свидетельствами. Глотком чистоты замысла станет только история отца, пожелавшего забрать сына из детского дома, поскольку был разделён с ребёнком не по своей причине, так как вёл противоправную деятельность против монархического правительства. Всё прочее, с чем читатель может ознакомится в тексте, авторская интерпретация прошлого.

6. Семён Венгеров «Лажечников И. И.» (1899)
Венгеров подошёл к пониманию творчества Ивана Лажечникова со стороны взвешенной позиции, обойдясь без восхваления. Да и были ли такие особенности, за которые Лажечникова следовало превозносить? Говорить о том, что Иван участвовал в обороне страны от вторжения Наполеона? Так ведь тем прославился едва ли не каждый, ибо отсиживаться в стенах имения тогда было не принято. А вот рассказывать о заграничном походе — как раз труднее всего. Сам Лажечников неоднократно сокрушался о потерянных записях, которые вёл, будучи на службе. Венгеров заставил усомниться в словах Ивана. Подлинно ли Лажечников сокрушался? Или может Иван навсегда похоронил свидетельства о возможном постыдном прошлом? Кто читал «Походные записки русского офицера», тот видел, насколько текст лишён самого важного — описания жарких сеч. Пусть Иван писал, как однажды едва не погиб, спасённый по счастливой случайности, тогда как значительная часть текста касалась тем скорее бытовых. И вот с этим Венгеров полностью соглашался, добавляя от себя, каким на самом деле являлся для Лажечникова заграничный поход: бесконечные кутежи, танцы, обильные пиры и заигрывания с иностранными принцессами. Только вот читателя это не совсем должно интересовать, так как Лажечников всё-таки более памятен историческими произведениями в духе романтизма.

7-8. Дина Рубина «Рябиновый клин» (2018); «Белые лошади» (2019)
Размахнись, рука, раззудись, плечо, напиши не мало, напиши ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… слава Богу, родилась одна строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, пиши больше, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… на другую страницу перешла строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, написанного мало, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… дабы новой главы начиналась строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, нужно больше слов, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… последняя наконец-то строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, напиши не мало, напиши ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… слава Богу, не иссякает строка. Размахнись, рука, раззудись, плечо, пиши больше, ещё и ещё! Раззудись, плечо, размахнись, рука… для второй книги родилась строка. Очень простым выглядит теперь ответ, зачем понадобилось так примитивно писать, просто иногда доживают писатели до таких лет, когда иначе не могут они поступать.

9. Михаил Ерёмин «П. И. Мельников (Андрей Печерский)» (1976)
Изучать творчество Мельникова легко и тяжело одновременно. Вроде бы всё находится на поверхности, бери и читай. Однако, деятельность Мельникова была многогранной, по большей части оставаясь уделом прошлого, так как он предпочитал писать для возглавляемых им периодических изданий. Конечно, со временем за его творчество возьмутся всерьёз, появятся монографии, вроде библиографического указателя, составленного Кудриной и Селезнёвой. Да и тот указатель будет служить скорее в качестве вспомогательного материала, так как практически нельзя разобраться в наследии писателя, не затратив времени сверх разумного. Просто нет смысла разбираться в том, чему сам Мельников не придавал значения. Конечно, читатель знает, чем писатель занимался в молодости, как служил стране и как после зарабатывал с помощью способности выражаться художественным слогом: несло бы то существенную важность. Нужно ещё определиться, насколько наследие отдельно взятого человека заслуживает внимания, когда оно так и не стало предметом общего интереса. Может быть в недалёком будущем всё-таки появится полное собрание сочинений Мельникова, после чего всё тут сказанное утратит значение. А до той поры можно познакомиться с чем-то вроде очерка жизни и творчества в исполнении Михаила Ерёмина.

10. Семён Бабаевский «Кавалер Золотой Звезды» (1948)
С каким удовольствием должен был современник читать произведение Семёна Бабаевского? И читал ли его с удовольствием? Или всё сложилось по причине вручения Сталинской премии? Особенность данного вида прозы в том, что она по наполнению ничем не отличалась от большинства литературных произведений тех лет, на которые следовало обратить внимание. Писал Бабаевский об обычном для советской действительности — о том, как жизнь на селе с каждым годом становится краше. В послевоенное время столь ответственное дело могли делать только люди, вернувшиеся с войны, и лучше будучи увешанными наградами. От читателя требовалось единственное, научиться понимать пыл военных людей, кому трудно сменить манеру управления. В этом плане книга Бабаевского оказывалась поучительной: рассказывала про становление села под руководством бравого вояки, теперь вынужденного сменить поле боя на поле для сельскохозяйственных работ. А как это будет делаться, о том и повествовал Бабаевский на протяжении всего произведения.

11. Любко Дереш «Намерение» (2006)
Почему бы не написать про феноменальную память? Видимо, таким образом решил Любко Дереш, приступая к созданию очередного произведения. А о чём рассказывать? О том же, о чём повествовал прежде. Вновь читателя ждут метания подростка, который наделён способностью мыслить, но лишён возможности делать это адекватно. Может вину за то следует возложить на автора? Он писал, опираясь не на чужие мысли, не делился воспоминаниями, а рассказывал едва ли не про текущий для него момент, так как сам ещё был достаточно молод.

12. Любко Дереш «Немного тьмы» (2007)
Писатель, хочешь писать? Так пиши! Не смотри, каким образом это воспримут окружающие. Ты живёшь в такое время, когда всё дозволяется. Либо ты живёшь там, где тебе так позволяют делать. Или тебе настолько безразлично, как будешь понят читателем, что способен презреть абсолютно всех, кроме себя. Вот с таким настроением должен был подходить Любко Дереш к новой книге. Вновь он не посчитал нужным задуматься, для кого и для чего создаёт своё повествование. Вновь такие же герои, какие были прежде. И ситуация аналогичная, почти не имеющая различий. Только теперь Любко решил взять массовостью, собрав всевозможных фриков под обложкой. То есть внимания читателя ждёт клуб по интересам, в котором сошлись отбросы общества. Но это для читателя они таковыми окажутся, тогда как они сами думают иначе, представляя, будто занимают особое положение в обществе. Зачем же кривить душой? Трэш — есть трэш… и не надо стесняться в том признаться, ведь известно: от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

13-14. Армандо Паласио Вальдес «Птица на снегу»; «Драма над сценой», «Соблазн» (XIX-XX)
Сколько не проявляй заботу о слабых, ни к чему это не приведёт. Пусть такое мнение кажется негуманным, но гуманность к человечности отношения не имеет, да и пониматься может разными способами, в том числе найдётся суждение для обозначения тождества между гуманным и человечным. Только в сказках слабое существо обретает способность торжествовать над невзгодами. Однако, не стоит в данном случае под слабыми понимать лиц, таковыми притворяющимися, тогда как они порою могут вершить судьбами отдельных людей, вплоть до управления всем миром. Нужно видеть подлинно слабых, сломленных, не имеющих способности воспарить над положением, сложившимся против них. Рассказать об этом можно разными способами, у кого-то найдутся слова, вследствие чего немощный обретёт силу и повергнет хулителей во прах. Иной поведает на злобу дня, смешав ожидания на лучшее с невозможностью претворения подобного в жизнь. Находятся и реалисты, умеющие показать действительность без украшательства и очернения, показывая сложности адаптации слабых людей. К кому следует отнести Армандо Паласио Вальдеса? Он не очернял путь героя произведения, то делали люди, кому плевать на чувства других, кому они ничем не обязаны, вследствие чего разыграется драма. Говоря точнее, случится то, чего было не миновать.

15. Михаил Херасков «Хижина среди Пиринейских гор» (1780)
В данном произведении читатель должен самостоятельно определить степень авторства непосредственно Хераскова. Михаил говорил только о переводе с французского, изначально испанского. А насколько оно соответствует истине, о том уже никто точно не скажет. Есть возможность, если знатоки испанской литературы выскажутся, приведя в пример соответствующий сюжет, где всё происходило точно таким же образом. Херасков мог внести элементы собственного творчества, иначе осмыслив рассказываемую историю. Существенно от того ничего не поменяется, так как «Хижина среди Пиринейских гор» относится к забытому творчеству Михаила, редко упоминаемое, может и по причине отношения к будто бы переводческой деятельности. Но любопытствующий читатель всегда может обратиться к данному произведению Хераскова, благо ни у кого не возникает сложности с чтением в дореформенной орфографии.

16. Михаил Херасков «Золотой прут» (1782)
Снова Херасков будто бы переводил. Он сказал, что в оригинале произведение создавалось на арабском. Но и в этом читатель должен усомниться. Предполагали, будто автором являлась французская сказочница мадам д’Онуа, её перу принадлежало произведение с похожим названием, но от этой мысли отказались, так как содержание истории Михаила не имело общих черт. Снова приходится гадать, насколько Херасков оставался правдив, или согласиться с очевидным — в России повышенный спрос на иностранную продукцию, даже самую дрянную, тогда как собственная, пускай и качественная, внимания не удостаивается. Поэтому придём к согласию, выработав точку зрения, определившись: «Золотой прут» Херасков измыслил от начала до конца, может быть опираясь на некие восточные сказания, хотя бы на «Тысячу и одну ночь», поскольку правителем в произведении является потомок Шахерезады в третьем поколении по прямой линии.

17. Михаил Херасков «Добрые солдаты» (1779)
У Хераскова военный всегда рад, он — всегда бравый солдат, ему — всегда на поле боя обеспечен почёт, этим солдат русской армии только живёт. Чему радуются солдаты? Почему нет грусти на лицах солдат? Они не умерли в бою, подвиг скоро новый свершат. Пока они рады, больше радости каждый из солдат ждёт, поскольку русский на поле боя славу всегда обретёт. Но на этом сюжет повествования построить трудно, и Херасков, не станем скрывать, сказывал нудно, перебиваясь на стих и на прозаический лад, повествуя, сказывая всегда невпопад. Да не должно быть у человека бед, помимо одной! От одной беды поднимает человек всегда вой. Сердцем кричит, громко вопит он душой, когда его беда не обходит стороной. Каково имя беды, как прозывать надобно её? Это чувство, обладать которым благо и зло. Это чувство, одновременно общее и одновременно ничьё. О любви речь! Подумал ли так кто?

18. Михаил Херасков «Утешение грешных», «Храм российского благоденствия» (XVIII век)
Нет религии, вроде христианства, где не приемлют воровства и хамства, где порицают за убийство людей, не допуская иных грешных затей. Но есть религия, христианством названо оно, где допускается это, где творимых людьми прегрешений полно. Отчего так? Как совместимы благая жизнь и грех? Как жить получается в строгости, не избегая утех? Ответ на то простой, всегда понятный, даёт он грешному стимул приятный: разрешается грешить без ограничений, покайся после во грехе — вот где христианства гений. Потому, как к святости человека не призывай, каких усилий к достижению блага не прилагай, ничего не сможешь от людей добиться, покуда исправляет грех молитва. Воруй на славу, убивай, недругов огнём испепеляй, потом о грехе своём скажи в исповедальне, и очистится душа от грешной тайны. Твёрдо можно знать, что даже дьявол волен сознаться в грехах, тогда и ему позволят жить в раю на небесах. К пониманию этого стремился Херасков читателя в «Утешении грешных» подвести, уроком мудрости стали его стихи.
гл. фотка

шукшин, переда, костылев, филипенко

Полные рецензии по ссылкам.

1. Василий Шукшин «Материнское сердце», «Микроскоп» (1969)
Человек желает одного — в действительности происходит другое, потому как не дано пожинать счастье, не сталкиваясь с горем. А порою случается так, что твои желания не хотят принимать за должное быть. Допустим, каким образом мать должна доказывать правоту слов, выгораживая сына, если тот совершил преступление, помимо прочего применив физическую силу против охранителя правопорядка? Кажется, чувства матери можно понять, сделав всё, лишь бы она не переживала за судьбу сына. Однако, на каком основании так следует поступать? Не столь важно, какими мотивами оперировал сын, прежде обманутый и попавший в неприятное положение, он совершил непоправимое, пытаясь обосновать несправедливость, с ним произошедшую. Как раз на этом будет настаивать мать, убеждая всех и каждого в необходимости уберечь сына от наказания за содеянный проступок. Куда она может обратиться? Милиция разведёт руками, их сотрудник находится теперь в больнице на лечении. Прокуратура? Но и она ничего не сделает против свершённого деяния. Идти выше? Пожалуй, к чему Шукшин и апеллировал, мать не успокоится, пока не добьётся для сына снисхождения. Василий специально ставил перед читателем ситуацию, в которой понимаешь произошедшее, не зная, какую сторону занять. Об этом он писал в 1969 году в рассказе «Материнское сердце», отразив ровно всё, о чём должна мыслить каждая мать, невзирая на недостатки, присущие её детям, не способная предстать перед разбитыми ожиданиями.

2. Василий Шукшин — Рассказы 1969
Год 1969 для написания рассказов — непримечательный. Причин того видится несколько, основная из которых — работа над романом «Я пришёл дать вам волю». Кроме того, Шукшин занимался сценарным и актёрским ремеслом, выступил в качестве режиссёра для фильма по собственным рассказам — «Странные люди». Ещё одна из примечательных вех времени — получение звания заслуженного деятеля искусств РСФСР. При плотном графике, как оно всегда случается, трудно перестроиться на нечто другое. Но всё-таки, помимо «Материнского сердца» и «Микроскопа», Василий написал ещё четыре рассказа: «Непротивленец Макар Жеребцов», «Свояк Сергей Сергеевич», «Суд» и «Хахаль».

3. Василий Шукшин «Бессовестные» (1970)
С возрастом приходит понимание прожитых лет, невозвратности канувшего в небытие. Пусть душа человека вечно остаётся молодой, чего не скажешь об общественном мнении. Ежели дожил до преклонного возраста, обязан прозябать в необходимости дожития. От этого возникает невозможность начать жизнь с нуля, так как обязываешься не отходить от заданных возрастных рамок. Казалось бы, преклонный возраст — не повод принимать налагаемые обществом ограничения. Однако, осуждение не заставит себя ждать. Такой же принцип применим абсолютно ко всем возрастам, когда возникает порицание, случись людям иметь близкие отношения, особенно с намёком на интимные. Ежели в отношении связи между сверстниками порицания не случается, за единственным исключением, то отношения взрослых с детьми или с разницей в возрасте от десяти лет и более — случаются перекосы во мнении у большинства. Шукшин решил написать рассказ о том самом единственном исключении — касается оно любви между людьми преклонного возраста, волей судьбы оставшимися одинокими.

4. Василий Шукшин «Крепкий мужик» (1970)
Не поговорить ли за историческую справедливость? То, о чём так сегодня человек заботится, уже завтра станет восприниматься с презрением, подверженным разрушению и забвению. Самый яркий пример, особенно для советского времени, вопрос отношения к религии. Известно, граждане Союза превозносили атеизм, возведя его в качестве научной доктрины. Вероятно, так случилось вследствие особого отношения к религии при царизме, когда монархия полностью взяла власть над обществом, определяя его мирские и духовные устремления. Ежели так, поскольку не получится ужиться с церковниками в стремлении к коммунистическому будущему, граждане должны душой и телом подчиняться сугубо партийной воле. Поэтому церковь ставилась на условия выживания — её служители истреблялись, предметы культа уничтожались, строения разрушались. Если попытаешься вникнуть в ситуацию глубже — поймёшь это в качестве божественной кары за стяжательство никониан. Но кто о подобном станет думать, особенно на селе? И вот на защиту церкви встал учитель…

5. Василий Шукшин — Рассказы 1970
Как не рассказать про самоуверенность человека? Нельзя быть полностью уверенным в собственных силах, даже когда всё кажется осуществимым. Относится это ко всему, о чём не заведи речь. Не становится исключением тяга к вредному. Допустим, пристрастие к азартным играм или алкоголю до добра не доводит. Лишь кажется — попробуй начать, в любой момент сможешь остановиться. Об этом могут сказать с твёрдой уверенностью люди опытные, особенно столкнувшиеся с подобным на личном опыте. Отнюдь, тяга очень быстро перерастает в зависимость, вслед за чем идёт крах жизни. Ежели на азартных играх разоришься, то в случае алкоголизма встанешь на путь деградации личности. И как эту мысль донести до тех, кому она действительно важна именно сейчас? Например, рассказ «Залётный» хоть и не станет явным того доказательством, зато даст пищу для размышлений.

6. Василий Шукшин «Жена мужа в Париж провожала» (1971)
Сколько бы человек не стремился к счастью, достичь его никогда не сможет, поскольку нельзя добиться желаемого, закрывая глаза на возможность счастья для других. В свою очередь, никто не захочет жить во имя осуществления мечты сугубо одного-единственного человека. Так уж устроено общество — каждый стремится к осуществлению близкого лишь ему. Однако, будучи молодыми, люди вовсе не склонны заглядывать далеко вперёд, и за ошибки молодости приходится расплачиваться в зрелости. Как о таком рассказать наиболее правдиво? Допустим, армейский товарищ попросил дать адрес сестры, больно она понравилась по фотографии. Последует переписка, будет встреча, проявление взаимной симпатии, родится плод любви, а затем всё оборвётся. Именно об этом и написал Василий Шукшин.

7. Василий Шукшин «Мастер» (1971)
Теперь следует рассказать про стремление людей защищать то, что им кажется необходимым. И порою такое стремление возникает в отношении явлений, другими за важное не воспринимаемое. Человек потому и является человеком, так как не может пройти мимо, сперва не попробовав настоять на своём мнении. Но насколько мнение человека вообще следует воспринимать за имеющее право на существование? Особенно в ситуации, когда оно присуще одному, либо малой группе людей. Иногда случается так, когда такое мнение начинает восприниматься с чрезмерным рвением к его осуществлению, подменяя должное быть в действительности ложным восприятием обязательности его претворения в жизнь. Говоря так, каждый подумает о своём, поскольку подобная ситуация может быть применима к значительному количеству процессов. Да вот Шукшин брался повествовать о более лёгком к пониманию.

8. Василий Шукшин «Мой зять украл машину дров!» (1971)
В очередной раз хочется спросить: почему люди не стремятся к мирному сосуществованию? Почему вновь и вновь возникают разногласия? И становится понятно — каждый думает о себе. Никто не соглашается жить во имя других, обязательно акцентируя внимание сугубо на собственных нуждах. Что до Василия Шукшина, он отразил новый случай из жизни деревни, показав, каким образом мужик с тёщей рассорился. Им тоже мирно не жилось, всячески друг друга понукали. Разве не могли уладить разногласия и жить в мирной обстановке? Это вопрос риторический, так как способа прийти к взаимному согласию не существует. Вернее, есть единственный рецепт, согласно которому одна из сторон должна во всём уступать. Только разве подобное является справедливым? Как бы не было обидно, но иным способом жить в мире не получится. Стоит попытаться воспротивиться, как для внимания откроется новая сцена на театральном полотне из боевых действий.

9. Василий Шукшин «Верую!» (1971)
Во что же человек верит? И способен ли человек подлинно верить? И может ли человек заставлять верить в подобное других людей? Какими методами он должен действовать, чтобы его словам поверили остальные? А может нет никакой веры? Есть частное мнение, которое одни навязывают всем, кто имеет противоположное суждение. Как всегда, единственно верного ответа не существует. Скорее нужно думать, что человек способен верить во всё разом, при этом оставаясь недоверчивым. Каким образом об этом сообщить? Возьмём для примера рассказ Шукшина под громким названием «Верую!».

10. Василий Шукшин — Рассказы 1971
В рассказе «Билетик на второй сеанс», он же «Билет на второй сеанс», Шукшин сообщил про ещё одну откровенность в результате беседы пьяного человека. Главный герой всерьёз раздумывал, как бы он себя повёл, начни жить заново. Самое основное — женился бы на другой, поскольку ему досталась чрезмерно жадная жена, из-за чего приходится подворовывать. И всё бы ничего, но собеседником выступал тесть.

11. Василий Шукшин «Брат мой», «Печки-лавочки» (1969)
Важно помнить, человек творящий никогда не живёт сегодняшним днём, поскольку он тогда существует во имя пустых целей. Тем и опасна ложная популярность среди современников, чаще всего переходящая в забвение среди потомков. Созданное сегодня надо отложить до лучшего времени, чтобы завтра оно расцвело яркими красками. И пусть пройдёт хотя бы год, нежели месяц, прежде того, как молва разнесёт весть о творении человека. Безусловно, это лишь одна из сторон восприятия действительности, имеющая исключения. Оставим разговор об этом в стороне, покажем творчество Шукшина под тем пониманием, которое обычно не становится уделом знаний большинства из нас. Допустим, в 1969 году Шукшин написал киноповесть «Печки-лавочки», в 1972 году на экраны вышла экранизация, сама публикация произведения состоялась после смерти Василия. Но некоторые творения отходили вовсе на задний план, вроде киноповести «Брат мой». Есть в активе у Шукшина незавершённый сценарий о селе Сростки, опубликованный в составе изданного в Барнауле собрания сочинений в восьми томах. Не все знают и про участие Василия в сценарном ремесле: в 1970 году он создал сценарий «Иван Степанович» по мотивам рассказов Антонова, вскоре снятый на плёнку под названием «Пришёл солдат с фронта».

12. Василий Шукшин — Публицистика 1965-71
Поговорим о публицистических изысканиях Шукшина. Среди прочих статей есть такая — «О фильме Марлена Хуциева «Мне двадцать лет», написанная в 1965 году. Василий заметил неторопливость манеры Хуциева, словно Марлену всё даётся с трудом. Даже может показаться, в таком темпе нельзя работать в кинематографе. Однако, Шукшин говорит о том с воодушевлением, Хуциев ни одного своего фильма не испортил, значит его метод имеет право на существование.

13. Хосе Мария де Переда «Конец одного племени» (1880), «В Америку» (XIX век)
А хорошо ли там, где нас нет? Может и там ничего хорошего человека не ждёт? Но пробовать силы нужно, иначе никогда не узнаешь, каково оно на самом деле. В литературе с этим делом проще. Писатели лишь сообщают о радостях или горестях действующих лиц, тогда как от них самих никакого толка вне родного края не будет. Вот и герой в рассказе Переды собрался «В Америку». Вернее, так решила за него семья. Они всеми силами копили наличность, чтобы хотя бы кому-то из них посчастливилось поймать удачу за хвост. Куда же собрался главный герой? В некогда рай на земле для жителя Испании — на Кубу. Но Переда рассказывал, сразу предупреждая, разумно измыслив, что желающий выбиться в люди — сумеет это сделать везде, для чего нет нужды искать возможности в иных странах. Это же касается способности зарабатывать деньги. Наивно думать, что не умея заработать дома, сумеешь заработать на чужбине. Хотя, тут не совсем согласишься с автором, поскольку важное значение имеет окружающая среда и подготовленная почва.

14. Хосе Мария де Переда «Прекрасные теории», «Дамы Каскахарес» (XIX век)
Переда решил показать, каков человек есть для общества полезный в полнейшей бесполезности. Так получается, что чем никчёмней человек, тем скорее выйдет в люди. Не нужно прилагать особых усилий и изысканий, следует быть много проще, тогда добьёшься успеха. Эта формула действовала во все времена, оставаясь неизменной и в дни последующие. Не надо обладать умом, чтобы тебя заметили, и ничего другого ты не должен иметь, зависящего от твоих дарований, достаточно окружить себя членами общества, способными возвести на Олимп. Как пример — описание метаний молодого человека, которому везде отказывали, но всегда объясняя, как ему нужно поступать. К сожалению, сперва придётся удовлетворять чужие потребности, дабы уже потом заметили и тебя.

15. Валентин Костылев «Иван Грозный. Море» (1946)
Вторая книга об Иване Грозном получила название «Море». Теперь не пушкарское ремесло станет предметом основного внимания, важнее разобраться с морской стихией, поскольку география интересов Руси расширялась, так как устанавливались крепкие связи с Англией. На страницах произведения появляется стремление царя найти дельного корсара, способного послужить на пользу государства Московского. Интерес возникал и в силу необходимости уберегать русские купеческие суда от разграбления. Вместе с тем, Костылев стремился отобразить, по какой именно причине Курбский перешёл на польскую сторону, никаких обоснованных доводов не приводя. Получалось так, что проиграв одну битву, когда тридцатитысячное войско уступило четырём тысячам поляков, Курбский убоялся расплаты, из-за чего спешно покинул Русь. Довод получался подлинно надуманным, либо прочие исторические источники стремятся находить иные объяснения.

16. Саша Филипенко «Возвращение в Острог» (2019)
Каждому произведению полагается становиться достоянием общественности в положенный для того срок. Не скажешь, чтобы Саша Филипенко не соответствовал данному параметру, всё-таки за «Возвращение в Острог» он получил приз читательских симпатий в рамках премии «Ясная поляна». Возможно, причина в том, что «Собиратель рая» за авторством Чижова для бесплатного чтения оказался недоступен. В любом случае, произведение «Возвращение в Острог» — это явный претендент на вручение «Русского Букера», продолжай премия существовать, либо вполне могло претендовать на «Новую словесность»: чего не случилось. Почему? Причина в создаваемом автором мире, где действующие лица страдают психопатическими расстройствами. Удивляет в этом ещё и сама номинация на «Ясную поляну». Не хочется думать, будто вектор развития премии переменился на стремление уподобиться западным наградным комитетам, где ничего человеческое не кажется чуждым, где писатели выжимают себя без остатка, сообщая такие детали, которые у классиков всегда оставались понятными по умолчанию.
trounin.ru

71 месяц

Заранее извиняюсь перед всеми, кого по молодости мог обидеть в пылкости критического запала. Не сразу к человеку приходит понимание, насколько важно многообразие нас окружающего, каким бы оно не являлось нужным или вредным. Если нечто для меня остаётся непонятным, то это не означает, будто другие к тому будут относиться с тем же чувством. Не стоит исключать, что человек сам может изменить точку зрения, проявив интерес к прежде казавшемуся неинтересным. Тут даже можно привести в пример ситуацию, когда в детстве нравится художественное произведение, о котором хранишь тёплые воспоминания, но очень сильно разочаровываешься, стоит перечитать в зрелом возрасте.

Почему я заговорил об обидах? Наш мир разительно преобразился. Однако, человек должен оставаться человеком, должным жить по правилам, заведённым в социуме. В конце концов, к чему не стремись - обязательно сделаешь только хуже. Говорить об этом - сотрясать пустоту, поскольку само это рассуждение не может считаться истиной. Истин, как известно, великое множество, и ни одна не является определяющей. Важно соблюдение единственного - жить по правилам, по которым соглашается жить большинство. Собственно, если в стране есть определённые законы, они должны соблюдаться, пока не будут установлены другие законы.

Опять же, к чему веду речь? Я - не склонный к конфликтам человек, невзирая на периодически возникающую у меня прямоту требований. А если к кому-то начинаешь предъявлять требования, получаешь в ответ выражение обиды. Одно дело, когда обида выражается ясной речью, без опускания до оскорблений. Другое дело, когда неприязненное отношение продолжает сохраняться, высказываемое людьми по существу вопроса или без надобности текущего момента.

Теперь могу сказать! Двадцать девятого января в рабочем чате для сотрудников подстанции в мой адрес прозвучали оскорбления, при этом оскорбительное сообщение последовало вне какой-либо связи со мной, так как на протяжении нескольких дней никаких сообщений в чате не оставлял. Я пригрозил обращением в правоохранительные органы, на что обидчик прореагировал очередным оскорблением. Как результат, в тот же день на сайте генеральной прокуратуры мною написано заявление. Вчера я был приглашён к районному прокурору города, где подтвердил заявление. Теперь обидчик должен будет явиться туда же для объяснения. Процесс обязан дойти до мирового суда, где ситуация окончательно разрешится, либо продолжится, в зависимости от согласия или неприятия решения суда первой инстанции.

Конечно, ситуация для меня не является приятной. Я бы решил дело миром, но надоело терпеть постоянные оскорбления в чате. Для себя решил, что это обращение в прокуратуру станет показательным для всех сотрудников подстанции, если они не понимают, насколько необходимо сдерживать порывы к оскорблениям и никогда не использовать слов, унижающих собеседника.

Неприятно ещё это и по причине затраченного времени для её разрешения. Если для оскорблений человека понадобилась всего одна минута, то всё последующее за этим так быстро не закончится. Только на написание заявления в генеральную прокуратуру я потратил час, так как требовалось тщательно обдумать текст сообщения, потом нужно учесть дорогу до и от районной прокуратуры, само время нахождения там. Пока за чужие оскорбления, длиною в минуту, я потратил два-три часа. Не меньше потратит обидчик. И это только пока...

Поэтому, дорогие мои друзья, лучше никого и никогда не оскорбляйте. Ежели и надумаете, делайте это с умом. Допустим, оскорблять ведь можно языком, возвеличивающим оппонента. Впрочем, лучше вовсе не выражать оскорбительной риторики - нужно уметь примиряться с действительностью, понимая право каждого на выражение слов, поступков и эмоций, не выходящих за рамки закона и приличия.
trounin.ru

70 месяц

Творческая личность в кризисе! В расцвете личность другая - с пагубной страстью к стремлению добиться идеала в до того казавшегося неподвластным. Может оно и неправильно, если судить с позиции вечности. Ведь, как не стремись создать вокруг себя атмосферу порядка, всё это канет в Лету. Чем хороша творческая сторона натуры? Правом на бесконечное существование в информационном вакууме, не прилагая особых усилий. Сделать такой же рывок, особенно в качестве старшего фельдшера, ни с какой стороны не возможная к осуществлению задача. Но нужно с этим смириться, поскольку неизбежность наступления такой поры кажется чрезмерно близкой. И понимая сию данность - не успокоюсь, пока не создам благоприятный микроклимат в океане снизошедшего хаоса. Как же совмещать творчество с жизнью? Не знаю.

Я не раз говорил о трудности перестраиваться с одного на другое. Думал, год быка сменит год крысы, всему сразу предстоит наладиться. Оказалось... ничего подобного. Просто книги стали восприниматься лишним. Что уж говорить о написании критических заметок. Мне кажутся милее законы государства, постановления правительства, методические указания, стандарты, санитарно-эпидемиологические правила и нормы, даже стандартные операционные процедуры. Вот тот кисель, в котором продолжаю вариться. Особого смысла в таком существовании не вижу - это входит в противоречие с моей мировоззренческой позицией. Просто мне нужно перестроиться, но так просто это не происходит, когда голова клонится к возвращению к осуществлению рабочего процесса. Вполне вероятно, стезёй следовало выбирать не медицину, а какое-нибудь политическое поприще, где от меня могло быть больше толка, нежели в качестве станционной крысы, либо быка (смотря каким образом трактовать дату моего рождения в отношении китайского календаря к его пониманию в России).

Нет, всё обязательно вернётся на круги своя. Надо вырваться из замкнутого круга! Не настолько тяжелы обстоятельства, чтобы на них сетовать. У людей встречаются неприятности и большего масштаба, где никак нельзя найти время для воплощения личных амбиций. Что у меня трудного? Разве только работа. Но почему нельзя выкроить свободные часы для реализации личных предпочтений? Когда-нибудь подобное случится, стоит всему быть доведённым до совершенства. В тот момент, за которым увижу уничтожение суеты, уступающей место слаженному рабочему процессу, только тогда и задумаюсь о продолжении творческих устремлений. Однако, почему-то кабинетная работа не даёт права на покой - обязательно нахожу, чем следует заняться, какого свершения добиться.

В самом деле, работа в коллективе, особенно при необходимости влиять, накладывает собственные обязательства. Приходится обижаться на других - у них нет стремления к совершенствованию. Каким образом заставлять соблюдать масочный и пропускной режим? Вроде бы медицина подразумевает общую ответственность, да вот коллектив в процентном соотношении видит жизнь в том же отражении, соответствующее процентному соотношению, применимому к обществу в целом. Следовательно, необходимо научиться многому, чему прежде внимания не уделял. Хоть берись за труды по психологии, пытаясь проработать по отношению к людям. При этом кажется, стремиться к лучшему должны все одновременно, чего не происходит по вполне очевидным причинам.

Такие реалии меня окружают. Само это сообщение не имел желания писать, всё равно ничего существенного сказать не смогу. Как видно, наговорил пустопорожнего, важного не добавив. Отношения к творчеству ничего из этого не имеет, если не воспринимать за временные трудности. Пускай! Тем интереснее жить... Будем считать, изменения происходят к лучшему: прочь от дня сурка, вперёд к постижению многообразия в социуме.