Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

гл. фотка

хаггард, михайлов, соллогуб, сапковский, елизаров, лукьяненко, Б

Полные рецензии по ссылкам.

1. Райдер Хаггард — Публицистика 1913-16
2. Райдер Хаггард — Публицистика 1917-20
3. Райдер Хаггард — Публицистика 1921-1925

4. Николай Михайлов «Над картой Родины» (1947)
В чём жители Советского Союза по результатам Второй Мировой войны были уверены, так это в бесспорном величии своего государства, невзирая ни на какие опасности, которые грозят от капиталистических стран. Николай Михайлов решил внести собственную лепту, он посмотрел на географическую карту, поняв для него очевидное — совсем недавно карта выглядела иначе. В том уникальность Советского Союза, он постоянно развивается, никогда не сбавляя оборотов. Если нечто считали на Западе за фантастику, советские граждане стремительными темпами воплощали это в жизнь. Но, ничему не суждено существовать вечно, всякая успешная модель сходит на нет. Когда-нибудь сдаст позиции коммунизм, проиграет борьбу и капитализм, но всему этому суждено постоянно возрождаться в новых формах, поскольку данная борьба не может прекратиться. Пока же — для Николая Михайлова — Советский Союз воплощал собой непотопляемый ковчег, ведущий советский народ к светлому будущему.

5. Владимир Соллогуб «Тарантас» (1840-45)
Что в России есть особенного, о чём хотелось бы рассказывать тем, кто оную населяет? Соллогуб предпочёл думать, будто ничего подобного измыслить невозможно. Для этого он рассказал историю молодого франта, прибывшего из поездки по загранице. Насмотревшись на западную жизнь, подивившись тамошним обычаям, он вспомнил про Россию, где нечто подобное должно в той же мере существовать, о чём отчего-то не пишут. Проблема заключалась в недостатке средств, молодой человек порядком истратился. А ехать ему предстояло под Казань, где располагалось имение отца. На его счастье, или горе, он встретил знакомого, как раз туда отправляющегося. Беда заключалась в другом — ехать предстояло на тарантасе. Оно и к лучшему, подумал молодой человек, таким образом он увидит подлинное лицо России. И так бы оно и обстояло, не посчитай Соллогуб нужным показать банальность обыденности.

6. Анджей Сапковский «Мир короля Артура» (1995)
Сапковский выразил уверенность — легенду о короле Артуре и рыцарях круглого стола знает каждый, причём в мельчайших деталях. Ежели так, об этом нужно в подробностях рассказать. И он начал с седых годин, решив искать истоки зарождения мифа в другом сказании, берущим начало от римлян, измысливших, будто они ведут свой род от Энея, жителя Трои, покинувшего родные земли после осады и обосновавшегося на территории, после ставшей принадлежать Риму. Внуком того Энея был Брут, предпринявший путешествие на север, высадившийся в области современного Девоншира, затем, вместе с соратниками, основавший поселение близ нынешнего Лондона. И вот, где-о между этим событием, и другим обстоятельством — вторжением норманнов, теряются времена, когда жил и боролся король Артур. А что в том правда и вымысел — в этом Анджей и постарался разобраться.

7. Анджей Сапковский «Нет золота в Серых горах» (1992)
Что представляет из себя фэнтези? Давайте разбираться вместе с Анджеем Сапковским. Фэнтези — это литература, зародившаяся в начале XX века. Пионером следует считать создателя мультфильмов и комиксов Маккея. Более прочный камень заложен Говардом, автором одного-единственного романа о Конане, впоследствии получившего статус культового. Но самое веское слово сказал Толкин, чей «Властелин колец» пленил сердца и души миллионов людей. Затем последовала плеяда, вроде Муркока, Нортона, Лейбера и Ле Гуин. Вишенкой на торте в итоге стал Стивен Кинг, сумевший кардинально иначе посмотреть на фэнтези, либо вовсе занял отдельную нишу, явно не показывая, будто пишет фэнтези, за исключением ряда произведений, подлинно фэнтезийных.

8. Анджей Сапковский «На перевалах Bullshit Mountains», «В горах коровьих лепёшек» (1994)
Почему писать критику на фэнтези — благое дело? Потому как ничего существенного сказать не сумеешь, зато обвинив ровно в том же непосредственного писателя, вполне по праву указав на его посредственность. Может потому Сапковский обижается на критиков, постоянно сующих нос в его манеру писать, считающих за обязательное указать ему на ошибки. Но когда тебе говорят о твоих затруднениях, всякий раз отвечаешь однотипно: попробуй создать хотя бы нечто близко подобное. Только не обязан критик потворствовать желанию писателей, вольный дать им тот же самый совет: сумей написать критическое замечание в моём духе, тогда поймёшь, почему я поступаю так, и никак иначе.

9. Анджей Сапковский «Бестиарий» (2001)
Зачем пишут Бестиарии современные писатели? Если о чём они и говорят, то о мифах древности, тёмных веков и средневековья. Ничем от них не отличился даже Сапковский, за тем исключением, что внёс в перечень персонажей из славянских верований, известных ныне по сказкам, вроде свидетельств о Кащее и прочих. Найти применение подобного рода информации не сможешь. Если и говорить, то подробно, рассматривая разные источники и предоставляя читателю полную картину. Создатели Бестиариев такого себе позволить не могут… слишком огромен мир созданий, о которых никогда полностью не расскажешь, так как не хватит места. Так к чему следует обращать взор на этот раз, читая труд Анджея? Нужно понять — он говорил о человеческих предрассудках, когда непонятное явление способно найти подтверждение сугубо в рассказах, будто бы подлинных свидетелей.

10. Анджей Сапковский — Разные статьи (1992-96)
Сапковский — есть Сапковский. Никем иным, кроме Сапковского, быть не может. Его заслуга в том, что он как раз Сапковский. Не Йиксвокпас — ни в коем разе. Именно Сапковский. Или пан Анджей Сапковский — как больше нравится. Кому, как не ему, писать статьи, вроде такой — «Сапковский представляет Сапковского», издания 1992 года, либо года 1993, о чём принято спорить (в весьма разумных пределах). Что в оной статье сказал пан Анджей Сапковский? Говорят, рассказал о себе, об отношении к фэнтези и всеми прочему, окружающему сие литературное направление. А если проверить лично и прочитать? Тут надо хорошо подумать, может стоит уберечь психику от излишнего расстройства. Опять Анджей изойдёт на сарказм, оным стремясь выбить читателя из колеи.

11. Михаил Елизаров «Земля» (2014-19)
Написанному верить! Но зачем? Бумага всё стерпит! Всё ли? Мёртвые сраму не имут! А вы их спрашивали? Елизаров отошёл от темы магического реализма! Серьёзно? Он пожелал рассказать нечто о мире загробном, показав его через жизни живых! Вы сами-то в это верите? Это столь же верно, как утверждение: земля — есть одеяние для гроба! Что ещё? Выражение: если ты такой умный, почему ты такой мёртвый. Разве там так было? У Елизарова так! А в оригинале? Скажи! Такой бедный? Возможно! И как быть с самим Елизаровым? Читать и восхищаться! Может с тем же усердием приняться за чтение Стига Ларссона? Такого не знаем! Девушка с татуировкой дракона? Это не имеет отношения к Елизарову! Посмотрим…

12. Сергей Лукьяненко «Кредо» (2004)
Стремление к детективной составляющей творчества нашло воплощение в повести «Кредо». Лукьяненко брался рассказать про мир, где факт перерождения доказан научным способом. Теперь каждый, по достижении определённого возраста, получал возможность понять, кем он был в прошлой жизни, включая некоторые обстоятельства, которые можно узнать в ограниченном количестве. Это наложило отпечаток на общество, так как теперь убийства легко раскрывались, поскольку жертва перерождалась, узнавала о прошлом, сообщая о том органам правопорядка. Казалось бы, убийств отныне быть не должно. Однако, оное обязательно должно произойти на страницах, как-то о том следует сообщить читателю. И вот человека убивают…

- "Четыре трупа" (рассказ из цикла "Хроники города Б.")
гл. фотка

салтыков-щедрин, санчес пиньоль, лукьяненко

Полные рецензии по ссылкам.

1. Михаил Салтыков-Щедрин «Недозволенные семейные радости», «Выморочный» (1876)
Верно подмечали современники Салтыкова, говоря про переизбыток сатиры в головлёвском цикле. Михаил должен был придерживаться меры, но он продолжал описывать Порфирия Головлёва уже не пустословом, а умственно отсталым. Это особенно характерно по рассказам «Недозволенные семейные радости» и «Выморочный». Несмотря на понимание утраты смысла в жизни, Порфирий продолжал отдалять от себя людей. Способный прирасти детьми, он у Салтыкова чурался такого бремени. Не зря возникла идея написать об амурных увлечениях, заканчивавшихся опалой девиц. Вот и теперь читателю предстояло наблюдать, как Порфирий строит планы по избавлению от новорожденного.

2. Михаил Салтыков-Щедрин «Расчёт» (1880)
В могилу требовалось свести всех Головлёвых. Для этого Салтыков вспомнил про племянниц Порфирия, пытавших судьбу на актёрское ремесло. Одна из девиц, не стерпев позора, решила самовольно завершить жизненный путь, ожидая того же от сестры — той самой племяннушки, описанной Михаилом в рассказе с аналогичным названием. Но не всякий Головлёв способен на решительные действия. Кому-то требуется спиваться и умирать от помутнения рассудка. Пришла пора напомнить читателю про Порфирия, некогда любившего выпить, затем забывшего о сей пагубной привычке, теперь должный вернуться к прежнему увлечению, тем подготовляя смертное ложе для головлёвского рода.

3. Михаил Салтыков-Щедрин «Убежище Монрепо» (1878-79)
Некогда родовые поместья, теперь убежища от городской суеты: Салтыков предложил таковые места именовать на французский манер — Монрепо. Надобность в оных для дворян стала угасать. Зачем человеку знатного положения отягощение в виде угодий, смысла в ведении которых он не понимает? Результат такой деятельности известен наперёд — поместье разорится. Дабы убедительнее это показать, Салтыков написал цикл очерков, дав ёмкое определение — «Убежище Монрепо». Очерки носили следующие названия: «Общий обзор», «Тревоги и радости в Монрепо», «Монрепо-усыпальница», «Finis Monrepo», «Предостережение».

4. Михаил Салтыков-Щедрин «Круглый год» (1879)
Россию в 1879 году лихорадило. Становилось непонятным — чего ожидать. Сегодня раздаются возмущённые голоса, завтра стреляют в монарха. Александр II пожинал плоды проведённых им реформ. Теперь и его жизнь ничего не стоила. Отныне в России никто не обожествлял правителя, вполне считая возможным поднять на него руку. Как раз тогда Салтыков решил написать цикл очерков, озаглавливая каждый по первому числу очередного месяца. Работать приходилось под постоянным присмотром цензуры, нельзя было открыто сообщать мысли, тем или иным образом направленные против действующего режима. Пусть царь Александр пытался остановить процесс реформ, смягчить сложившееся положение, через два года он будет убит.

5. Альберт Санчес Пиньоль «Холодная кожа» (2002)
Земля не принадлежит человеку! Тогда кого следует считать хозяином планеты? Может сложиться так, что нет никого, кто имеет право считаться её властелином. Как быть? Попытаться отыскать оправдание существования человеческого рода. Для этого следует создать условия, с которыми люди не смогут справиться. Желательно всё представить так, чтобы человек искал помощь у других, благодаря взаимодействию получая право на продолжение существования. И пока человечество не желает примириться с присутствием мельчайших частиц, считая за угрозу, можно найти в литературе представления о том, как людям приходилось бороться. Например, Карел Чапек дал разум саламандрам, а Альберт Санчес Пиньоль остановил мысль чешского писателя на самом начале, показав, каким образом всё могло начинаться.

6. Сергей Лукьяненко «Спектр» (2002)
Год за годом Лукьяненко создаёт миры, позволяя читателю познакомиться с многообразием человеческих представлений о должном быть. Делает это Сергей в духе беллетристики — густо наполняя сюжет чужими жизнями. Вновь на страницах оживает персонаж, живущий ради возможности существования. Он — ходок между мирами, талантливый рассказчик. Но его деятельность — поиск людей. И теперь главный герой берётся сообщить историю о семи мирах, связанных в единое целое вратами. Но были ли путешествия с планеты на планету в космическом пространстве или всему нашлось действие в рамках одного места, рассматриваемого с разных сторон в условиях понимания существования параллельных Вселенных? Понимать можно разным образом.
trounin.ru

60 месяц (5 лет)

Пять лет - вроде бы дата... Наверное, свершения произошли, случилось некое качественное развитие? Куда там... Ощущение: ничего не поменялось. Всё в прежней мере. О чём говорил в первые месяцы, о том же могу смело сказать снова. Единственное, чувствую себя героем книг Кобо Абэ - делая нечто, понятное мне одному. Застрял в песках? Да. Живу в коробке? Да. Остаюсь чуждым обществу? Да. Ищу выход? Нет, смирился с безысходностью.

Ничего не поделаю с собой. Не человек будущего, даже не человек нынешнего времени. Пришёл из прошлого: так вернее. Мои инструменты - текст... и только. Не медийная фигура. Видео - не мой формат. А раз не способен создавать видео - не представляешь интереса для современников. Я - скучный собеседник. Довольно странно, не правда ли?

Теперь можно забыть, о чём сообщил выше. Кто всерьёз способен таким образом думать о себе? Давно ясно, ежели не способен позаботиться сам, доверься специалистам. Что же... ничего подобного делать не собираюсь. Выбрал удел затерянного озера, судьба которого не представляет интереса.

Жизнь устоялась. Спокойно пишу критические заметки о прочитанном. Для себя, конечно. Только готовлюсь браться за литературу всерьёз, обращая внимание на именитых мужей, вроде Тургенева, Достоевского и Толстого. Разумеется, и раньше составлял мнение о творчестве сих мастеров пера. Однако, ощущение недосказанности во мне крепко засело. Как-то не так... и как-то не то.

Должен признаться. Наметился во мне кризис жанра. Не знаю, смогу ли его перебороть. Выражается он выговоренностью. Серьёзно думаю, о многом - самом важном - поведал достаточно. Из этого выходит необходимость допускать пересказ прочитанного. Иначе не получится! Иногда нет смысла говорить сверх сообщённого писателями.

Остаётся мною любимое занятие - читать между строк, находить связь между написанием произведения и эмоциональным состоянием автора. На том и специализируюсь последние пять лет, если не больше. Потому и появляются монографии, позволяющие всем желающим сформировать ещё одно мнение о некогда творивших людях. Порою и людях, продолжающих творить поныне.

Не буду торопить события! Тем более, мои современники в очередной раз сошли с ума: они боятся осведомлённости... узнали то, чего прежде не знали, чем всегда были окружены. Воистину, знание - есть надгробие человечества.

В январе я себя уже закрывал на карантин, теперь эта зараза коснулась всего мира. Как бы снова не закрыли на карантин, теперь принудительно в административном порядке...

Раз зашла речь о человеческих предрассудках. Есть простой способ преодоления: закрыть глаза, уши и рот. Почему? Человек способен умереть от чувства страха до того, как с ним случится им ожидаемое. Классический пример - утопление, происходящее не только от захлёбывания водой, но и без оного. Как? От страха. Глупость? Можно посоветовать почитать сторонние источники. Приятно удивитесь. Аналогично человек умирал на плахе, до того как его шеи коснётся лезвие топора или гильотины.

Напоследок о творчестве. Наконец опубликовал архив за 2017 год. Сразу в трёх частях! Согласитесь, книга за тысячу страниц смотрится устрашающе. А тут получилось больше. Считаю это дело важным и полезным. Нисколько не жалко видеть распространение моих мыслей по ресурсам интернета. Для того архивы и задумывались - для дублирования информации. Немного грустно, что дальше рунета критические заметки не расходятся...

Минуло пять лет... Для меня - когда-то почти вечность. Сейчас - словно вчера. Начинает казаться, глуп тезис, утверждающий, будто представления человека о должном быть способны меняться. Такое мнение верно отчасти, в большей части всё в людях монолитно.
trounin.ru

К. Трунин "А. Куприн: Критика и анализ литературного наследия" (2018)



Каково писателю остаться без языка? Теряется ощущение всякого произносимого слова. В случае Александра Куприна это произошло в прямом и переносном смысле. Он стремился говорить, встречая постоянное сопротивление. К нему негативно относились из-за прямого мнения о происходящих в России процессах, ещё сильнее невзлюбили за допущение принятия существования падших людей, а после его творчество распалось на крупицы, утратив прежнюю цельность. Распад коснулся и языка, пусть остававшегося певучим. Александр всё-таки замолчал, встретив сопротивление собственного организма.

Изучать творчество Куприна сложно. Он не оставил подлинно крупных произведений, предпочитая форму рассказа, изредка позволяя ей перерасти до размера повести. В каждой работе Александр напоминал о своём присутствии, становясь для читателя приятным собеседником, направляющим ход мысли в требуемую ему сторону. Уже этим он достоин прозываться классиком русской литературы, насколько бы не принижал созданное им наследие. Куприн ни в чём не уступал прозаикам рубежа двух веков, выделяясь из многих честностью и стремлением показать человеческое желание жить в чуточку лучшем мире.

Но мир стремительно менялся. Люди стали покорять окружающее пространство, требуя изменений и в отношении себя. Храбрость покорителей неба дополнялась повсеместно проявляемой отвагой. Отчаянность наполняла человечество решимостью, заставляя отказываться от веры в любые силы, если они не исходят от исполняющего личную волю человека. Скоротечности должно быть подчинено всё, в том числе и власть над людьми. Мысль убыстрялась, тем разбивая закостенелость мышления.

Куприн оказался очевидцем этого. Он видел развал представлений о необходимости придерживаться воззрений прошлого, сам устремляясь в будущее. Описывая глубокое прошлое, Александр погружался и далеко вперёд, находя надежду на ожидающие человечество преобразования. Когда он уставал, то придумывал сказочные или мистические сюжеты. И всё же гораздо чаще ему хотелось говорить о настоящем, показывая обыденность вне дополнительных красок, поскольку читатель без посторонней помощи должен сделать вывод из предложенного его вниманию текста.

Прежде всего человек: так стоит обозначить подход Куприна к творчеству. Не должно быть национальных, половых и прочих различий, если нечто касается людей вообще. Александр понимал, не скоро такое случится, когда начнут закрывать глаза на происхождение, возможности и ценность каждого живущего. Надо стремиться к тому, чтобы человек оставался человеком для себя и для других, без какого-либо сомнения в должном быть только так. Пока же приходится лицезреть распри на всех уровнях общения людей. Нельзя, чтобы ссора двоих перерастала в противостояние наций, а противостояние наций делало из лучших друзей непримиримых врагов.

Не так явно, но Александр стремился показать такое отношение к пониманию происходящего с человечеством. И как же ему должно было быть больно, когда удар оказался нанесён и по нему. Свержение монархии в России принудило Куприна покинуть родную страну. Он продолжал надеяться, что русский народ откроет глаза и увидит, какой судьбы он удостоился. Время шло, ничего не менялось. На склоне лет Александр вернётся назад, устав от одолевавшей ностальгии. Что он увидит? Как раз то, чего осуществления столь долго ждал.

Переход с двадцатых на тридцатые годы XX века - золотое время для населявших Россию людей. Александр увидел улыбки на лицах, сплочённость, надежду всех на единение человечества. Всё, о чём он мечтал на протяжении жизни, казалось осуществившимся. И не важно, что произошло после. Не скоро человек истребит оставшееся с пещерных времён стремление к сытому существованию в им вырытой пещере. Пока же остаётся внимать писателям, таким как Куприн. Их творчество заставляет верить в существование у человека подлинной совести, лишённой ложного морализаторства.

Данное издание распространяется бесплатно.

Оригинал записи тут
гл. фотка

драйзер, э. берроуз, гиббон, азимов, тибетская книга мёртвых

Продолжил знакомство с Теодором Драйзером. Его "Американская трагедия" - монументальный труд. Драйзер вновь провёл блестящее расследование и рассказал читателям всю историю с малейшими деталями. На этом с Драйзером я заканчиваю на неопределённый срок. Практически заканчиваю и с Эдгаром Берроузом, но только с его марсианским циклом. "Тувия, дева Марса" стала четвертой книгой и последней - перехожу к циклу о Тарзане. Шестой том "Заката и падения Римской Империи" за авторством Эдуарда Гиббона внёс большую ясность в становление мусульманства и возникновение предпосылок для раскола католической церкви. "Основание" Айзека Азимова стало определяющим для появления твёрдой точки зрения на фантастический мир именитого писателя. Ну а "Тибетская книга мёртвых" отныне мой ночной кошмар.

Collapse )

День, небо, колея
"Что осень, что весна - меняются оттенки травяного цвета. Но в целом узнаёшь - межсезонье это."